home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава девятнадцатая

Мейси проснулась в палатке, которую занимала вместе с Айрис. Плотно закутавшись в одеяло, она посмотрела на подругу и в полусне раннего утра подумала на миг, что это Инид. Потом до Мейси дошло, что это зад Айрис образует курган в постели, так как та тоже свернулась клубком от утреннего холода.

Мейси сделала глубокий вдох и, несмотря на холод, села, набросив на плечи одеяло. Нужно сделать все возможное, чтобы голова была ясной, чтобы собраться с духом на весь день, чтобы подготовиться к стихиям. Дождь пошел снова. Он превратил землю в жидкую кашу с лужами грязной воды. Подол длинного шерстяного платья пропитывался ею и тяжело лип к ногам, пока Мейси очищала и перевязывала раны. К концу дня грязь поднималась до самых колен, и девушка вновь и вновь твердила себе, что ей на самом деле тепло, что ноги на самом деле сухие. Потом ночью они с Айрис развешивали платья, чтобы дать влаге испариться, и искали на теле друг у друга фронтовых вшей, казалось, не знающих поражения.

— Вставай первая, Мейси, — сказала Айрис, продолжая кутаться в одеяло.

— Тебе просто не хочется разбивать лед.

— Какой лед?

— Айрис, я вчера сказала тебе, что лужи затянуло льдом.

— Не может быть!

Айрис повернулась на койке и посмотрела на Мейси, сидевшую забросив ногу на ногу.

— Не представляю, Доббс, как ты можешь так сидеть. Так что, лужи замерзли? Еще ведь даже не настоящая зима.

— Да. Хотя еще даже не настоящая зима.

Мейси сделала еще один глубокий вдох и выдохнула; из ее рта вырвался пар. Девушка отбросила одеяло и, ежась, побежала к кувшину с водой и тазу на деревянном ящике.

— И вот это сидение по утрам, Айрис, помогает мне не промерзать насквозь весь день. Проясняет голову. Вот попробуй!

— Брррр!

Айрис перевернулась в постели, стараясь не думать о холодных ногах.

Мейси сунула пальцы в кувшин с водой, продавила тонкий лед, словно ощупывая корку пирога, потом взяла кувшин обеими руками и налила в таз ледяной воды. Сняла с края ящика фланелевую тряпку и окунула в воду. Выжав ее, Мейси расстегнула ночную рубашку и вымыла сперва лицо, потом подмышки и шею. О, чего бы она не отдала за ванну! За возможность сидеть в глубокой ванне с обжигающе горячей водой, с поднимающимися к ушам мыльными пузырями.

Она снова окунула тряпку в холодную воду, выжала лишнюю обратно в таз и, на сей раз задрав ночную рубашку, вымыла промежность и ноги до колен. Превосходная горячая ванна. Она бы не вылезала оттуда несколько часов. Вертела бы вентиль крана с горячей водой большим пальцем ноги и не вылезала, пока не смылись бы последние молекулы грязи, крови, пота и слез.

Сняв еще влажное платье с проволоки, которую они с Айрис натянули в палатке, Мейси проверила все швы и подол — нет ли там вшей? Это было неизменным утренним занятием: поискать вшей повсюду, а закончив, поискать еще, потому что вши хитрые мелкие твари. Девушка быстро оделась, натянула белую нарукавную повязку с красным крестом чуть повыше правого локтя и приколола булавкой серебряные часики на левую сторону фартука. Вместе с черной кожаной папкой, в которой теперь хранилась писчая бумага и полученные письма, часики медсестры представляли собой талисман из дома, подарок от леди Роуэн.

Наконец Мейси положила полотенце на койку и наклонилась над ним, чтобы причесаться, внимательно глядя, не будут ли выпадать вши, потом быстро завернула волосы в узел и надела шапочку. Они с Айрис осматривали волосы друг друга каждый вечер или, если работали ночью, когда одновременно находились в палатке и не спали.

— Айрис, я готова.

— Да-да, Доббс. — Айрис дрожала под одеялом. — Бог весть, каково будет настоящей зимой.

