home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава девятая

Через несколько дней после того, как заняла место младшей прислуги, Мейси вернулась к белому четырехэтажному особняку в лондонской Белгравии, в южном конце Ибери-плейс. Перед тем как явиться на работу, она постояла перед зданием и подумала, каково входить в этот дом через парадную дверь. Переложив брезентовую сумку с одеждой, щетками для волос и несколькими книгами из правой руки в левую, Мейси достала из кармана жакета платок и утерла глаза в надежде, что не останется предательских следов слез, пролитых в автобусе из Ламбета. Вздохнула, обошла дом слева, расправила плечи и, держась за кованые перила, спустилась по каменным ступеням, ведущим в кухню.

После знакомства с Картером и миссис Кроуфорд Мейси пошла со своими пожитками на верхний этаж дома, в мансарду, куда вела с кухни черная лестница. Ей предстояло жить в одной комнате с Инид.

Инид, практичная шестнадцатилетняя девушка с румянами на щеках и подкрашенными губами, уже достигла такого высокого положения, что на другой день ей предстояло прислуживать в комнате для завтрака. Худощавая, долговязая, она дружелюбно отнеслась к Мейси, решившей, что обстоятельства никогда не дадут ей повода засмеяться вновь.

— Вот твоя кровать, — приветствовала Инид соседку по комнате. — Чувствуй себя как дома. Утром мы встаем рано, в полпятого, самое позднее — в пять. Надеюсь, ты не храпишь и не будешь мешать мне высыпаться.

Она улыбнулась Мейси, сморщив веснушчатый нос.

— Была ты уже в услужении, или у тебя это первое место? — спросила Инид.

— Это первое. Моя мама умерла, и отец решил, что будет лучше…

Инид кивнула, поскольку не знала, что сказать в такой ситуации.

— Ну что ж, думаю, у тебя все будет хорошо. Ты высокая, не такая, как я, но повыше многих. Считается, что высокие всегда добиваются успеха и быстро получают повышение, потому что мы лучше выглядим в форменной одежде. И здесь не устраивают проверок, чтобы выяснить, честная ли ты, — вроде того что положат под ковер фартинг посмотреть, возьмешь ты его или оставишь на месте. В общем, Доббс, пошли, покажу тебе, где находятся удобства. Идем.

Инид положила руку на плечо Мейси и повела ее по тускло освещенному коридору к «удобствам».

Картер решил представить ее за завтраком. Мейси знала, что в некоторых домах не представляют прислугу, пока она не достигнет более высокого положения, а иногда и вовсе. Это изменилось в доме Комптонов после того, как лорд Джулиан попросил одну из служанок передать леди Роуэн, что будет пить чай с ней в гостиной, на что служанка ответила: «Слушаюсь, сэр. Как мне сказать ей, кто я?» Леди Роуэн пришла в ужас и с тех пор настаивала на знакомстве со всеми, кто оказывался под ее кровом, пусть даже на недолгое время.

— Ваши светлости, позвольте мне представить нашу новую младшую служанку, мисс Мейси Доббс.

Картер повел рукой в сторону Мейси, та шагнула вперед, сделала книксен и вернулась на свое место рядом с Картером.

Лорд и леди Комптон сердечно приветствовали Мейси и выразили полную уверенность, что она будет довольна жизнью в их доме. После этого Мейси вышла из столовой вместе с Картером, спустилась на кухню и получила указания на день.

— Подумать только, Джулиан, какая поразительная девочка!

Лорд Комптон посмотрел на жену поверх кромки газеты «Таймс».

— Поразительная? Да, пожалуй. Очень юная.

— Очень, очень юная. Очень… в ней есть что-то такое, правда?

— Ммм. В ком?

Лорд Джулиан продолжал читать газету.

— В мисс Доббс. В ней есть что-то совершенно необычное, ты не находишь? Джулиан, ты слушаешь?

