home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 1

НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

Долгие летние сумерки уже сменялись ночной темнотой, когда на сельской дороге появился одинокий велосипедист в вечернем костюме, кое-как прикрытом плащом. Время от времени его обгоняли экипажи, автомобили и закрытые кебы из соседнего городка, в которых сидели нарядно одетые люди. Все они ехали в одном направлении — в большой особняк на краю обширного поместья, однако обстоятельства собственного визита заставляли велосипедиста все медленнее крутить педали.

В этот вечер Уиллоудейл — так назывался этот особняк — временно переживал свою былую славу. Он пустовал уже несколько месяцев, о чем свидетельствовала доска объявлений у домика привратника. Однако в этот вечер голые стены его комнат были украшены флагами и драпировками, полы натерты или покрыты коврами, повсюду звучала музыка и раздавались веселые голоса. Здесь давали бал молодые девицы Рейнсфорда, и главной среди них была мисс Хэллиуэлл, владелица Уиллоудейла.

Это было большое событие. Особняк был роскошен, девицы многочисленны, а их кошельки весьма увесисты. Гости были людьми из общества, и среди них присутствовала сама миссис Ча- тер, что придавало событию особый шик, поскольку прекрасная американка считалась главной светской львицей сезона. Ее состояние исчислялось суммой, недоступной для британской арифметики, а ее бриллианты были гордостью хозяек бала, одновременно уязвляя их самолюбие.

Несмотря на все соблазны, велосипедист ехал с некоторой неохотой, а когда показались ворота поместья, слез с велосипеда и остановился в нерешительности. Предстояла весьма рискованная операция, и, хотя он был неробкого десятка, его одолевали сомнения.

Дело в том, что приглашения не было. Зачем тогда он здесь? И как рассчитывает попасть на это светское сборище? Ответ на эти вопросы был несколько болезненным.

Огастес Бейли зарабатывал на жизнь своим умом. Это банальное выражение не имеет особого смысла. Разве не все мы живем своим умом, если таковой имеется? И разве обычному жулику требуется какой-то своеобразный ум? Тем не менее Огастес Бейли жил за счет своего ума и изворотливости, хотя большого дохода они ему не приносили.

Сегодняшнюю авантюру он задумал, когда случайно подслушал разговор за соседним столом и ловко накрыл забытое приглашение картонкой меню. Огастес решил принять приглашение, которого не получал. Оно было написано на имя Джефри Харрингтона-Бейли, и сейчас его пугала перспектива разоблачения. Заметят или нет? Огастес полагался на большое количество гостей и неопытность хозяек бала. Визитные карточки предъявлять не требовалось, однако каждого пришедшего громко представляли гостям. Но, возможно, все обойдется, и он сумеет проскочить незаметно.

Огастес медленно пошел к воротам. Неуверенность его росла. К теперешней нервозности примешивались не совсем приятные воспоминания. Когда-то он служил в пехотном полку — правда, недолго, поскольку его «таланты» пришлись не по душе собратьям-офицерам — и один раз попытался пробраться без приглашения в столь же блестящее собрание. Теперь, будучи рядовым вором, он снова намеревается проскользнуть под чужим именем, рискуя, что его опять с позором выставят вон.

Пока он стоял в нерешительности, на дороге послышался топот копыт и яростный гудок автомобиля. У ворот показались тусклые огоньки экипажа, утонувшие в ярком свете неоновых фар. Вышедший из сторожки привратник открыл ворота, и мистер Бейли, собравшись с духом, решительно покатил по подъездной дороге.

На полпути мимо него со свистом промчался автомобиль — большой «Нейпир» с компанией молодых людей, которых было так много, что им пришлось сидеть на спинках сидений и чужих коленях. Бейли немедленно сообразил, что судьба дает ему шанс, и сильнее закрутил педалями. Оставив велосипед в пустом каретном сарае, он поспешил в гардероб. Молодые люди были уже там и радостно бросали на стойку снятые плащи и шинели. Бейли последовал их примеру, торопясь слиться с этой компанией, и совершенно не заметил, что гардеробщик положил его шляпу над чужим плащом и дал ему не тот номерок.

— Майор Пэдбери, капитан Бейкер-Джонс, капитан Спаркер, мистер Уотсон, мистер Голдсмит, мистер Смарт, мистер Харрингтон-Бейли!

Войдя с важным видом в зал в компании офицеров, Огастес почувствовал, как душа его уходит в пятки — хозяйки бала оглядывали всех входящих мужчин с нескрываемым интересом. К счастью, лакей уже громко объявлял следующих гостей.