— Айрис, по крайней мере мы не в траншеях по пояс в грязи. По крайней мере не складываем трупы один на другой в защитную стену, как ребята.

— Ты, как всегда, права. — Айрис выскочила из постели и принялась за утренний ритуал, который Мейси только что завершила. — Бррр… Ты, наверное, пойдешь посмотреть, нет ли письма от твоего молодого человека.

Мейси выкатила глаза.

— Айрис, я говорила тебе. Он не…

— Да, знаю, знаю. Он не твой молодой человек. Ну тогда иди, получи письмо от особого друга своей подруги и оставь меня сражаться со вшами, если ты не против!

Девушки засмеялись, и Мейси откинула клапан палатки, оставив Айрис совершать омовение. Ступая по доскам, прикрывающим грязь и лужи, Мейси направилась к кухонной палатке за чаем и хлебом к завтраку.

— Вот вам, сестра, поешьте.

Дневальный протянул Мейси большую эмалированную кружку и ломоть хлеба с топленым говяжьим жиром. Солдаты называли всех медсестер независимо от звания сестрами.

— И у меня есть для вас еще кое-что.

Дневальный полез в карман и вынул простой коричневый конверт, в котором, судя по толщине, лежало длинное письмо. Конверт был помят и хранил на себе следы четырех пар грязных рук, через которые прошел по пути к адресату.

Письма Саймона Линча, предназначенные для Мейси Доббс, не подвергались военной цензуре; санитар передавал их водителю санитарной машины, тот вручал санитару-носильщику, а он — повару. Ее письма проделывали тот же путь из рук в руки. И всякий раз добровольные почтальоны обменивались репликами о юной любви или о том, что везет же капитану-романтику!

В первых письмах авторы не писали о любви ничего. Но если двое думают одинаково, то невольно сближаются, словно одни и те же мысли, как магнитом, тянут их головы друг к другу. Постепенно письма Саймона и Мейси становились более частыми, стоило кому-то получить ответ, как он сразу же снова хватался за перо. Борясь с изнеможением, которое давило словно тяжкий груз, по вечерам при неверном свете керосиновой лампы Мейси и Саймон строчили друг другу сообщения о своей жизни среди ужасов войны. Оба понимали, что это страх и отчаяние усиливают их желание быть вместе. Они, не стыдясь, выражали свои чувства в письмах, которые передавались из рук в руки. Оба делились опытом и переживаниями, которые становились все глубже. Потом Саймон написал:

Моя дражайшая Мейси, облаченная в синее шелковое платье.

Я дежурил тридцать часов подряд и за это время не присел и на пять минут. Вчера утром снова начали поступать раненые. Я склонялся над столькими телами и столькими ранами, что потерял им счет. Кажется, помню только глаза, помню потому, что в них один и тот же ужас, одно и то же изумление, одно и то же смирение с судьбой. Сегодня я видел одного за другим отца и сына. Они вместе вступили в армию, подозреваю, что один или оба солгали насчет возраста. И у них были одинаковые глаза. Совершенно одинаковые. Может быть, из-за того, что я вижу в глазах каждого независимо от их возраста (право, кое-кому из них нужно было оставаться в школе), они кажутся очень старыми.

Через три недели я должен получить отпуск. Вскоре выйдет приказ. Я собираюсь вернуться в Руан на два дня. Помню, ты говорила, что вскоре тоже получишь отпуск. Не будет ли чересчур самонадеянным спросить, сможем ли мы встретиться в Руане? Мейси, я так хочу видеть тебя, забыть обо всех страданиях благодаря твоей чудесной улыбке и ободряющему здравому смыслу. Сообщи в письме.

Айрис получила отпуск вместе с Мейси и составила ей компанию. Поездка в Руан казалась долгой, затянувшейся, но наконец они добрались до отеля «Святой Георгий».

— Мейси Доббс, клянусь, мне не терпится забраться в ванну.

— Мне тоже, Айрис. Интересно, можно ли отдать в стирку наши платья. У меня есть еще одно, ненадеванное. А у тебя?