— Ммм? О, Роуэн. Да. Мисс Доббс, Доббинс… как ее фамилия? Доббс? — Лорд Джулиан посмотрел в окно, припоминая их разговор. — Знаешь, Роуэн, думаю, ты права. Может быть, это глаза. Очень синие. Такие не часто увидишь.

— Джулиан, не думаю, что дело в цвете ее глаз. Ничего определенного сказать по этому поводу не могу.

Леди Роуэн намазала тонкий гренок маслом и мармеладом, а лорд Джулиан перевернул страницу утренней газеты.

— Да, дорогая, пожалуй, ничего определенного.

Через несколько дней большинство людей пришли к выводу, что Мейси Доббс хорошо устроилась в резиденции Комптонов. День ее начинался в половине пятого: она вставала, наливала холодной воды из кувшина на умывальнике в большую фарфоровую миску, умывалась, мочила полотенце и обтиралась им, торопливо одевалась, спускалась на цыпочках в нижнюю часть дома и наполняла ведра углем.

Первой ее задачей было отнести тяжелые ведра в комнату для завтрака, в гостиную, в кабинет его светлости, в утреннюю комнату и в коридор. Становясь на колени у каждого камина, она вытаскивала черную каминную решетку, выметала вчерашнюю золу и складывала в старое пустое ведро. Разводила огонь. Откинувшись назад, девушка несколько секунд смотрела на потрескивающее, вздымающееся пламя. Убедившись, что щепки и уголь горят, сметала с пола щепочки и угольную пыль, кидала в топку еще несколько брикетов и собранный сор.

После того как огонь был разведен во всех комнатах, наступало время снова наполнять ведра и подкладывать брикеты, чтобы в комнатах могли греться те, у кого есть время сидеть у огня, кому нет нужды согреваться тяжелой работой.

Весь день напролет Мейси занималась уборкой, была на побегушках у кухарки и выполняла поручения каждого, кто был выше ее в иерархии прислуги, то есть почти всех. Но работа вносила в ее жизнь покой, которого она не знала с тех пор, как слегла мать. Ей требовалось только следовать указаниям других, и в ритме повседневных дел, будь то чистка дымоходов, подметание лестниц или полировка мебели, находилась возможность думать о том, что могло быть.

Выходной у Мейси был в воскресенье днем. Как только большие часы на полке над кухонной плитой пробивали половину двенадцатого, Мейси ждала, чтобы кухарка взглянула на нее и указала подбородком на дверь.

— Ладно, девочка, можешь идти. И смотри вернись в подобающий час!

Это было притворное предупреждение, так как в неподобающий Мейси негде было находиться.

Сняв фартук, Мейси выбегала из кухни и поднималась по черной лестнице на последний этаж. Ей казалось, что ноги не могут нести ее так быстро, как ей хочется. Переодевалась в длинную черную юбку, принадлежавшую матери, и в чистую хлопчатобумажную блузку. Бросала взгляд на свое отражение в зеркале, надевала шляпку, брала жакет и кошелек и выбегала из спальни. Она шла увидеться с отцом, зная, что в двенадцать часов он вынет часы из жилетного кармана и улыбнется своим мыслям. Фрэнки Доббс не мог дождаться, когда дочь придет домой, чтобы они могли провести вместе несколько часов, устроить драгоценную передышку после трудной недели.

По воскресеньям Фрэнки всегда можно было найти в конюшне, где он держал свою кобылу, под сухими сводами южной оконечности моста Ватерлоо. Воскресенья посвящались тому, чтобы вычистить лошадь с головы до копыт, смазать кожаные постромки, довести до блеска бронзу и подготовить телегу для будущей недели. Это было необременительное утро, более приятным его делало знание, что вскоре шаги Мейси зазвучат по булыжной мостовой, ведущей к конюшням.

— Дочка, до чего я рад тебя видеть. Как ты, моя девочка?

— Хорошо, папа. У меня все хорошо.

— Сейчас я покончу с этой работой, потом домой, выпить по чашке чаю.

