home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 2

Знакомство с компанией

Если бы Бридон держал в машине – что может быть полезнее во время поездки? – универсальный толковый словарь «Larousse», он мог бы почерпнуть немало полезных знаний о силосных башнях, впрочем, по большей части совершенно бесполезных для решения стоящей на данный момент перед ним задачи. Он бы узнал, что силосная башня – это выкопанное в земле хранилище, куда закладывают на хранение зерно, овощи и т. д. В этих башнях в армиях Северной Африки наказывали провинившихся, сажая их туда; узнал бы, что подобными сооружениями пользовались еще с древних времен – до сих пор находят их развалины, что свидетельствует о прочности этих устройств, что это же название сохранили позже для проветриваемых резервуаров из бетона и аналогичных конструкций, где складировали зерно в ожидании погрузки на корабли или в вагоны. И, наконец, помимо всего прочего, он узнал бы, что эти проветриваемые башни (для зерна, минералов и прочего) герметически запечатывались, и в них устанавливались специальные механизмы для размешивания, что предотвращало порчу зерна, способствовало его сохранности. Он удивился, обнаружив здесь это большое сооружение, похожее на маяк, высотой не меньше сорока футов, с застекленной крышей на конической верхушке, сооружение без окон и дверей, и вообще, похоже, без какого-либо входа. Лишь сбоку виднелись квадратные скобы, по которым можно было подняться на крышу.

Впрочем, Бридону вскоре было суждено удовлетворить жажду знаний: у подножия здания стоял мистер Халлифорд и как раз в этот момент рассказывал о башне, недавно приобретенной и любимой своей игрушке, одному из гостей. То был молодой человек в больших роговых очках, который, как не без оснований заподозрил Бридон, был писателем. И манеры, и костюм подсказывали, что он не слишком сведущ в сельскохозяйственных вопросах и лишь из приличия вышел из машины и изображал вежливый интерес.

– Знакомы с мистером Толлардом? Позвольте представить, мистер и миссис Бридон. А я как раз рассказывал мистеру Толларду о силосной башне. Храним здесь все свои припасы на зиму, ну и корм для скота. Там, внутри, он ферментируется и прекрасно сохраняется на протяжении года, ну, вроде как консервированные фрукты. Ну и скоту, знаете ли, очень нравится это угощение – так и стремится сюда, стоит только выгнать его весной на природу, когда еще травка не успела вырасти, это определенно. Завтра сможете посмотреть, как работники делают новую закладку.

– Воняет изрядно, – заметил мистер Толлард просто из вежливости, ради поддержания разговора.

– Воняет? Да, есть такое дело: непрерывно выходят газы. Так что тут надо соблюдать осторожность, можно надышаться и отравиться этими газами, бывали такие случаи. Ну, разумеется, работники должны следить за тем, чтобы слои продукта тщательно перемешивались – в противном случае в нем будут образовываться воздушные карманы, а это отрицательно влияет на ферментацию. Несомненно, будь я более современным хозяином, то обзавелся бы машиной для перемешивания. Если посмотреть сверху, она походит на хобот слона. Но пока мы ограничиваемся одним техническим усовершенствованием – поднимаем наверх, на платформу тюки с сеном с помощью вот этих ременных шкивов. О, они очень прочные, эти шкивы, выдерживают любой вес. А панели стеклянной крыши у нас на шарнирах, их можно поднять и протолкнуть внутрь мешок или тюк сена, и он падает вниз, а там уж его принимают работники. Они поднимаются вот по той лесенке, можно, конечно, подняться и по скобам, но уж больно это утомительно. Впрочем, сейчас смотреть тут особенно нечего, работники разошлись. Приходите завтра, прямо с утра, если вам интересно. А вы, мистер Бридон, должно быть, устали после долгой поездки, так что прошу в дом, там подадут чай и прочее.