— Да, тоже. Нам не положено быть без формы, но, клянусь, это платье, если я не отнесу его в прачечную, само отправится туда.

Мейси с Айрис немедленно поспешили в отведенный им номер. Комната была маленькой, простой — с двумя односпальными кроватями и умывальником, — краска на стенах и двери потрескалась. Но после нескольких месяцев в полевых условиях убранство номера показалось девушкам просто великолепным, а потолок — необычайно высоким по сравнению с протекающим куполом палатки, нависавшим над самой головой. В коридоре с красной ковровой дорожкой находились две ванные, и вечно бдительная Айрис немедленно отправилась проверить, не заняты ли они.

— Одна уже занята, и там кто-то поет во весь голос.

— Господи, я просто жажду оказаться в горячей ванне, — сказала Мейси.

— Знаешь что? Я надену дневное платье и постараюсь отдать наши форменные в стирку, а ты тем временем наполни ванну. Можно занять ее вдвоем — и поискать этих отвратительных вшей. Тогда не понадобится ждать. Видела офицеров, которые вошли в отель следом за нами? Держу пари, они быстро займут ванные.

— Разве офицеры не получают номера с ванными?

— Ах да. Забыла. Привилегии и все такое прочее.

Девушки быстро сняли форменные платья, Айрис собрала их и пошла к двери.

— Мейси, а может, твой капитан Линч позволит тебе воспользоваться своей ванной?

— Айрис!

— Шучу, Доббс. А теперь иди займи для нас ванную.

Обе девушки легко поместились в ванну и теперь лежали в струящейся воде, которая словно уносила напряжение последних месяцев.

— Мейси, чуть побольше горячей воды. Еще пять минут, и поменяемся местами.

— Самое время!

Мейси открыла горячую воду и вытащила пробку, чтобы выпустить часть более прохладной воды. Понежась пять минут, они поменялись местами, хихикая при этом, и продолжали лежать в умиротворяющем, исходящем паром тепле.

— Мейси, — заговорила Айрис, устраивая поудобнее голову между двумя большими кранами, — как думаешь, капитан Линч сделает тебе предложение?

— Айрис…

— Нет. Сейчас я не шучу. Я всерьез. Война и все такое делают тебя немного серьезнее, так ведь? Возьми Бесс Уайт: получает письмо от своего парня — он пишет, что едет домой в отпуск, — она тоже берет отпуск, и на тебе! Они вступают в брак, и он возвращается на фронт.

Мейси нагнулась, опустила голову в воду и выпрямилась, отбрасывая назад длинные темные волосы.

— Айрис, когда эта война кончится, я вернусь в университет. Кроме того, не знаю, буду ли после войны… в общем, Саймон из хорошей семьи.

Айрис поглядела на Мейси, потом села и взяла ее за руку.

— Я прекрасно знаю, Мейси, что ты собиралась сказать, и позволь сообщить тебе вот что, если ты сама еще не заметила. Мы живем сейчас в ином мире. Эта война изменила все. Я видела письма от твоего отца, от этого Картера и от миссис как-ее-там, которая печет пироги. Эти люди, Мейси, твоя семья, и они ничуть не хуже семьи Саймона. И ты ничем не хуже любой женщины, с какой только может познакомиться капитан Саймон Линч.

Мейси сжала руку Айрис, закусила нижнюю губу и кивнула.

— Вот именно. Я не могу объяснить этого, но чувствую здесь, — она приложила руку к груди, — что все переменится. Знаю, знаю, Айрис, что ты собираешься сказать: «Это война…» Но это чувство меня не обманывает. Все переменится.

— Оставь. Это пар ударяет тебе в голову, Мейси Доббс. Ты отличная медсестра, но иногда я удивляюсь твоим мечтаниям.

Айрис взялась за края ванны и поднялась, вылезла из нее на кафельный пол, взяла одно из грубых белых полотенец и стала вытираться. Пока она одевалась, Мейси сидела в быстро остывающей воде.