Они вместе работали в конюшне, потом оставляли лошадь в покое. После чая Фрэнки надевал по случаю воскресенья лучшую одежду, и отец с дочерью ехали автобусом в парк Брокуэлл, гуляли, потом садились перекусить взятой из дома едой.

— Папа, видел бы ты библиотеку! Я никогда не видела так много книг. Они закрывают все стены. Книги обо всем.

— Ты все о книгах, девочка. Продолжаешь читать?

— Да, папа. Я хожу в публичную библиотеку каждую неделю по средам. Миссис Кроуфорд отправляет меня со списком книг для нее и для мистера Картера, и, кроме того, я беру книги для себя. Знаешь, Инид говорит, что не может спать при свете, так что я не могу читать долго.

— Береги глаза, моя девочка, других у тебя не будет.

— Папа!

— Понимаю, я ворчу. Ну а что скажешь про других из прислуги, какие они?

Отец с дочерью сидели на деревянной скамье перед клумбой.

— Ну, мистера Картера и миссис Кроуфорд ты знаешь.

— Их знаю. Хорошие люди.

— А миссис Кроуфорд зовут то «кухарка», то «миссис Кроуфорд» без всякой… ну, без всякой системы.

— Дочка, как это понять?

— То есть иногда ее зовут «кухарка», иногда «миссис Кроуфорд», и никаких правил не существует — иногда в одной фразе ее называют и так, и так.

Фрэнки откусил от бутерброда и кивнул Мейси, чтобы продолжала.

— Там два лакея, Артур и Седрик, и личная горничная ее светлости Нора — она скучноватая. В большом доме, в Кенте, тоже есть прислуга и домоправительница, миссис Джонсон. Есть несколько кухонных служанок — Досси, Эмили и Сэди, — которые помогают миссис Кроуфорд, и, само собой, Инид.

— А она какая?

— Папа, волосы у нее огненного цвета. Рыжие-рыжие. А когда она причесывает их вечером, они поднимаются вот так.

Мейси показала руками расстояние от висков, и Фрэнки засмеялся. Иногда он не мог понять, как она может выглядеть то ребенком, то взрослой женщиной.

— Дочка, она любезна с тобой?

— Папа, Инид хорошая. Правда, настроение у нее постоянно меняется. То она веселая, то лучше держаться от нее подальше.

— Я мог бы догадаться. Рыжие всегда одинаковы. Имей в виду, дочка, чем больше будешь сама собой, тем больше будет казаться, что на ногах у тебя железные башмаки, — они будут стремиться поставить тебя на место, если у них плохое настроение. Это их суть.

Мейси кивнула, словно принимая этот важный совет, и продолжила:

— Кроме того, Инид, кажется, влюблена в мастера Джеймса.

Фрэнки засмеялся снова.

— О! Вижу, ты быстро разузнала тамошние дела! А что представляет собой этот Джеймс? Он уже не в том возрасте, чтобы называть его мастером, так ведь?

— Видимо, да. Я слышала от кухарки, что его светлость велел называть сына мастером, пока тот себя не проявит. Или что-то в этом роде. Знаешь, Джеймс иногда приходит в кухню после ужина. Я видела его. Приходит к кухарке и, проходя мимо Инид, подмигивает ей. Та вся заливается краской и отворачивается, но я знаю, что он ей нравится. А кухарка делает вид, будто отчитывает его за приход в кухню, словно он все еще маленький, но потом достает большое блюдо с имбирными бисквитами и он их ест стоя! Мистера Картера это выводит из себя.

— Еще бы! Мистер Картер любит порядок. Расскажи теперь о самом доме.

И Мейси улыбнулась, довольная тем, что находится в обществе отца, человека, заявляющего, что его должны принимать таким, каков он есть. Фрэнки Доббс теперь был спокоен. Жизнь стала легче — дочь находилась в хороших руках. Счета оплачивались. «Да, — думал Фрэнки Доббс, — гуляя в парке с дочерью, жить становится легче».