Ластбери-Холл, как и несколько других особняков в этих краях, расплатился за викторианский стиль ценой викторианского процветания. Некогда на его месте стояла старая ферма, сгоревшая в шестидесятые, и теперь здесь высился огромный и довольно нелепый с виду особняк. Я намеренно использую это слово при определении стиля, который можно было бы охарактеризовать как жалкую имитацию Пьюджина[40]. Во все стороны тянулась кладка из скверных и плохо уложенных кирпичей, прерываемая время от времени аркообразными окнами, лишенными глубины и лепных украшений. Крышу венчали шиферные башенки, что сразу напомнило игрушку из детства, знаменитую коробку «строительных кубиков». Вообще, весь дом был слишком высок для этой местности, слишком узок, чтобы там можно было разместить комнаты приемлемой площади. Окна никак не соответствовали стилю викторианской готики, пропорции каминных труб – тоже, и наверняка их нельзя было заставить выпускать дым в нужном направлении. И это жалкое недоразумение современной архитектуры выходило фасадом на обширную лужайку под уклоном, за которой виднелись чудесные глубокие пруды Уайя, вдоль которых бежала тропинка. Так и тянуло подойти к реке, скрытой за ветвистыми кронами деревьев, бежавшей в окаймлении цветущих, сладко пахнущих лугов и звонких Кентерберийских колоколов. Чтобы насладиться этим видом – чего они совсем не заслуживали, – прежние владельцы прилепили к дому уродливую террасу из сварного железа, нижнюю часть которой деликатно маскировали кусты вьющихся роз. Именно здесь Бридонов представили хозяйке дома и группе гостей, неохотно поднявшихся из своих кресел.

Миссис Халлифорд была крашеной блондинкой, и яркий здоровый девичий румянец на щеках совсем не соответствовал поразительной, даже какой-то неестественной хрупкости ее фигуры. Должным образом поприветствовать новых гостей и предложить им чаю или коктейли ей мешала назойливая оса, от которой она испуганно отмахивалась.

– Просто ненавижу этих тварей, а вы, миссис Бридон? Но самое смешное то, что я просто не могу заставить себя их убить. Нет, Филлис, не надо ее давить: не выношу вида раздавленной осы! Дождись, пока она не сядет, и я прикрою ее чашечкой… Вот так, теперь ей не выбраться. Надо же, испортить такой чудесный день!

– Они не станут донимать, если ты оставишь их в покое, – заметил ее муж.

– Интересно, как бы ты запел, если б на губах у тебя была помада, – заметила дама, обращаясь к Филлис. – Прямо поубивала бы их всех! Вот уж не знала, что ты так любишь животных, Миртл.

– Кто, я? Нет, ос мне ничуточки не жалко. Просто не выношу их мерзкого зуда. Нет, вообще бы не возражала, если б всех животных на земле перебили. Всех, за исключением моего дорогого Алексиса. Посмотрите-ка, взгляд у него такой задумчивый, словно размышляет, сколько же в мире животных осталось на данный момент. Перестань почесываться, Алексис, и иди сюда, я тебя всем представлю.

Из открытого окна спрыгнула большая черная обезьяна, окинула присутствующих характерным для них злобным взглядом, словно точно знала, кого собирается укусить, но пока решила не выдавать своих намерений. Презрительно посмотрела на Анджелу, но затем, судя по всему, отказалась от идеи цапнуть ее ради развлечения и пристроилась на перилах веранды.

– Ну, посмотрите, разве он не душка? – воскликнула миссис Халлифорд.

– Мне бы никогда не пришло в голову держать в доме обезьяну, – заметила Анджела. – Слишком уж похожи на людей, всегда казалось, что я могу оскорбить их, почесав за ушком. И потом, в глазах у них всегда такая тоска, что становится больно. А он у вас умный?

– Может передразнить кого угодно. Нет, разумеется, в компании Алексис себе этого не позволяет, но просто со смеху помрешь от того, как он делает вид, что читает газету или смахивает пыль с картин. И еще он наблюдает за слугами – глаз с них не сводит прямо с раннего утра. Тут буквально на днях порвал все письма, которые должны были подать перед завтраком, ну, сознайся, ведь порвал, радость моя? Уолтер страшно рассердился, хотя ничего страшного, в общем-то, не произошло, чеков в конвертах не было.