— Вылезай, мечтательница. Нам нужно пошевеливаться, если хочешь увидеться с молодым капитаном Саймоном Линчем за ужином. На какое время он назначил встречу?

— На семь часов. Возле конторки, в главном коридоре, когда входишь в отель.

Одетая в простое серое платье, с собранными в пучок волосами, в сопровождении Айрис Мейси спускалась по широкой лестнице. Она старалась не предвосхищать встречу с Саймоном на тот случай, если слишком много навоображала, если ожидание оживленного разговора, соприкосновения рук, выражения чувств столкнется с действительностью.

Айрис сопровождала Мейси, но уже приняла решение уйти рано, хотя делать этого не следовало. На дружеские отношения между мужчинами и женщинами в форме смотрели косо. Но если повезет, молодой человек Мейси приведет какого-нибудь славного друга. «Какая я, к черту, компаньонка! — подумала Айрис. — Не хватало только мне быть третьей лишней».

Мейси и Саймон увидели друг друга одновременно и быстро пошли навстречу через толпу гостей. Стук сердца Мейси, казалось, отдавался в горле и помешал ей высказать тщательно подготовленные слова приветствия. Саймон просто встал перед ней, взял ее за руки и заглянул в глаза.

— Мейси, я думал, что больше никогда тебя не увижу.

Мейси кивнула и опустила взгляд на их сомкнутые руки.

Низкое гортанное «гм!» заставило Саймона и Мейси вновь обратить внимание на происходящее вокруг. Айрис смотрела на свои ступни, когда мужчина, сопровождавший Саймона, говорил:

— Линч, думаю, ты мог бы представить нас друг другу. Не знаю, как у вас, но там, откуда я прибыл, мы стараемся знакомиться.

— О, прошу прощения. Мейси, Айрис, позвольте представить вам капитана Чарлза Хейдена. Сейчас на нем британская форма, но, как вы слышите, он американец. Этот добрый человек приехал сюда в составе Массачусетского центрального госпиталя внести свою лепту. Да благословит их всех Бог! Мы обменивались письмами относительно действий при отравлении газами. Чарлз — мисс Мейси Доббс и мисс Айрис Ригсон.

— Очень рад знакомству. Ради него стоило проделать такой путь. И Линч, можно сказать, становится несколько скучноватым. Ну что, будем ужинать или стоять здесь весь вечер? Лично я за ужин.

— Я тоже, — сказала Айрис.

За ужином Чарлз Хейден обеспечивал компанию необходимой дозой юмора. Со временем общий разговор истощился, и громче прежнего зазвучали голоса Хейдена и Айрис: они смеялись, поддразнивали друг друга и создавали хорошее настроение. Оба интуитивно взяли на себя задачу создавать своим друзьям атмосферу интимности, какую можно устроить даже в переполненном зале, если двоим нужно побыть только друг с другом.

— Мейси, я так хотел тебя видеть, и однако, когда ты здесь, даже не знаю, что сказать.

— Да, понимаю.

Саймон повернулся всем корпусом к Мейси и потянулся к ее руке.

— Мейси, поговори со мной о чем угодно. Я хочу знать о тебе все. Даже если ты уже писала об этом в письме. Я хочу слышать твой голос. Начни с чего-нибудь, только не с войны. Расскажи о Лондоне, Кенте, об отце с матерью — и об этом странном Морисе Бланше. Расскажи, Мейси, обо всем этом.

Мейси улыбнулась и бросила взгляд на смеющуюся Айрис.

— Я расскажу тебе об отце. Его зовут Фрэнсис. Почти все знают его как Фрэнки. У него в жизни три любви: моя мать, умершая, когда я была еще маленькой, я и Персефона, его лошадь.

Мейси и Саймон рассказывали друг другу о своей жизни, и это уносило их от недавних воспоминаний. Когда ужин окончился, они прогулялись по мощенной булыжником улице. В течение двух дней они были почти исключительно друг с другом, вечером Саймон целовал Мейси руку и смотрел, как она поднимается по лестнице к номеру, где обитала вместе с Айрис.