Мейси была очарована библиотекой. Ею часто пользовались: лорд и леди Комптон любили литературу, политику и держались в курсе увлечений интеллектуального Лондона. Но когда Мейси входила туда в пять часов с ведром угля, там никого не было. Роскошные бархатные шторы задерживали сквозняки и позволяли теплу проникать во все углы, пока Мейси растапливала камин для тех, кто придет сюда утром.

Обычно она немного медлила, перед тем как опуститься на колени у камина и до черноты испачкать руки при разведении огня. Ежедневно Мейси погружалась в знания, хранящиеся в библиотеке Комптонов, и ее жажда возрастала с каждым днем. Постепенно она становилась смелее: сперва осторожно касалась кожаных переплетов, читая заглавие на корешке, потом снимала книгу с полки и раскрывала тонкие страницы в начале.

Эта библиотека захватывала воображение Мейси, по сравнению с ней маленькая публичная библиотека казалась очень скудной. Из всех комнат в доме она больше всего любила эту. Однажды утром, когда она ставила книгу на место, перед тем как заняться камином, ей пришла мысль.

После смерти матери она привыкла вставать в три часа ночи, чтобы приготовить отцу чай. Тогда это было не трудно. Собственно говоря, поднимаясь в половине пятого, она считала, что залеживается. Что, если вставать в три часа ночи и спускаться в библиотеку? Никто не узнает. Инид могла бы спать, даже если бы ей на голову обвалилась крыша, к тому же на прошлой неделе она ложилась поздно. Бог весть, где она пропадала, но из дома определенно не уходила, потому что Картер каждый вечер запирал дом так, будто это был Английский банк. Мейси боялась, что Инид проводит время с мастером Джеймсом. Всего две недели назад, когда выходила из гостиной леди Роуэн, куда ее послали забрать поднос, Мейси видела Инид и Джеймса на лестничной площадке второго этажа. Не замеченная ими, она наблюдала, как Джеймс пригладил пальцами свои белокурые волосы и продолжал говорить с Инид, его серые глаза были устремлены на девушку в ожидании ответа на вопрос. Был ли то вопрос? Конечно, потому что Инид покачала головой и опустила взгляд на ковер, по которому водила туда-сюда носком правой туфли.

И теперь Инид не ложилась раньше полуночи — это, к счастью, означало, что в три часа она будет беспробудно спать. В тот вечер, перед тем как укрыться одеялом и погасить маленькую лампу возле кровати, Мейси трижды больно ущипнула себя за руку, чтобы вовремя встать для выполнения своего плана.

Мейси легко проснулась в три часа ночи. Холод в мансардной комнате искушал ее отказаться от своего намерения, но она резко поднялась, преисполненная решимости. Почти беззвучно умылась, оделась, вышла из комнаты на цыпочках, неся в руках туфли и джемпер, и стала ощупью спускаться по лестнице. В отдалении кухонные часы пробили четверть четвертого. До того как придется наполнять ведра углем, оставалось еще почти два часа.

Когда Мейси вошла в библиотеку, там было тихо и совершенно темно. Поспешно затворив за собой дверь, она зажгла свет и пошла к секции с книгами по философии. Начать решила с них. Она не знала, какую книгу брать первой, но думала, что если начнет хотя бы с какой-то, то постепенно появится план. Чувство, испытываемое Мейси при взгляде на книги, было сродни голоду, который она ощущала при виде еды в конце рабочего дня. Стало очевидно, что духовная пища ей нужна не меньше, чем телесная.

Мейси водила пальцами по корешкам книг, пока электрический трепет волнения не стал совершенно невыносимым. Через несколько минут она сидела за столом, раскрыв «Философские труды» Дэвида Юма и придвинув поближе настольную лампу. Из кармана фартука Мейси достала маленький блокнот и карандаш, записала заглавие книги и фамилию автора. И принялась читать. Читала полтора часа. И понимала предмет, о котором едва слышала.