— Миссис Чатер, полковник Грампьер!

Взоры присутствующих немедленно обратились на вновь прибывших, и Огастес, поклонившись, поспешил затеряться в толпе. Все сошло благополучно — маленькая хитрость удалась. Он скромно удалился в самую дальнюю часть зала, стараясь спрятаться за спинами гостей. В конце концов, хозяйки о нем забудут, если они вообще заметили его персону, и тогда можно будет подумать о деле. Огастес все еще нервничал и ждал подходящего момента, чтобы выпить, не нарушая приличий. Выглянув из-за спин толпившихся гостей, он увидел, как миссис Чатер обменивается рукопожатием с главной хозяйкой бала, и в изумлении застыл.

Огастес узнал ее с первого взгляда. У него была хорошая память на лица, а миссис Чатер было не так-то легко забыть. Он вспомнил миловидную американскую девушку, с которой танцевал на полковом балу много лет назад, когда был младшим офицером и еще не попал в ту историю с краплеными картами, которая положила конец его военной карьере. Они сразу же понравились друг другу — хорошенькая юная американка и блестящий молодой военный. Весь вечер танцевали вместе, сидели вдвоем и мололи всяческую мистическую чушь, которую по неопытности принимали за философию. С тех пор они не встречались. Она промелькнула в его жизни лишь раз, и вскоре ее имя забылось. И вот теперь эта женщина здесь, все еще привлекательная, да к тому же с положением. И какие на ней бриллианты! А он всего лишь мелкий жулик, рыскающий в толпе, чтобы незаметно прикарманить кулон или расстегнувшуюся брошку.

Возможно, она тоже его узнает. Почему бы и нет? Он же ее сразу узнал. Но сейчас это совсем ни к чему. Мистер Бейли выскользнул на лужайку, чтобы размяться и покурить. Там уже прогуливался пожилой джентльмен, задумчиво поглядывая на ярко освещенные окна. Когда они поравнялись во второй раз, незнакомец остановился и произнес:

— В такую ночь лучше места не придумаешь. Внутри уже становится жарко. Но вам, вероятно, захочется потанцевать.

— Раньше я был неплохим танцором, — ответил Бейли и, увидев, с какой завистью мужчина поглядывает на его сигарету, протянул ему портсигар.

— Спасибо вам огромное! — воскликнул незнакомец, с жадностью хватая сигарету. — Господи, ну прямо добрый самаритянин. Я оставил свой портсигар в плаще, но постеснялся у вас просить, хотя просто умираю без табака.

С наслаждением затянувшись, он выпустил облачко дыма.

— Девчонки здорово постарались. Разве скажешь, что этот дом столько времени простоял пустым?

— Я только что приехал и не успел его осмотреть, — сообщил Бейли.

— Можем побродить там внутри, когда покурим, и освежиться тоже не помешает, — предложил общительный джентльмен. — Вы тут многих знаете?

— Ни единой души. Хозяйки меня никому не представили.

— Ну, это легко поправимо. Моя дочь как раз одна из хозяек бала. А мое имя Гринби. Когда мы пропустим по рюмочке, я попрошу ее найти вам партнершу — если вы захотите чуточку развлечься.

— Да, я бы не прочь потанцевать, хотя время мое ушло. Но мы еще повоюем.

— Не сомневаюсь, — весело согласился Грин- би. — Мужчине столько лет, на сколько он себя чувствует. Пойдемте, промочим горло, а потом отыщем мою малышку.

Выбросив окурки, мужчины отправились в буфет. Шампанское оказалось довольно слабым, но эта проблема легко решалась за счет количества. Следуя этой стратегии и подкрепившись несколькими сандвичами, мистер Бейли, который в последнее время сильно недоедал, почувствовал себя значительно лучше. Мисс Гринби оказалась простодушной блондиночкой лет семнадцати, которая с детской важностью играла роль хозяйки, и вскоре Бейли уже кружился в танце с миловидной дамой около тридцати.

В нем вдруг проснулись давно забытые ощущения, и это удивило его самого. В последние годы он вел самое убогое и постыдное существование, занимаясь мелким мошенничеством и балансируя на грани серьезного криминала. Порой плутовал, оставаясь в рамках закона, а иногда, когда здорово прижимало, опускался до прямого воровства. Водил компанию с такими же сомнительными личностями, как он сам, жуликами и прохвостами, играл в карты, занимал, попрошайничал, воровал и всегда, выходя из дома, подозрительно косился на «мужчин в синих мундирах».