– И он все время разгуливает у вас на свободе?

– О да, его запирают только на ночь. И вообще Алексис совершенно безвреден. Ну, как насчет партии в бридж?

Миссис Халлифорд, как выяснилось, принадлежала к разряду хозяек, слишком уж любящих править балом: в предложениях, исходивших от нее, звучала непоколебимая уверенность, а потому было как-то неловко, даже невежливо отказать ей. Вот и теперь предложение пало на благодатную почву – все присутствующие, кроме Майлза, как-то дружно и бодро, несмотря на царившие жару и духоту, поднялись из кресел. Анджела осталась сидеть и разговаривала с миссис Халлифорд. И если читатель вдруг посетует на то, что ему хотелось бы услышать больше разговоров, узнать как можно больше действующих лиц, расставить их по своим местам, я приглашаю его понаблюдать за тем, как гости играют в бридж с непроницаемым выражением на лицах, столь характерным для завзятых картежников. Или же послушать миссис Халлифорд, которая, разговаривая с Анджелой, раздавала характеристики собравшимся. И описания ее были столь язвительны и откровенны, что Анджела подумала: иметь в друзьях такую дамочку просто опасно. И еще подумала: любопытно было бы знать, какую характеристику даст хозяйке дома Бридон, когда они останутся наедине.

Мистер Толлард, с которым мы уже познакомились, был молодым писателем – из тех, кто, похоже, неплохо зарабатывает на жизнь своим сомнительным ремеслом и при этом остается неизвестным широкой публике. Никто и никогда не называл его надеждой английской прозы, никто не считал, что он однажды сможет примерить на себя мантию мистера Голсуорси. И не замечал, чтобы произведениями его были уставлены книжные полки, не видел, чтобы первые его издания продавались за баснословные деньги. Мистер Толлард продавал себя сам, и ни один издатель не боялся потерять на нем деньги. Известность, которую он некогда обрел, была совсем другого, менее почетного рода. Примерно лет пять тому назад он, будучи еще совсем молодым человеком, отправился в Соединенные Штаты. И в одном из тамошних городов, где жизнь, к восторгу воскресных газет, бурлила и кипела, попал в нешуточную ситуацию. Человек, прилюдно грозившийся уничтожить его, был найден мертвым – его застрелили. Позже жюри присяжных решило, что он покончил с собой, но процесс был долгим и скандальным. К мистеру Толларду прилипло немало грязи, и хотя в ходе процесса он очистился от вины, отмыться от подозрений до конца ему не удалось. И вот теперь он жил здесь, не предаваясь воспоминаниям о постыдном прошлом, оставив все плохое позади. Миссис Халлифорд изо всех сил старалась подчеркнуть, насколько безобиден этот молодой человек – так всячески стараются обелить пса, некогда уличенного в краже овец. Но было очевидно, что мнения жюри присяжных она не разделяет. Мистер Толлард перед каждой раздачей многозначительно хмурился, иными словами, вел себя более демонстративно и несдержанно, чем позволяют строгие правила игры. Он был худощав, цвет лица имел бледный, но нездоровым его нельзя было нельзя. Еще у молодого человека была привычка во время разговора кривить губы в сардонической усмешке.

Его партнерша, Филлис Морель, была подругой миссис Халлифорд, и та отзывалась о ней почти с нежностью. Наполовину француженка, дочь разведенных родителей, она уже давно сама зарабатывала на жизнь и, будучи «помешанной на автомобилях», завела небольшой частный гараж, входивший в число той немногой собственности, которой владела. Но бизнес оказался успешным, и Филлис, с самого начала не стеснявшаяся появляться на работе в комбинезоне, превратилась в почти постоянно отсутствующего на работе директора и развлекалась, гоняя по дороге на машинах с бешеной скоростью. В отличие от хозяйки от нее так и веяло здоровьем и естественностью, еще она обладала редким для женщин качеством – ругаться как сапожник и не испытывать при этом ни малейшей неловкости. Миссис Халлифорд туманно намекнула Анджеле, что Филлис и Толларда связывают некие отношения, но в подробности при этом не вдавалась.