Часы в библиотеке пробили без четверти пять. Мейси взяла блокнот и кратко записала прочитанное: сначала то, что поняла, потом — возникшие вопросы. Часы пробили пять. Мейси положила блокнот с карандашом в карман фартука, закрыла книгу, очень бережно вернула ее на полку, погасила настольную лампу и вышла. Бесшумно закрыла за собой дверь и быстро спустилась вниз, чтобы наполнить ведра углем, чуть позже снова открыла дверь библиотеки. Не глядя на полки, словно взгляд на корешки любимых книг выдаст ее хитрость, она поставила ведро, встала на колени у камина и развела огонь.

Каждое буднее утро Мейси поднималась в три часа, чтобы пойти в библиотеку. Случалось, что, когда в доме собиралась компания, Комптоны не ложились в постель почти до утра, тогда походы в библиотеку представляли собой такой риск, какого она не могла себе позволить. В доме к ней хорошо относились, правда, сами лорд и леди Комптон разговаривали с ней всего один раз, в первый день.


Половина третьего. Мейси тихо вылезла из постели. Обычно она вставала позже, но ей не спалось. Легла она рано, так что вполне можно было сейчас подняться. Инид крепко спала. Мейси это не удивило, так как соседка по комнате легла не так уж давно. Инид становилась поздней пташкой. Такой же поздней, как Мейси ранней. «Когда-нибудь мы столкнемся в дверях, — подумала Мейси. — И придется поговорить».

В доме было тихо; по пути в библиотеку Мейси слышала только тиканье часов. Теперь при входе туда ей казалось, что она падает в объятия старой подруги. Даже холод отступил, когда она включила свет, положила на стол блокнот с карандашом и пошла к полкам, где взяла книгу, которую читала последние три дня, села за стол, нашла то место, где остановилась, и принялась за чтение.

Фрэнки Доббс говорил, что за чтением Мейси ничего не слышит. Мейси как будто чувствовала время, она знала, когда нужно оторваться от книги, чтобы выполнить поручение или закончить работу, однако Фрэнки говорил дочери: «Твои уши глохнут, когда ты утыкаешься носом в книгу!» И за это любил ее еще больше.


Лорд и леди Комптон были увлечены разгаром лондонского сезона. Леди Роуэн любила его за биение жизни, хотя ей приходилось терпеть тех людей, которых она считала несерьезными. К счастью, вечеринки допоздна обычно случались в выходные, но от этого приглашения среди недели отказаться было нельзя: предстоял дружеский, но при этом великолепный ужин у одной из самых словоохотливых лондонских дам.

— Слава Богу, есть кое-кто болтливее меня, — доверительно сказала леди Роуэн мужу.

В числе приглашенных были несколько ведущих литературных светил Европы. Предоставлялась возможность для увлекательного разговора, упускать которую было никак нельзя. Сопровождать их будет Морис Бланш — редкий случай, поскольку он чурался светских сборищ.

Разговор после ужина затянулся далеко за полночь. Мейси Доббс уже потихоньку спустилась в библиотеку, когда лорд и леди Комптон вместе с Морисом Бланшем только попрощались с хозяйкой, изысканно поблагодарив ее за чудесный вечер. Домой они приехали в три часа ночи. Картеру было указано не ждать их, а оставить поднос с ужином на столе в гостиной. Леди Роуэн, шедшая за лордом Джулианом, все еще пребывала в дискуссионном настроении.

— Знаешь, Морис, на сей раз ты ошибаешься. Только на прошлой неделе я читала — что я читала? — ах да, эту новую книгу! Джулиан, знаешь, как она называется? В общем, я читала о новой гипотезе, полностью противоречащей твоей точке зрения.

— Роуэн, нельзя ли… — перебил ее лорд Джулиан.

— Нет, Джулиан, нельзя. Налей Морису виски. Я найду эту книгу, тогда увидите!

— Как хочешь, Роуэн. Мне не терпится увидеть, что ты читала. Я никогда не упускаю возможности что-то узнать, — сказал Морис.

