home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 19

История, рассказанная Найджелом

Оказалось, что Найджел не просто потерял сознание. Это был сердечный приступ, потребовавший визита врача и его неизбежного следствия – «нескольких дней постельного режима». Лейланд обрадовался такому повороту событий. При мысли о зряшных арестах, заключении подозреваемых под стражу и дальнейшем их освобождении под аккомпанемент извинений он испытывал неподдельный ужас. Не было ничего унизительнее для его профессиональной гордости. Однако поскольку Найджел действовал весьма ловко, а его приметы были уже известны всем и каждому, откладывать арест надолго не стоило. В постели же, да еще без одежды, изъятой под каким-то госпитальным предлогом, бывший американец находился все равно что за решеткой. В практическом отношении больные те же узники. Однако поведать свою историю врач разрешил ему только на следующее утро.

– Полагаю, я обязан предупредить вас, мистер Бертел, – начал Лейланд, – что, хотя вы не арестованы, я намерен записывать ваши слова и в случае необходимости готов эти записи предъявить.

– Да сколько угодно, – отмахнулся больной. – Разрази меня Бог, если я знаю, преступник я или нет, понимаете? Все так запуталось. Думаю, мне будет проще, если вы дадите мне рассказать все по-моему, а вопросы оставите на потом.

Вам, конечно, известно, что мы с Дереком не слишком ладили. Одна женщина… Но скорее всего, вы об этом слышали. В общем, я был немало удивлен, когда в один прекрасный день он явился ко мне с предложением отправиться по реке. Он объяснил, зачем ему это надо: тетушка Альма вдруг всполошилась и обратила внимание на то обстоятельство, что у нее имеются внучатые племянники. Ей, видите ли, желалось, чтобы они помирились. В случае моего согласия он готов был заехать за мной в Оксфорд, мне же поручалось найти лодку. Потом, сделав хорошую мину при плохой игре, мы плывем до Криклейда и докладываем тетушке Альме. Я согласился, вопрос был только в том, успеем ли мы обернуться до моего экзамена. На это Дерек сказал, что, если время будет поджимать, я могу сойти на берег в любой момент. А я, кстати, перепутал день экзамена, решил, что он на день раньше.

Странное это было путешествие, с какой стороны ни возьми, но описывать его во всех подробностях ни к чему. В основном говорить с Дереком было что со стеной; этот дурень набрал с собой наркотиков и регулярно их пользовал. Раз дал попробовать мне, меня просто подкосило, думал, не встану. Но важнее другое: на реке он изложил мне план спасения своего банковского счета – будь то при помощи тетушки Альмы или без оной. Лондон, сказал он, у него уже в печенках, как и лондонские приятели, он хочет куда-нибудь уехать и начать все сначала. Только он не собирался начинать без гроша за душой, а именно такая участь его и ожидала, если бы он пустил дело на самотек. Но что, если ему не просто уехать, а как-нибудь эдак исчезнуть? Через какое-то время его объявят умершим, и этим бестиям из страховой компании придется выплатить деньги, целехонькие пятьдесят тысяч останутся в лоне семьи.

Только для реализации его плана ему, если называть вещи своими именами, требовался союзник, и этим союзником должен был стать я. Через три года пятьдесят тысяч отойдут мне, а до тех пор я под эту сумму буду брать у него в долг. Иными словами, он предложил следующее: он исчезает, я автоматически становлюсь наследником деда, а все вытекающие из этого обстоятельства прибыли мы делим пополам. У него достало любезности объяснить, что он не доверяет мне ни на грош. Но если уж соглашение будет заключено, мне придется выполнять его условия. Попытайся я надуть Дерека, он просто воскреснет и сдаст меня, хоть его репутация и несколько пострадает. Дерек дал понять, что это мой единственный шанс нюхнуть наследства. Он был решительно настроен не умирать до двадцати пяти лет, оставив таким образом поле битвы за мной, а до тех пор собирался воздерживаться от всех излишеств.