А вот сейчас он попал в уже полузабытую, но прежде столь знакомую обстановку. Празднично украшенные комнаты, музыка, блеск драгоценностей, шуршание дорогих платьев, порядочные джентльмены и прекрасные дамы; позорное прошлое куда-то ушло, дав ему шанс скрепить нить своей жизни, так гибельно оборвавшуюся много лет назад. В конце концов, он ведь принадлежит к их кругу. Все эти жалкие проходимцы, с которыми приходилось якшаться в последнее время, были всего лишь случайными попутчиками на его жизненной дороге.

Когда танец закончился, он с некоторым сожалением (которое было взаимным) передал свою даму какому-то молчаливому офицеру и уже подумывал в очередной раз наведаться в буфет, вдруг кто-то легонько прикоснулся к его плечу. Бейли быстро обернулся. Подобные прикосновения всегда его настораживали. Но вместо мужчины в штатском с характерным деревянным лицом он увидел даму. Это была миссис Чатер, несколько смущенная своей смелостью.

— Вы, вероятно, меня не узнали, — извиняющимся тоном начала она, но Огастес тут же с жаром перебил ее:

— Конечно же, узнал, хотя имени вашего не вспомню. Зато не могу забыть тот бал в Портсмуте, девушку, с которой танцевал. Я так мечтал встретить вас опять, и вот наконец это случилось.

— Как мило, что вы меня помните, — обрадовалась миссис Чатер. — Я часто вспоминала неповторимый вечер и наши чудесные разговоры. Вы были таким приятным молодым человеком. Интересно, что стало сейчас с вами. Как же давно все было!

— Да, много воды с тех пор утекло, но когда я смотрю на вас, мне кажется, это было в прошлом сезоне.

— Фи, какой вы стали неискренний! Тогда вы мне не льстили, впрочем, в этом не было необходимости.

В голосе ее звучал мягкий упрек, но хорошенькое личико вспыхнуло от удовольствия, а в последней фразе мелькнула тень сожаления.

— Я и сейчас далек от лести, — искренне возразил Огастес. — Я узнал вас, как только вы вошли в зал, и с радостью убедился, что время над вами не властно. Ко мне оно не столь благосклонно.

— Полноте. Да что такое седина для мужчины? Всего лишь знак отличия, как корона на лацкане или шитье на манжетах. Вы ведь, наверное, уже полковник.

— Нет, — быстро ответил Огастес, чуть покраснев. — Я давно ушел в отставку.

— Ах, какая жалость! Вы должны мне рассказать о себе — но только не сейчас. Следующий танец занят, и мой кавалер уже, наверное, ищет меня. А потом мы с вами посидим и поболтаем всласть. Но я забыла ваше имя, хотя всегда вас узнаю. Ваше имя, сэр?

— Роланд. Капитан Роланд. Ну, как, вспомнили?

Но миссис Чатер так и не вспомнила.

— Шестой танец вас устроит? — спросила она, открывая свою программку, и, получив утвердительный ответ, вписала его имя. — Танцевать мы не будем, просто посидим и поговорим по душам. Вы мне расскажете о себе все-все. Интересно, что теперь думаете о свободе воли и персональной ответственности. Я помню, в то время у вас были высокие идеалы. Надеюсь, они сохранились такими и сейчас, хотя у многих со временем поблекли. Вы так не считаете?

— Боюсь, вы правы, — мрачно признал Огастес. — Жизненные перипетии стирают позолоту с имбирных пряников, и они становятся слегка облезлыми. Как, впрочем, и мы сами.

— Ну, не будьте таким пессимистом. Это взгляд разочарованного идеалиста, а я уверена, что вы не терзаетесь обманутыми надеждами. Но мне нужно бежать. Соберитесь с мыслями и не забудьте о номере шесть в моей программке.

И она с улыбкой удалилась, блистая великолепием, затмевавшим самого царя Соломона. Дружеская беседа знаменитой американской вдовы с никому не известным гостем наверняка не останется без внимания, и в других обстоятельствах Бейли не преминул бы понежиться в лучах чужой славы. Но сейчас он не искал сомнительной известности, и тот же изворотливый инстинкт, который подсказал ему убрать с глаз долой мистера Харрингтона-Бейли, заменив его капитаном Роландом, сейчас советовал ему ретироваться. Ведь он пришел сюда с весьма определенной целью. Уже в который раз оставшись на мели, ему срочно нужны были средства к существованию. Однако все складывалось не слишком удачно. Возможностей поживиться не представлялось, или он их просто упускал. Как бы то ни было, но потайной карман, составляющий непременный атрибут его фрака, все еще был пуст. Похоже, хороший ужин и приятный вечер — вот все, что ему светит сегодня. Даже при самом безупречном поведении он остается незваным гостем, которого в любую минуту могут вышвырнуть как самозванца, а встреча с узнавшей его вдовой лишь повышает эту вероятность.