— Ну, Мейси, завтра мы уезжаем. Обратно в восхитительную палатку.

— Айрис, ты повеселилась?

— Спасибо Господу за Чака — он так себя называет — Хейдена. Приятный человек, хороший собеседник. Мы рассказывали друг другу любовные истории, пока вы не сводили друг с друга сияющих глаз.

— Айрис, прости. Даже не знаю, как благодарить тебя.

— О, Мейси, пойми меня правильно. Я замечательно провела время. Серьезно: как я уже говорила, он хороший собеседник. Оставил жену с маленьким сыном и приехал сюда с другими американскими врачами и медсестрами. Очень скучает по своей семье. Я ему все рассказала о моем Сиде. Черт, не знаю, приехала бы я сюда, если б не была обязана.

— Айрис, ты не обязана была ехать сюда.

— Знаю. Но все-таки приехала, потому что моя страна сражается в этой войне. Сражаются наши ребята, а американцы не обязаны были приезжать. Хотя Чарлз, кажется, думает, что они вскоре вступят в войну.

Айрис начала укладывать свою небольшую сумку, собираясь обратно на эвакуационную станцию.

— Форму нашу отлично выстирали в прачечной отеля. И в кратчайшее время. Наслаждайся чистым платьем, моя девочка, — скоро мы будем опять по колено в грязи и сражаться со вшами.

— Айрис, оставь…


Саймон проводил девушек на вокзал, и пока Айрис разгуливала по платформе в ожидании поезда, Саймон и Мейси стояли вдвоем. Мейси дрожала.

— Я буду писать, как обычно.

— Саймон, это будет замечательно. Господи, как холодно!

Саймон посмотрел на нее и не раздумывая обнял обеими руками.

— Пожалуйста, — слабо запротестовала Мейси.

— Не беспокойся. Поблизости нет отвратительных старших сестер, которые донесут, что ты общалась с беспринципным капитаном МССВ.

Мейси, смеясь и вместе с тем дрожа, придвинулась поближе к Саймону. Тот прижал ее к себе, поцеловал сперва в лоб, потом, когда она подняла на него взгляд, наклонился и поцеловал в щеку и, наконец, в губы.

— Саймон, я…

— Дорогая, неужели я причиню тебе жуткие неприятности?

Мейси посмотрела на него, потом на других пассажиров, как будто не замечавших этой пары, и нервно хихикнула.

— Возможно, Саймон, если кто-то видит нас.

Кондуктор дал громкий свисток, напоминая пассажирам, что поезд скоро тронется. Пар из большого паровоза окутал платформу. Саймону и Мейси пришло время расставаться.

— Послушай, Мейси! Через несколько месяцев я снова получу отпуск. В Англию. Когда отпуск у тебя? Может, получим его одновременно?

— Я сообщу тебе, Саймон. Сообщу. Мне надо бежать. Я опоздаю на поезд.

Саймон по-прежнему прижимал Мейси к себе. И только когда поезд подал сигнал «посадка окончена», она с трудом оторвалась от него и побежала по платформе. Айрис высунулась из вагонного окна и помахала ей рукой. Мейси вскочила в вагон, плюхнулась на сиденье, и в этот момент поезд тронулся.

— Доббс, я думала, что уеду без тебя.

— Не беспокойся, Айрис. Я здесь.

— Да. Ты здесь, Доббс. Но, думаю, оставила свое сердце у одного молодого человека.

Восстанавливая дыхание, Мейси закрыла глаза и подумала о Саймоне. Когда мысленным взором увидела его лицо, ей снова стеснило грудь. Поезд, грохоча, проносился мимо полей, и по ходу движения косые струи дождя ползли по стеклу. Мейси смотрела в окно на страну, в которую приехала добровольно. Франция так близко к дому и так далеко от всего, что она любила. Почти от всего. Саймон был близко.


Глава восемнадцатая | Мейси Доббс. Одного поля ягоды (перевод Вознякевич, Д.) | Глава двадцатая







Loading...