Нравственных терзаний этот план у меня не вызвал, некоторые сомнения породила лишь мысль нарушить закон ради того, чтобы озолотить такого человека, как Дерек. Но идея показалась соблазнительной и для моего кармана, и для авантюризма. Мы ударили по рукам, и Дерек изложил подробности. Путешествие по реке, сказал он, просто подарок судьбы: тут исчезнуть проще простого. Полиция будет две недели прочесывать дно, а потом скажет, что ты погиб. Я заметил, что, кажется, большинство утопленников на Темзе все-таки находили, но Дерек уверил, что никаких проблем не будет. Должен сказать, он разработал довольно-таки хитрый план. Это крайне необычно, потому что, понимаете, Дерек всегда был туповат. Я думаю, на эту идею он набрел благодаря наркотикам; они его просто оживляли, мозги у него начинали работать как у новорожденного.

По его словам, самое сложное в исчезновении то, что нельзя просто спрятаться в стогу сена; придется где-то появляться, встречаться с людьми, конечно, под другим именем. А с вымышленным именем трудность в том, что оно появляется именно в том месте и в тот момент, где и когда исчезает прежнее «я». Дерек Бертел исчезает, и тотчас появляется мистер N, понимаете? Умный сыщик проведет тут связь, сведет факты и сложит два и два. Чтобы решить проблему, нужно частично наложить вымышленного персонажа на ваше собственное «я». Мистер N должен начать существовать по меньшей мере за день до того, как исчезнет Дерек Бертел. Улавливаете? И он придумал неплохую схему. В нашем последнем пристанище, «Миллингтонском мосту», мне предстояло два раза зайти в гостиницу, представляясь двумя разными людьми, поспать в двух кроватях, умыться в двух раковинах, одолеть два завтрака и оплатить два счета. Чтобы все решили, что мы останавливались там вдвоем. А Дерек тем временем отправится в Уайт-Брэктон, что в паре миль от Миллингтона, и выдаст себя за Г. Эндертона, коммивояжера или что-нибудь в этом роде. (Он сказал, может статься, что мы доберемся до тех мест аккурат в воскресенье, когда представляться именно торговцем довольно глупо.) Самое главное в плане было то, что мистер Эндертон всплывет, допустим, в воскресенье вечером, а Дерек Бертел не исчезнет до понедельника. Кому придет в голову их связывать, если все будут думать, что Дерек Бертел ночевал в «Миллингтонском мосту», а мы сможем доказать, что мистер Эндертон эту ночь провел в Уайт-Брэктоне?

Мы так все и разыграли. Расстались у «Миллингтонского моста», я исполнил этот трюк с человеком о двух головах, а Дерек слинял. На следующее утро мы встретились недалеко от моста, и Дерек спросил меня, как все прошло. Сказал, что этот Уайт-Брэктон страшная дыра, правда, он разжился там какой-то конурой, но все равно страшно не выспался. И мы отправились к Шипкотскому шлюзу; было раннее утро, народу почти никого, хотя мы встретили человека в плоскодонке.

– Простите, один момент, – перебил Бридон. – Вы фотографировали Берджеса, смотрителя шлюза?

– Ну да. Вы ведь сами показывали мне снимки. Этот был последним, который получился. Остальные два оказались смазаны.

– Вы их отсняли?

– Я – нет, может, Дерек. Когда я уходил на вокзал, Дерек крикнул мне вдогонку, чтобы я оставил ему фотоаппарат: если попадется что-нибудь стоящее, он, мол, доснимет пленку. Я ему и отдал.

– Это, однако, противоречит тому, что вы говорили мне в Оксфорде, не так ли? Что выронили пленку где-то около вокзала?

– Вы правы. Я думал, лучше будет сказать так, потому что я представления не имел, как пленка очутилась в кустах, и решил, что это может вызвать ненужные вопросы.

– Еще один вопрос, прежде чем вы продолжите. Вы кинули фотоаппарат вниз или спустились по ступенькам и передали его кузену из рук в руки?

– Спустился и передал. Дерек ни за что бы не поймал. Потом он оттолкнулся от нижних ступенек, а я прошел по мосту у запруды и направился на вокзал. Мы договорились, что у меня должно быть безупречное алиби, чтобы я имел все основания ничего не знать об исчезновении братца. Смотритель шлюза назвал мне точное время. По дороге я смотрел, кто бы мог меня увидеть, чтобы потом подтвердить. Но никого не было. И тогда я, как советовал Дерек, перелез через живую изгородь (она была у меня слева) и зашел на какую-то ферму, хотя мне было не по дороге – но там, как сказал Дерек, обязательно должны быть люди. Я увидел только пожилую женщину в верхнем окне, но снял шляпу, чтобы она меня запомнила.