Карберри были друзьями хозяина дома, а хозяйка дома знала их не очень хорошо, однако все же сумела пересказать Анджеле все, что знала. Джон Карберри подружился с Халлифордами в Южной Африке, где зарабатывал деньги, и лишь недавно вернулся в Англию – назвать его богачом было никак нельзя. По словам миссис Халлифорд, он специализировался по необработанным алмазам – занятие среди южноафриканцев весьма распространенное. И еще мне кажется, это так печально – быть неотесанным и при этом далеко не алмазом, вы согласны? И действительно, Джон Карберри был человеком крайне вульгарным, но в том, прежнем обществе это как-то сходило ему с рук. Он всегда яростно спорил, никогда не извинялся и поучал свою несчастную партнершу миссис Арнольд, был с ней резок и даже жесток без малейшего снисхождения к ее полу, хотя порой она и заслуживала упреков. Карберри стал заниматься этим бизнесом, познакомившись с мужем миссис Арнольд, и вот теперь обретается в Сити, стремится как-то продвинуть свою компанию на рынок, но дело пока идет туго, и доходы у него небольшие. Он женился «на ком-то там» – на женщине довольно миловидной, но предрасположенной к полноте, веселой и добродушной, но все же страдающей избыточным весом, да миссис Бридон сама скоро увидит. Анджеле понравилась не только внешность миссис Карберри, эта женщина сразу к себе располагала. Она осознавала социальную неадекватность мужа, следила за тем, как бы он не допустил оплошности, и постоянно понижала градус беседы, не давая ему возможности отпустить грубую ремарку. А чуть позже миссис Карберри уже полностью завоевала доверие Анджелы, рассказывая о двух своих сыновьях – школьниках, в которых, судя по всему, просто души не чаяла.

Сухопарые Арнольды были полным контрастом этой паре. Она – женщина с постоянно кислым выражением лица, открывающая рот разве что в тех случаях, когда обращались к ней; он – мужчина с льняными волосами, безвольным ртом и испуганным выражением глаз. Похоже, то были преданные друзья мистера Халлифорда, и миссис Халлифорд в их присутствии чувствовала себя не в своей тарелке. Наверное, потому, что, с их точки зрения, она была сущим несчастьем – вклинилась между ними и похоронила для Арнольдов все надежды унаследовать деньги ее мужа. Но как такое возможно? Да все очень просто – мать миссис Арнольд доводилась Халлифорду кузиной. Родство, конечно, не самое близкое, но если верить тому, что она говорила об Уолтере – мистере Халлифорде, – получалось, что он был доверенным лицом и распоряжался состоянием, которое могло бы перейти к ним по наследству. И мистер Халлифорд уже позаботился о них в своем завещании, на мой взгляд, так проявил просто неслыханную щедрость. Арнольды жили неподалеку и часто заезжали в Ластбери-Холл, их попросили задержаться, остаться подольше, скорее ради разношерстной компании, послужить неким связующим звеном между гостями. Лесли Арнольд был родом из этих краев, происходил из семьи, отдаленно связанной по мужской линии с монаршей династией, и являлся мелким землевладельцем. Разбирается в коровах и во всех связанных с этим вещах, пояснила миссис Халлифорд, словно чувствуя, что следует найти хоть какое-то оправдание существованию этого человека. Познакомившись с Лесли Арнольдом поближе, Анджела отнесла его к разряду ученых, тихих мечтателей, вынужденных изображать из себя светского льва, и все потому, что жена его распоряжалась семейными финансами.

– Ну, вот вам и вся наша компания, – заключила миссис Халлифорд. – Не хватает только одного человека, Сесила Уорсли. Что? Разве я не говорила вам, что к нам едет Сесил Уорсли? О да, он часто здесь бывает: очень большой и добрый мой друг. Приезжает поездом, должен быть с минуты на минуту. Вам непременно понравится Сесил, такой милый, просто душа компании.


Глава 1 Женские прихоти | Следы на мосту. Тело в силосной башне | Глава 3 Прибытие знаменитости







Loading...