Бейли вышел на лужайку, окружавшую дом со всех четырех сторон. Там уже прогуливались другие гости, отдыхающие между танцами; струившийся из окон свет освещал их фигуры, между которыми мелькал излишне общительный мистер Гринби.

Поспешно удалившись с освещенной территории, Огастес набрел на узкую дорожку и пошел по ней к кустам, темневшим впереди. Он вышел к арке, увитой плющом и освещенной лишь парой тусклых фонарей, и, пройдя под ней, попал на тропинку, извивавшуюся среди деревьев и кустов; там было темно, и только редкие цветные фонарики, развешенные на ветках, чуть разгоняли мрак.

Здесь никого не было, к удивлению Огастеса; только потом он понял, что парочки, ищущие уединения, вполне могли воспользоваться многочисленными пустыми комнатами заброшенного дома.

Тропинка, шедшая чуть под откос, вывела его к длинной каменной лестнице, внизу которой стояла скамейка. Тропинка перед ней выпрямлялась, вокруг все густо заросло деревьями и кустами.

Опустившись на скамью, Бейли стал обдумывать, что скажет миссис Чатер. Скамейка была встроена в ствол вяза, который частично служил ей спинкой. Прислонившись к дереву, он достал серебряный портсигар и взял сигарету. Но она так и осталась незажженной. Бейли был слишком погружен в невеселые мысли о своей неудавшейся жизни. Окунувшись в атмосферу роскоши бала с толпой холеных мужчин и утонченных женщин, невольно подумал о своей жалкой квартирке в Бермондси, затерянной среди нищеты и запустения окраин с их бесчисленными фабриками, дымящими трубами и болотным запахом реки. Контраст был ужасающим. Да, путь мошенника не усыпан розами. Эти размышления были прерваны звуком шагов и голосами, и он поднялся, желая уйти. Ему вовсе не хотелось, чтобы его застали здесь в одиночестве. Но голоса звучали уже совсем рядом: видимо, гуляющие направлялись сюда. Положив сигарету обратно в портсигар, Бейли обошел скамейку, надеясь продолжить путь, но за вязом тропинка кончалась, упираясь в заросший кустарником склон. Пока он колебался, звук приближающихся шагов на лестнице и шуршание женского платья поставили его перед выбором: либо прятаться в кустах, либо выходить навстречу. Бейли выбрал первое и спрятался за деревом, ожидая, когда пара уйдет.

Но уходить они не собирались. Женщина села на скамейку, и знакомый голос произнес:

— Я немного посижу здесь, зуб у меня болит просто адски. А вас попрошу сходить в гардероб. Вот номерок, возьмите там мою бархатную сумочку. В ней пузырек с хлороформом и немного ваты.

— Но, миссис Чатер, вы не можете остаться в одиночестве, — запротестовал ее спутник.

— Мне сейчас вовсе не требуется чье-то общество. Все, что нужно, — это хлороформ. Будьте умницей, сходите и принесите его. Вот вам номерок.

Молодой офицер торопливо ушел. Бейли, проклинавший судьбу за столь нелепый пассаж, услышал, как он поднимается по лестнице. Потом все стихло, и только временами чуть скрипела скамья под постанывающей миссис Чатер. Однако молодой человек на удивление быстро справился с заданием, и спустя несколько минут Бейли услышал, как он торопливо сбегает по ступенькам.

— Как же я вам благодарна, — приветствовала его вдова. — Вы, должно быть, бежали быстрее ветра. Откройте эту пачку и идите. Мне нужно постараться укротить свой зуб.

— Но невозможно вас здесь оставить…

— Прекрасно сможете, — перебила его миссис Чатер. — Здесь же никого не будет — следующий танец вальс. Вас, вероятно, уже ждет партнерша.

— Ну, если вы и вправду хотите побыть в одиночестве…

— Конечно, хочу, мне сейчас не до кавалеров. Идите, идите, и благодарю вас за любезность.