Я специально не торопился, чтобы сесть на поезд в последний момент, – это была еще одна идея Дерека. Он сказал, что если я поеду без билета, то мне потом придется высунуться в Оксфорде, и служащий, который будет продавать билет, впоследствии меня вспомнит, чем подтвердит алиби. Все сработало. Дальше алиби, как вы понимаете, должен был подтвердить экзамен. Не вышло, но оттуда я взял такси и зашел в какой-то бар, чтобы у меня был повод спросить официантку, который час. Таким образом, прорех в моем алиби не осталось.

Затем по плану мне полагалось куда-нибудь сесть и ждать. Мы, конечно, не думали, что ждать придется так долго, это произошло из-за сбоя с экзаменом. Договоренность была такая, что около половины второго я подхожу к заброшенному лодочному сараю; по нашим подсчетам, примерно в это же время туда должна была подплыть и лодка. Я дал Дереку организовать все по-своему. Он должен был максимально убедительно сыграть, что у него прихватило сердце, упасть в реку, лодка при этом затонула, ну и так далее.

Дальше я неплохо разыграл беспокойство и взял с собой гостиничного служащего, чтобы у меня был свидетель, когда я найду каноэ. Я пришел туда минута в минуту, мой свидетель втащил лодку на берег и принялся нырять в поисках Дерека. Пока он там нырял, я обнаружил в лодке эту проклятую дырку и попытался ее заделать, причем ужасно разозлился, что Дерек решил утопить каноэ самым простым способом и не подумал, олух, что потом всякие люди будут задавать всякие вопросы. Это было плохо.

Но дальше больше. Мы договорились с Дереком, что, добравшись до Уайт-Брэктона, он пошлет мне письмо – по нашим подсчетам, около десяти утра, значит, письмо я должен был получить тем же вечером. Мне нужно было ответить ему из моей берлоги, подтвердив, что все прошло нормально. После этого мы решили больше не переписываться из опасения, что мою корреспонденцию будут просматривать. Так вот, когда я добрался тем вечером до дома, никакого письма не было. Я придумал шифр и сообщил его «Г. Эндертону», думая, что, может быть, Дереку проще будет передать сообщение таким способом, в крайнем случае через газеты. Но на следующее утро опять не было никакого письма из Уайт-Брэктона. Я забеспокоился всерьез, но не мог действовать, не навлекая подозрений. День проходил за днем, от Дерека не было никаких известий, никаких указаний, что мне делать.

Вам, может быть, неизвестно, что в Оксфорде значит конец семестра, я хочу сказать, вашего последнего семестра. Такое неприятное чувство, что вам нечем заняться – хочется пойти куда-нибудь и умереть. Ваше жалкое эстетство перед отъездом видится таким пустым, бессмысленным… Как в театре, когда вы не можете найти свою шляпу, а вокруг уже гасят свет. Это подействовало на меня так, что захотелось бросить все к чертовой матери и начать сначала. Своего рода религиозное обращение… Если Дерек намыливается куда-нибудь в колонию, почему бы и мне не поехать? И тут же у меня в голове молнией пронеслось: если Дерек решил исчезнуть, почему бы и мне?..

Я не знал тогда, что уже нахожусь под подозрением, и не хотел уезжать слишком далеко от того места, где все случилось, но оставаться в Оксфорде, где надо мной в голос смеялось прошлое, было слишком. Почему бы не раствориться где-нибудь в округе и ненадолго стать новым человеком? В маскировке я не нуждался, нужно было просто сбросить маску. Я решил, что надежнее будет представиться американцем. Я так долго жил в Штатах, что маленький спектакль не составлял для меня никакого труда. Я вспомнил об этой гостинице, мне она показалась довольно удобной. Я был уверен, что меня не узнают, если коротко подстричься и все такое. Я решился. По счастью, у меня было довольно много наличных, так как я собирался на континент и еще не заказывал билеты. Словом, я отправил багаж в Лондон, а сам, через несколько минут сев на ближайший поезд, растворился в воздухе. Вроде бы все прошло гладко. Правда, в последний момент у меня возникло ощущение, будто за мной наблюдают, вот я и постарался улизнуть, не привлекая к себе излишнего внимания.

