home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Пропаганда

Очень важным направление работы «Прометея» была пропаганда.

Пропаганда, проводившаяся вне самого «прометейского» лагеря, была направлена на ослабление и изоляцию СССР, на дискредитацию советской власти в глазах западноевропейских народов. В целях внешней пропаганды в Париже в 1926 г. было основано издание на французском языке.

Подобные же задания выполнял и «Комитет дружбы», образованный в 1934 г. в Париже. В состав «Комитета дружбы», помимо представителей кавказской, украинской и туркестанской эмиграции, вошли представители буржуазной прессы, а также и некоторые буржуазные политики, как, например, Бирге (Birguet). Первым председателем комитета был избран бывший министр иностранных дел Грузии Акакий Чхенкели[824].

«Комитет дружбы», так же как и варшавский клуб «Прометей», проводил, не стесняясь в выборе средств, кампанию против СССР. В разные периоды времени эта кампания приобретала различные формы и размеры. Наиболее часто используемой формой были протесты и ноты. «Прометейские» организации выдавали их в большом количестве и посылали в Лигу Наций, дипломатам и политикам капиталистических стран. В нотах говорилось о «притеснении наций» в СССР, о «преследовании религий», о «голоде и терроре», царствующих там. В связи с признанием СССР разными капиталистическими странами, а также вступлением СССР в Лигу Наций в 1934 г., «прометейские» организации посылали свои протесты буквально во все стороны света.

Экспозитура № 2 2-го отдела ПГШ, которая устраивала почти все акции, направленные против СССР, старалась при посредстве прометейских деятелей объединить под флагом «прометеизма» довольно известных и выдающихся личностей[825].

Задания пропагандистского толка исполняло также агентство «Ofinor», которое, можно сказать, было и создано для этих целей. Оно было рупором «прометейской» уэрэловской[826] эмиграции, направленным в сторону государств Западной Европы.

На территории Польши работало агентство «А.Т.Е.»[827], a «Ofinor» распространял (по сути, дублировал) информацию «А.Т.Е.» во Франции и Швейцарии. Известия «А.Т.Е.» были насквозь пронизаны антисоветским ядом и исполнены клеветы на СССР.

Подобную же роль в Польше исполнял «Бюллетень польско-украинский». В задачи этого издания, помимо антисоветской пропаганды, входило также привлечение к «прометеизму» части западноукраинской буржуазной интеллигенции. Под научным прикрытием антисоветскую пропаганду проводил в действительности псевдонаучный ежеквартальник «Восток».

Стремясь заинтересовать польскую интеллигенцию задачами, ставившимися «прометеизмом», варшавский клуб «Прометей» организовывал доклады и дискуссионные вечера с приемами, на которые приглашались представители польского научного мира и интеллигенции. По инициативе экспозитуры № 2 варшавский «Прометей» организовал в Варшаве в 1936 г. антисоветское мероприятие под фальшивым прикрытием языковедческой конференции. Целью конференции была «демонстрация всему свету» политики денационализации, проводившейся СССР в отношении народов, входивших в его состав. На той конференции присутствовали представители «прометейских» организации, «двуичики», а также такие представители польского научного мира, как, например, министр Леон Василевский[828], директор Восточного института, член сейма Станислав Седлецкий, профессор Варшавского университета С. Понятовский, прокурор Верховного суда Польши О. Найман-Мижа-Крычиньский, директор ежеквартальника «Восток» Владимир Бончковский, а также литераторы Кароль Ижиковский[829] и Тадеуш Желеньский[830]. Постановления конференции были направлены в адрес Лиги Наций, дипломатам в Варшаве, Хельсинки, Париже, Лондоне и Женеве.

Процесс старения и ухода из жизни старшего поколения национальной эмиграции заставлял экспозитуру № 2 больше внимания обращать на молодых «прометейцев». Экспозитура № 2 желала целиком подчинить себе это молодое поколение и сотворить из него орудие польской империалистической санационной политики[831] (на случай войны и падения советской власти). Поэтому экспозитура № 2 заботилась не только об общем и военном образовании молодых «прометейцев», но и навязывала им двуличную идеологию пилсудчины («национальный реализм» Пилсудского должен был стать их путеводной звездой, а ПОВ — наиболее совершенной формой организации на пути «осуществления устремлений к независимости»).

Именно об этом говорилось в плане Владислава Пельца от 17 августа 1937 г. по реорганизации «Прометея». Один из разделов плана так и назывался — «Ставка на молодежь». «Первым моментом, — читаем в этом документе, — является ставка на молодежь, вторым — использование ее националистического радикализма, третьим, наконец, установление идейной гармонии между молодежью и старшим поколением, а также установление контакта между „прометейской“ молодежью из Западной Европы с молодежью, в первую очередь польской[832], а затем французской, итальянской и английской.

Националистический радикализм является в настоящее время, несомненно, элементом наиболее мобилизующим, и концентрация активных сил молодой „прометейской“ эмиграции на националистической базе соответствует насущнейшим нуждам сегодняшнего дня, так как, призывая в боевые ряды наиболее активный элемент, она оживляет „прометейское“ движение, вырывая его из прежней пассивности.