Пробормотав что-то невнятное, молодой офицер неохотно удалился и стал медленно подниматься по лестнице. Потом наступила тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаги и скрипом извлекаемой пробки. Бейли, чуть дыша, повернулся лицом к дереву, за которым стоял, и стал упрекать себя последними словами. И зачем его сюда занесло? Как теперь ретироваться незаметно? Придется ждать, пока дама уйдет.

Вдруг из-за дерева показалась рука с открытой пачкой ваты. Она положила ее на скамейку и, чуть отщипнув, скатала малюсенький шарик. Пальцы этой руки были унизаны кольцами, на запястье блестел широкий браслет, преломляя свет фонарика, висевшего на ветке. Рука исчезла, и Бейли в задумчивости стал смотреть на вату. Вскоре рука появилась опять. На этот раз в ней был открытый флакончик, который она осторожно поставила на скамейку. И снова разноцветными искрами сверкнули драгоценности. У Бейли затряслись коленки, на лбу выступила холодная испарина.

Рука снова исчезла, и Бейли осторожно выглянул из-за дерева. Женщина откинулась на спинку скамьи, ее голова уперлась в дерево в нескольких дюймах от его лица. Прямо перед глазами сияли драгоценные камни тиары. Посмотрев через плечо, Бейли увидел роскошную подвеску, искрившуюся на мерно вздымавшейся груди. А руки даже в слабом свете одинокого фонаря сверкали и переливались всеми цветами ювелирной радуги.

В висках у Бейли застучала кровь, сердце чуть не выпрыгивало из груди. Лицо стало липким от пота, он стиснул зубы, чтобы унять дрожь. Его охватил смертельный ужас перед мыслью, которая лишала разума и воли.

Вокруг стояла такая тишина, что дыхание женщины и скрип ее корсета казались ошеломляюще громкими. Бейли затаил дыхание, казалось, он сейчас задохнется. Внезапно издалека донеслись волшебные звуки вальса. Начался новый танец. Далекая музыка лишь подчеркивала уединенность этого места. Бейли прислушался. Он жаждал сбросить это наваждение, которое неотвратимо толкало навстречу року.

Эта женщина притягивала его и одновременно внушала ужас. Он заставлял себя не смотреть на нее — все напрасно.

Наконец он решился и осторожно, трясущейся рукой схватил вату и бесшумно потянул ее к себе. Потом дрожащими пальцами обхватил флакон и тоже утащил в темноту. Через несколько секунд флакон возвратил на место, но уже полупустой. Наступила короткая пауза. Вдали проплывали размеренные каденции вальса, как бы попадая в такт дыханию женщины. Но здесь было тихо, как в могиле.

Бейли наклонился над скамейкой с куском ваты в руке.

Женщина сидела, откинувшись назад и сложив руки на коленях. Казалось, она дремала. Последовало быстрое движение, и на лице ее оказалась вата с хлороформом, а голова качнулась назад, к груди невидимого злоумышленника. Женщина ахнула и, вскинув руки, схватила его за рукав; последовала отчаянная борьба, жертва извивалась, сверкая роскошными украшениями. По злой иронии, все это происходило под аккомпанемент нежных звуков вальса, к которым примешивались сдавленные стоны, шуршание шелка, скрип скамьи и звон падающего пузырька.

Однако борьба была недолгой. Внезапно руки в драгоценностях бессильно упали, голова откинулась на измятую манишку нападавшего, а тело стало медленно сползать на землю. Бейли, выпустив голову жертвы, перелез через спинку скамьи и, отбросив вату, наклонился над лежавшей на траве женщиной. Все было кончено, горячка борьбы сменилась ледяным отрезвлением.

Он с ужасом смотрел на распухшее лицо и закрытые глаза, которые еще недавно смотрели на него с таким искренним расположением.

Что он наделал! Жалкое ничтожество, отринутое миром, которому эта славная женщина протянула руку дружбы. Она сохранила память о нем в своем сердце, в то время как все остальные давно предали его забвению. А он убил ее — и с этих алых губ больше никогда не сорвется вздох.

Внезапно Бейли осознал всю непоправимость содеянного, и его охватило мучительное раскаяние. Вцепившись в волосы, он хрипло застонал от невыносимой боли, весь во власти моральных терзаний, о драгоценностях больше не вспоминал. Теперь его удел нескончаемые муки совести и постоянный страх.