Пока мужчины усаживались возле камина с раскаленными углями, леди Роуэн помчалась наверх, в библиотеку. Мейси Доббс с головой ушла в книгу и не слышала ни шагов на лестнице, ни приближения хозяйки. Не слышала ничего, пока леди Роуэн не заговорила. А перед тем как заговорить, она несколько минут наблюдала за Мейси — девочка посасывала конец толстой черной косы в глубокой сосредоточенности, время от времени перелистывала страницу назад, перечитывала одну из фраз, кивала и продолжала чтение.

— Прошу прощения, мисс Доббс!

Мейси распрямилась и крепко зажмурилась, не совсем веря, что обращение было адресовано ей.

— Мисс Доббс!

Мейси подскочила со стула, повернулась к леди Роуэн и быстро сделала книксен.

— Извините, ваша светлость. Прошу прощения, мэм. Я ничего не повредила.

— Девочка, что ты делаешь? — спросила леди Роуэн.

— Читаю, мэм.

— Вижу, что читаешь. Покажи мне эту книгу.

Мейси повернулась, взяла книгу, которую читала, и отдала леди Роуэн. Девочка отступила назад, держа ноги вместе, руки по бокам. Черт возьми, теперь она попала в беду!

— Латынь? Латынь! С какой стати ты читаешь по-латыни?

Удивление леди Роуэн остановило вопросы, которые другая нанимательница могла бы задать маленькой служанке.

— Мм… ну, мм… мне нужно ее выучить, — ответила Мейси.

— Выучить? Чего ради тебе учить латынь?

— В других книгах есть латынь, поэтому мне нужно ее понимать. Чтобы читать другие книги.

Мейси переступила с ноги на ногу. Теперь ей нужно было выйти по малой нужде. Леди Роуэн же строго смотрела на нее, однако испытывала странное любопытство, желание больше узнать о девочке, которую уже сочла совершенно необычной.

— Какие другие книги? Покажи, — потребовала она.

Мейси стала снимать книги одну за другой, руки ее дрожали, ноги подкашивались, когда она передвигала стремянку от полки к полке. То, что за этим последует, будет скверным. Очень скверным. Она подвела папу. Как она скажет ему, что ее уволили? Что скажет?

Охваченная страхом, Мейси не замечала, что леди Роуэн из-за любопытства забыла об официальности, с которой обычно обращалась к слугам. Она спросила Мейси о выборе книг, и девочка, достав блокнот, перечислила то, что почерпнула из чтения и какие вопросы вели ее к очередной книге.

— Ну и ну, юная леди! Ты немало потрудилась. Из латыни я помню только концовку четверостишия: «Сначала убил он римлян, а теперь убивает меня!»

Мейси взглянула на леди Роуэн и улыбнулась. Она не была уверена, что это шутка, но не смогла сдержать улыбки. Мейси впервые улыбнулась с тех пор, как попала в дом Комптонов. Это выражение лица не укрылось от леди Роуэн, которая в душе разрывалась между расположением к девочке и подобающей в подобном случае реакцией.

— Мейси… мисс Доббс. У тебя еще есть время поспать перед началом работы. Возвращайся к себе в комнату. Позже обсудим этот инцидент. И не ходи в библиотеку, пока мистер Картер не скажет тебе, как мы поступим в этой… ситуации.

Леди Роуэн чувствовала, что обязанности положения давят на нее, как в тот раз, когда Морис повез ее в Ист-Энд. Как она могла поступить правильно, не компрометируя — как это выразился Морис? Да, не ставя под угрозу «безопасность своего пруда»?

— Слушаюсь, ваша светлость.

Мейси сунула блокнот в карман и со слезами на глазах сделала еще один книксен.

Леди Роуэн подождала, когда Мейси выйдет, потом выключила свет. И лишь медленно спускаясь по лестнице, вспомнила, что пришла в библиотеку за книгой.


Глава восьмая | Мейси Доббс. Одного поля ягоды (перевод Вознякевич, Д.) | Глава десятая







Loading...