home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Пропаганда

Очень важным направление работы «Прометея» была пропаганда.

Пропаганда, проводившаяся вне самого «прометейского» лагеря, была направлена на ослабление и изоляцию СССР, на дискредитацию советской власти в глазах западноевропейских народов. В целях внешней пропаганды в Париже в 1926 г. было основано издание на французском языке.

Подобные же задания выполнял и «Комитет дружбы», образованный в 1934 г. в Париже. В состав «Комитета дружбы», помимо представителей кавказской, украинской и туркестанской эмиграции, вошли представители буржуазной прессы, а также и некоторые буржуазные политики, как, например, Бирге (Birguet). Первым председателем комитета был избран бывший министр иностранных дел Грузии Акакий Чхенкели[824].

«Комитет дружбы», так же как и варшавский клуб «Прометей», проводил, не стесняясь в выборе средств, кампанию против СССР. В разные периоды времени эта кампания приобретала различные формы и размеры. Наиболее часто используемой формой были протесты и ноты. «Прометейские» организации выдавали их в большом количестве и посылали в Лигу Наций, дипломатам и политикам капиталистических стран. В нотах говорилось о «притеснении наций» в СССР, о «преследовании религий», о «голоде и терроре», царствующих там. В связи с признанием СССР разными капиталистическими странами, а также вступлением СССР в Лигу Наций в 1934 г., «прометейские» организации посылали свои протесты буквально во все стороны света.

Экспозитура № 2 2-го отдела ПГШ, которая устраивала почти все акции, направленные против СССР, старалась при посредстве прометейских деятелей объединить под флагом «прометеизма» довольно известных и выдающихся личностей[825].

Задания пропагандистского толка исполняло также агентство «Ofinor», которое, можно сказать, было и создано для этих целей. Оно было рупором «прометейской» уэрэловской[826] эмиграции, направленным в сторону государств Западной Европы.

На территории Польши работало агентство «А.Т.Е.»[827], a «Ofinor» распространял (по сути, дублировал) информацию «А.Т.Е.» во Франции и Швейцарии. Известия «А.Т.Е.» были насквозь пронизаны антисоветским ядом и исполнены клеветы на СССР.

Подобную же роль в Польше исполнял «Бюллетень польско-украинский». В задачи этого издания, помимо антисоветской пропаганды, входило также привлечение к «прометеизму» части западноукраинской буржуазной интеллигенции. Под научным прикрытием антисоветскую пропаганду проводил в действительности псевдонаучный ежеквартальник «Восток».

Стремясь заинтересовать польскую интеллигенцию задачами, ставившимися «прометеизмом», варшавский клуб «Прометей» организовывал доклады и дискуссионные вечера с приемами, на которые приглашались представители польского научного мира и интеллигенции. По инициативе экспозитуры № 2 варшавский «Прометей» организовал в Варшаве в 1936 г. антисоветское мероприятие под фальшивым прикрытием языковедческой конференции. Целью конференции была «демонстрация всему свету» политики денационализации, проводившейся СССР в отношении народов, входивших в его состав. На той конференции присутствовали представители «прометейских» организации, «двуичики», а также такие представители польского научного мира, как, например, министр Леон Василевский[828], директор Восточного института, член сейма Станислав Седлецкий, профессор Варшавского университета С. Понятовский, прокурор Верховного суда Польши О. Найман-Мижа-Крычиньский, директор ежеквартальника «Восток» Владимир Бончковский, а также литераторы Кароль Ижиковский[829] и Тадеуш Желеньский[830]. Постановления конференции были направлены в адрес Лиги Наций, дипломатам в Варшаве, Хельсинки, Париже, Лондоне и Женеве.

Процесс старения и ухода из жизни старшего поколения национальной эмиграции заставлял экспозитуру № 2 больше внимания обращать на молодых «прометейцев». Экспозитура № 2 желала целиком подчинить себе это молодое поколение и сотворить из него орудие польской империалистической санационной политики[831] (на случай войны и падения советской власти). Поэтому экспозитура № 2 заботилась не только об общем и военном образовании молодых «прометейцев», но и навязывала им двуличную идеологию пилсудчины («национальный реализм» Пилсудского должен был стать их путеводной звездой, а ПОВ — наиболее совершенной формой организации на пути «осуществления устремлений к независимости»).

Именно об этом говорилось в плане Владислава Пельца от 17 августа 1937 г. по реорганизации «Прометея». Один из разделов плана так и назывался — «Ставка на молодежь». «Первым моментом, — читаем в этом документе, — является ставка на молодежь, вторым — использование ее националистического радикализма, третьим, наконец, установление идейной гармонии между молодежью и старшим поколением, а также установление контакта между „прометейской“ молодежью из Западной Европы с молодежью, в первую очередь польской[832], а затем французской, итальянской и английской.

Националистический радикализм является в настоящее время, несомненно, элементом наиболее мобилизующим, и концентрация активных сил молодой „прометейской“ эмиграции на националистической базе соответствует насущнейшим нуждам сегодняшнего дня, так как, призывая в боевые ряды наиболее активный элемент, она оживляет „прометейское“ движение, вырывая его из прежней пассивности.