Голоса на тропинке заставили его очнуться. Охваченный животным ужасом, он поднял и перенес бездыханное тело к краю тропы и столкнул вниз, в кусты. Когда оно перевернулось, с полуоткрытых губ жертвы слетел легкий вздох, и Бейли стал прислушиваться. Но никаких признаков жизни женщина не подавала, и он решил, что этот вздох был вызван перемещением тела. Какое- то время Огастес стоял в оцепенении, глядя на нечто бесформенное, наполовину скрытое кустами, потом выбрался на тропинку и посмотрел назад, но тела уже не было видно. Голоса приближались, и он быстро взбежал по каменным ступенькам.

Когда он добрался до лужайки, музыка прекратилась, и из дома потянулась публика. Несмотря на все переживания, Бейли быстро сообразил, что в таком встрепанном виде появляться на людях опасно. Обойдя лужайку, он направился в гардероб, избегая встреч с гостями. Хорошо бы заглянуть в буфет, чтобы немного выпить и успокоиться, но его одолевал страх — казалось, все вокруг уже шепчутся об ужасной находке. Быстро пройдя в гардероб, Бейли протянул номерок и вытащил карманные часы. Удивленно взглянув на него, гардеробщик сочувственно спросил:

— Неважно себя чувствуете, сэр?

— Нет. Просто здесь чертовски жарко.

— Тогда вам стоит выпить шампанского перед уходом, сэр.

— Уже нет времени. Я опаздываю на поезд.

Поняв намек, гардеробщик хотел помочь ему

надеть плащ, но Бейли, выхватив вещи у него из рук, перебросил плащ через руку и, нахлобучив шляпу, поспешил к каретному сараю. Отказавшись от услуг швейцара, Бейли скатал и сунул под мышку плащ, вскочил на велосипед и покатил вниз по дорожке. Развевающиеся фалды фрака придавали велосипедисту довольно комический вид.

— Вы забыли включить фару, сэр! — прокричал швейцар, но Бейли был глух ко всему, кроме шума возможной погони.

К счастью, подъездная дорожка выходила на дорогу под углом, иначе Бейли непременно врезался бы в забор. Велосипедист, катившийся под уклон, выскочил на дорогу на бешеной скорости и, охваченный паникой, крутил педали с неистовством сумасшедшего. Мчась по пустынной дороге, он все время был настороже, опасаясь услышать топот копыт или тарахтение мотора нагоняющей его машины.

Бейли эту местность изучил накануне, объехав окрестности на велосипеде, и сейчас при любом подозрительном звуке мог свернуть на боковую дорогу или тропинку. Однако позади было тихо, и ничто не говорило о том, что тело уже обнаружили.

Проехав мили три, Бейли уперся в довольно крутой холм. Пришлось слезть с велосипеда и толкать его вверх столь энергично, что до вершины он добрался совсем запыхавшимся. Перед тем как съезжать вниз, Бейли решил надеть плащ, поскольку его фрак мог вызвать подозрение. Было только половина двенадцатого, а ему предстояло проехать по улицам небольшого городка. И потом надо зажечь фару. Будет подлинной катастрофой, если его остановит дорожный патруль или местный констебль.

Засветив фару и надев плащ, Бейли снова прислушался и огляделся. С высоты холма местность была видна как на ладони. Никаких движущихся огоньков, цокающих копыт и пыхтящих моторов он там не отметил. Прежде чем сесть на велосипед, Бейли инстинктивно потянулся в карман за перчатками и сразу же понял, что они чужие. Там был и белый шелковый шарф, но у него-то шарф черный.

Внутри у него все оборвалось. Сунув руку во внутренний карман, он не нашел и ключа от квартиры. В кармане лежал незнакомый янтарный портсигар. Бейли оцепенел от ужаса. Ему выдали чужой плащ, а его собственный остался в гардеробе. На лбу выступила испарина. Ключ большого значения не имел: в доме есть второй, а дверь можно открыть с помощью парочки инструментов, которые он хранил у себя в велосипедной сумке. Вопрос был в том, есть ли в оставленном плаще что-то такое, что может его выдать. Но тут он со вздохом облегчения вспомнил, что перед отъездом вывернул и проверил все карманы.

Нет, надо скорее добраться до своего дома, зажатого между рекой и заводскими корпусами. Там ему ничего не грозит, кроме ужаса перед самим собой и навязчивой картины — увешанного драгоценностями тела, лежащего за кустами.

Еще раз оглядевшись, Бейли сел на велосипед, спустился с холма и исчез в темноте.


Глава 2 ПОЮЩИЕ КОСТИ | Поющие кости. Тайны д'Эрбле (сборник) | Глава 2 АКТ МИЛОСЕРДИЯ







Loading...