Этот трюк с поездами пустяки, думаю, вы его уже разгадали. В Суиндоне я просто перешел на другой перрон, вернулся на пригородном поезде до Фарингдона и был всего в одной автобусной остановке отсюда. По дороге я заглянул в Уайт-Брэктон и с ужасом увидел, что мое письмо на имя «Г. Эндертона» мирно лежит на полке. Тогда мне в первый раз подумалось, что все всерьез пошло наперекосяк. Я проторчал там около часа, ждал, пока проход опустеет, чтобы спокойно забрать письмо, но возможности не представилось. Мне надоело, и я отправился сюда.

Я надеялся, что в гостинице никого не будет, и разозлился, когда ко мне подошла незнакомка. Но я же американец, стало быть, обязан был представиться по имени, и я выбрал первое попавшееся, из книги, которую как раз листал. И тут мне стало ясно, как я вляпался, поскольку вдруг появились вы и мне пришлось представиться вам. Хотя у вас вроде бы не возникло подозрений. Наверно, вы актер посильнее меня, потому что до вчерашнего дня я не догадывался, что вы меня раскусили. Я забыл об осмотрительности и решил разобраться, что к чему. Плюс ко всему я надеялся посодействовать тому, чтобы Дерека объявили умершим. Он мне оставил свою визитную карточку, а также у меня была его пятифунтовая банкнота, которую он мне дал, чтобы расплатиться в гостинице. Я засунул их в бумажник и бросил в реку на радость бойскаутам. Затем я решил, что неплохо было бы втереться к вам в доверие, и придумал этот трюк в «Миллингтонском мосту» с отпечатками пальцев на графинах. Мне показалось, вы все это проглотили.

Картину радикально изменила смерть тетушки Альмы. Когда вы рассказали мне о завещании, я понял, в каком глупом положении нахожусь. На кону тетушкины деньги, и, если не предъявить Дерека, они отойдут этому пройдохе Феррису, а я понятия не имел, где Дерек! Тогда я вспомнил про письмо в Уайт-Брэктоне и, решив попробовать фокус с шифром, отправил самому себе открытку из Паддингтона. Я чуть не закричал от радости, когда визит в Уайт-Брэктон закончился так, как мне было нужно. А потом… короче, случилось то, что случилось. Меня теперь будут судить за мошеннический сговор? Думаю, это вполне возможно, хотя, если вы не найдете живого Дерека, никакого смысла в этом нет, а если найдете, все денежки тетушки Альмы, увы, пойдут на уплату наших долгов. В общем и целом сейчас у меня на душе лучше, чем неделю назад.

– Мм… – промычал Лейланд, – вы в сговоре с другим лицом водили правосудие за нос, допустим, но убейте меня, если я знаю, подсудно это или нет. Могу я узнать, вы представили нам полный список ваших подвигов? Или нам придется благодарить вас еще за какие-нибудь маленькие головоломки, из тех, что мы тут решали последние десять дней?

– Нет, вряд ли… Хотя да, еще одно, правда, мелочь. Найдя каноэ и увидев в днище отверстие, я сильно забеспокоился, потому что исчезновение Дерека должно было навести на мысль о несчастном случае. А эта миленькая дырочка означала убийство. Или самоубийство. Или какой-нибудь фокус. Никто бы не поверил, что это несчастный случай. И тогда мне пришло в голову, что не будь края отверстия так отвратительно аккуратны, случившееся все-таки можно было бы расценить как несчастный случай. Ну, и пока этот парень, который был со мной, вы помните, нырял там дельфином, я схватил острый камень и разворотил края отверстия в надежде, что оно примет вид, будто лодка напоролась на дно и таким образом получила пробоину.

– Так это вы?! – Глаза Бридона метали молнии. – А ковыряя эту дырку, вы, случайно, ее не увеличили?

– О, да еще как. Сначала она была совсем маленькая.


Глава 18 Без маски | Следы на мосту. Тело в силосной башне | Глава 20 Реконструкция







Loading...