Этим путем выявляются сильнейшие стремления к независимости, мобилизующие на непримиримую борьбу с Россией, вводится момент необходимости пересмотра политической позиции старшего поколения и его ошибок во время последних боев за независимость. Исключается в будущем какая бы то ни было дискуссия с русскими левыми, не говоря о русских националистических группировках, и, наконец, выявляется стремление создать и укрепить национальное единство на базе уничтожения распыленных местных отличий…»

Говоря далее об особой привлекательности для «прометейской» молодежи лозунгов национального радикализма, Пельц в то же время пускается в сбивчивые рассуждения о наиболее подходящем для «Прометея» и Польши «стиле национализма» среди молодежи. Надо стремиться к тому, утверждает он, чтобы при воспитании молодого поколения и создании идейных фундаментов «избежать опасных подводных скал в форме националистических перегибов (стиль гитлеризма), а также чрезмерного социального радикализма. Наша задача состоит в том, чтобы отвлечь эмигрантскую молодежь от такого рода национализма, представителями которого являются в эмиграции, например, Карумидзе[833] или Баммат[834], и тем самым сделать „прометеевскую“ молодежь в максимальной степени духовно независимой от германской или итальянской идеологии (выделено нами. — Авт.). Чтобы успешно противодействовать этим опасным крайностям, следует вести пропаганду среди „прометейцев“ за национализм в стиле Пилсудского. Сама по себе борьба за независимость, которою вел маршал Пилсудский, имеет для эмиграции большую агитационную силу и вызывает среди молодежи желание повторить путь, указанный Пилсудским, и добиться независимости»[835].

Рекомендация Пельца активнее использовать молодежь в подрывной деятельности против СССР нашла полное понимание у его коллег в польской «двуйке» и высшего руководства Речи Посполитой. Однако его советы относительно желательности дистанцирования от идейных установок национал-социализма и фашизма при воспитании молодых кадров поддержки не нашли. Напротив, после смерти Пилсудского отчетливо проявилась тенденция ко все более тесному сотрудничеству духовных преемников маршала и руководимых ими польских спецслужб с гитлеризмом.

Экспозитура № 2 инспирировала спор между «прометейскими» поколениями. Молодые, выступая против «радикализма» старших, противопоставляли «радикализм общественный» и «радикализм национальный», как это имело место особенно среди грузинской эмиграции. И несмотря на то, что в экспозитуре № 2 знали о том, что такая политика ведет к потере ее влияния на другие фашистские организации, ее руководство декларировало во внутренних документах, что посредством собственного очищения и увеличения финансовых источников ей удается усилить влияние на «Прометей». В основном экспозитура № 2 ориентировалась на молодые «прометейские» генерации. Реорганизация парижского «Прометея» в 1937–1938 гг. произошла, собственно, при помощи молодых ее членов.

Важным фактором или стимулом, который мог привлечь «прометейскую» молодежь к польской разведке, была стипендия. Основание для получения стипендии давала антисоветская деятельность в «прометейских» либо иных связанных с ними организациях. Эта стипендия выплачивалась Министерством просвещения и религиозных вероисповеданий в размере от 150 до 300 злотых. Утверждала стипендию только экспозитура № 2 2-го отдела ГШ ВП.

Особое значение в «прометейской» работе отводилось подготовке офицеров-контрактников. Они набирались из национальной эмиграции и принимались на службу в Войско Польское главным образом для обеспечения национальных центров кадрами военачальников на случай, если бы там произошло контрреволюционное восстание.

В качестве первых офицеров-контрактников в 1921–1923 гг. были приняты грузины. В разные периоды их число в польской армии колебалось от 35 до 80 человек. Так, в 1922 г. по личному распоряжению Пилсудского в польские вооруженные силы на обучение было принято 42 офицера и 48 подхорунжих по контракту. Грузинские военные оставались в подчинении генерала А. Захариадзе — командующего грузинскими вооруженными силами эмигрантского правительства. Грузины проходили курс обучения в нескольких военных школах Польши: Инженерной и Офицерской школах пехоты, Центре обучения автомобильных войск, Высшей военной школе, Военном институте географии, Высшей артиллерийской школе, Школе офицеров и пилотов в Торуни, Корпусе контролеров Военного министерства. Центральной кавалерийской школе. Школе подхорунжих 6-го пехотного полка легионов в Вильно, Центральной школе младших офицеров пехоты.

Перед военным руководством Польши встала проблема определения статуса грузинских военных в связи с необходимостью выполнения 5-й статьи Рижского договора, запрещавшей поддержку организаций, имевших целью борьбу против другой стороны. «Грузинские офицеры, прибывающие в Польшу на обучение, были приняты как служащие демократического грузинского правительства», — значилось в сообщении МИД.

В 1927 г. (на основе обращения президента УНР А. Левицкого от 1926 г.) по контракту были приняты петлюровцы в числе более 30 человек, После этого существовали еще небольшие группы офицеров-контрактников из Азербайджана и Горного Кавказа.

Офицеры-контрактники подчинялись персонально высшим офицерским чинам среди офицеров контрактников своей национальности, а кроме того, экспозитуре № 2, которая решала вопросы о принятии на службу, увольнении или переводе офицера. Офицеры-контрактники принимались на службу в армию несмотря на возражения со стороны высших военных властей Польши, которые боялись, что они займут место соотечественников, не имея соответствующей квалификации и права быть допущенными к мобилизационной работе. Тем не менее благодаря проведению общей линии «прометейской» политики офицеры-контрактники по-прежнему использовались в польской армии.


1937 –1939 годы | Польский крест советской контрразведки | Агентурная деятельность на территории СССР







Loading...