Этим путем выявляются сильнейшие стремления к независимости, мобилизующие на непримиримую борьбу с Россией, вводится момент необходимости пересмотра политической позиции старшего поколения и его ошибок во время последних боев за независимость. Исключается в будущем какая бы то ни было дискуссия с русскими левыми, не говоря о русских националистических группировках, и, наконец, выявляется стремление создать и укрепить национальное единство на базе уничтожения распыленных местных отличий…»

Говоря далее об особой привлекательности для «прометейской» молодежи лозунгов национального радикализма, Пельц в то же время пускается в сбивчивые рассуждения о наиболее подходящем для «Прометея» и Польши «стиле национализма» среди молодежи. Надо стремиться к тому, утверждает он, чтобы при воспитании молодого поколения и создании идейных фундаментов «избежать опасных подводных скал в форме националистических перегибов (стиль гитлеризма), а также чрезмерного социального радикализма. Наша задача состоит в том, чтобы отвлечь эмигрантскую молодежь от такого рода национализма, представителями которого являются в эмиграции, например, Карумидзе[833] или Баммат[834], и тем самым сделать „прометеевскую“ молодежь в максимальной степени духовно независимой от германской или итальянской идеологии (выделено нами. — Авт.). Чтобы успешно противодействовать этим опасным крайностям, следует вести пропаганду среди „прометейцев“ за национализм в стиле Пилсудского. Сама по себе борьба за независимость, которою вел маршал Пилсудский, имеет для эмиграции большую агитационную силу и вызывает среди молодежи желание повторить путь, указанный Пилсудским, и добиться независимости»[835].

Рекомендация Пельца активнее использовать молодежь в подрывной деятельности против СССР нашла полное понимание у его коллег в польской «двуйке» и высшего руководства Речи Посполитой. Однако его советы относительно желательности дистанцирования от идейных установок национал-социализма и фашизма при воспитании молодых кадров поддержки не нашли. Напротив, после смерти Пилсудского отчетливо проявилась тенденция ко все более тесному сотрудничеству духовных преемников маршала и руководимых ими польских спецслужб с гитлеризмом.

Экспозитура № 2 инспирировала спор между «прометейскими» поколениями. Молодые, выступая против «радикализма» старших, противопоставляли «радикализм общественный» и «радикализм национальный», как это имело место особенно среди грузинской эмиграции. И несмотря на то, что в экспозитуре № 2 знали о том, что такая политика ведет к потере ее влияния на другие фашистские организации, ее руководство декларировало во внутренних документах, что посредством собственного очищения и увеличения финансовых источников ей удается усилить влияние на «Прометей». В основном экспозитура № 2 ориентировалась на молодые «прометейские» генерации. Реорганизация парижского «Прометея» в 1937–1938 гг. произошла, собственно, при помощи молодых ее членов.

Важным фактором или стимулом, который мог привлечь «прометейскую» молодежь к польской разведке, была стипендия. Основание для получения стипендии давала антисоветская деятельность в «прометейских» либо иных связанных с ними организациях. Эта стипендия выплачивалась Министерством просвещения и религиозных вероисповеданий в размере от 150 до 300 злотых. Утверждала стипендию только экспозитура № 2 2-го отдела ГШ ВП.

Особое значение в «прометейской» работе отводилось подготовке офицеров-контрактников. Они набирались из национальной эмиграции и принимались на службу в Войско Польское главным образом для обеспечения национальных центров кадрами военачальников на случай, если бы там произошло контрреволюционное восстание.

В качестве первых офицеров-контрактников в 1921–1923 гг. были приняты грузины. В разные периоды их число в польской армии колебалось от 35 до 80 человек. Так, в 1922 г. по личному распоряжению Пилсудского в польские вооруженные силы на обучение было принято 42 офицера и 48 подхорунжих по контракту. Грузинские военные оставались в подчинении генерала А. Захариадзе — командующего грузинскими вооруженными силами эмигрантского правительства. Грузины проходили курс обучения в нескольких военных школах Польши: Инженерной и Офицерской школах пехоты, Центре обучения автомобильных войск, Высшей военной школе, Военном институте географии, Высшей артиллерийской школе, Школе офицеров и пилотов в Торуни, Корпусе контролеров Военного министерства. Центральной кавалерийской школе. Школе подхорунжих 6-го пехотного полка легионов в Вильно, Центральной школе младших офицеров пехоты.

Перед военным руководством Польши встала проблема определения статуса грузинских военных в связи с необходимостью выполнения 5-й статьи Рижского договора, запрещавшей поддержку организаций, имевших целью борьбу против другой стороны. «Грузинские офицеры, прибывающие в Польшу на обучение, были приняты как служащие демократического грузинского правительства», — значилось в сообщении МИД.

В 1927 г. (на основе обращения президента УНР А. Левицкого от 1926 г.) по контракту были приняты петлюровцы в числе более 30 человек, После этого существовали еще небольшие группы офицеров-контрактников из Азербайджана и Горного Кавказа.

Офицеры-контрактники подчинялись персонально высшим офицерским чинам среди офицеров контрактников своей национальности, а кроме того, экспозитуре № 2, которая решала вопросы о принятии на службу, увольнении или переводе офицера. Офицеры-контрактники принимались на службу в армию несмотря на возражения со стороны высших военных властей Польши, которые боялись, что они займут место соотечественников, не имея соответствующей квалификации и права быть допущенными к мобилизационной работе. Тем не менее благодаря проведению общей линии «прометейской» политики офицеры-контрактники по-прежнему использовались в польской армии.


1937 –1939 годы | Польский крест советской контрразведки | Агентурная деятельность на территории СССР