home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 5

Без вины виноватые

Вошел Таванн, но не один. Рядом с ним был еще один человек — капитан Монтескье. На лице маршала следы гнева, усы грозно топорщатся в стороны, рот перекошен. Капитан бледен, в глазах отчаяние, на лице — смущение.

— Подойдите ближе, маршал, — властно приказала Екатерина. — Сюда, к самому столу. Где теперь ваше войско?

— К югу от Парижа, государыня, и растянулось от Шартра до Фонтенбло, защищая столицу от внезапного вторжения врага.

— Как вы сказали, от внезапного вторжения? Вы полагаете, положение столь серьезно? Кто же, по-вашему, может напасть на Париж, если вожди гугенотов все в Ла Рошели?

— Не все, ваше величество, остались Д'Андело и Субиз. Они прибыли из Англии и теперь во главе войска двигаются с севера на юг в сторону Ла Рошели. Конде с адмиралом, по-видимому, их ждут, но в Пуату стоит герцог Монпансье, он не позволит им соединиться; уже сейчас гугеноты, боясь его, не смеют носа показать из Ла Рошели.

— Вряд ли Д'Андело сунется сюда, маршал, — проговорила королева. — По моим сведениям, у него недостаточно сил для того, чтобы взять Париж. Отправляйтесь лучше на юг, Немур говорит, будто Д'Асье движется из Прованса на помощь ларошельцам. Это так, герцог? — и она посмотрела на Немура.

— Совершенно верно, мадам. Необходимо встретить их на границах Гаскони, пока Конде не получил значительного подкрепления.

— Вы поняли, Таванн?

— Да, ваше величество.

— Отправляйтесь немедленно. Но прежде объясните нам, как вы упустили Конде. Кстати, кто это с вами?

— Капитан Монтескье, мадам. Они вдвоем с капитаном Лесдигьером должны были охранять западные ворота Бургундии и не дать, таким образом, улизнуть Конде и Колиньи, если бы тем вздумалось удирать именно этим путем.

— И что же сделал Конде? — спросила королева.

— Он именно так и поступил, — опустив голову, ответил Таванн.

— Браво, маршал, кто бы мог подумать! Вы, конечно, не могли этого предвидеть?

— Ему оставался единственный путь к спасению — через восточную границу Бургундии выйти на соединение с принцем Оранским. Именно на этом направлении я и сосредоточил свои главные силы, но часть войска все же послал на запад. И именно это место выбрали гугеноты для бегства из Нуайе.

— Почему, как вы думаете?

— Точно не знаю, мадам, но догадываюсь, что, будучи предупрежден о такой расстановке наших сил, он и сумел обмануть нас.

— Кто же предупредил его, Таванн? Уж не вражеский ли лазутчик завелся в вашем окружении?

Таванн молчал, не зная, что ответить.

— Господин Монтескье, а что скажете вы? — спросил король. — Чем объясните, что войско протестантов беспрепятственно миновало ваши кордоны и переправилось через Луару?

— С позволения вашего величества, — поклонился Монтескье, — я расскажу, как сие случилось, и вы поймете, что ни моей, ни вины Лесдигьера здесь нет.

— Рассказывайте. И помните, если вас уличат в обмане и пособничестве протестантам, сурового наказания вам не избежать.

С видом обреченного, Монтескье подробно изложил все, что произошло в тот самый день, когда выяснилось, что Конде с войском благополучно избегнул ловушки. Едва он закончил, как герцог де Немур тут же спросил:

— Где этот капрал сейчас? Вы допросили его? Почему не привели сюда?

— Ваша светлость, — ответил Монтескье, — капрал таинственным образом исчез на другой же день.

Это было правдой. Так приказал тому Лесдигьер, справедливо полагая, что вина в любом случае ляжет на капрала, а потому ему надлежит незаметно исчезнуть и, переодевшись в крестьянскую одежду, пробираться в Ла Рошель к своим собратьям. Только так он сможет избежать виселицы. Капрал так и сделал, и теперь «крайним», за неимением подлинного виновника, оказался Монтескье. Его тут же обвинили в том, что он не смог должным образом рассредоточить своих солдат по западной границе Бургундии. Он попытался оправдаться тем, что у него было мало людей, и тут Таванн, почувствовав, что сейчас примутся за него, заявил, что предупреждал обоих капитанов о городском ополчении Отена и Осерра, которое и надо было привлечь для защиты границ.

Таванн лгал. Такого приказания он не отдавал. Но если бы Монтескье сказал сейчас об этом, то, во-первых, ему бы не поверили, а во-вторых, Таванн впоследствии сжил бы его со свету, если до того король не отправит его на галеры. К тому же дело оборачивалось выгодной стороной и для самого Монтескье. Рассудив так, капитан, не моргнув глазом, ответил:

— Это так, но города не оказали нам помощи, а их старейшины объяснили это тем, что у нас достаточно и своих солдат, в то время как им самим нужны люди для отражения возможного нападения гугенотов.

— Это необходимо проверить, — произнес кардинал Лотарингский. — Если окажется, что дело обстоит действительно так, мы снимем подозрения с господина Монтескье. Позвольте, сир, я отдам необходимые распоряжения?

Король кивнул.

— Господин Нансе! — крикнул кардинал.

В дверях тут же показалось непроницаемое лицо начальника дворцовой стражи.

— Немедленно пошлите человека в Осерр и Отен. Пусть выяснит, действительно ли к их городским старшинам обращались с просьбой о помощи людьми солдаты, стерегущие западную границу Бургундии. Как только узнает, пусть тотчас возвращается.

Нансе поклонился и исчез.

Капитан почувствовал, как сердце его проваливается. Этого он не предвидел и в отчаянии взглянул на маршала, ожидая, что тот поможет ему, но лицо Таванна было безучастным, ни один мускул на нем не выдал ни его мыслей, ни его волнения. И Монтескье понял, что он пропал, если не случится нечто, что поможет ему выкрутиться из создавшегося положения. Между тем Карл Лотарингский продолжал развивать свою мысль:

— И тем легче будет перенести это подозрение на капитана Лесдигьера, ведь, по утверждению Монтескье, именно ему пришла в голову эта дурацкая мысль с дозорным отрядом. Не кроется ли за этим нечто большее? Не было ли это подстроено специально? Ведь Лесдигьер в прошлом гугенот! Кто даст гарантию, что он тайком не помогает своим бывшим собратьям по оружию и что все происшедшее — не его рук дело?

Монтескье сразу же понял, если Лесдигьера потянут к ответу, то, стараясь выгородить себя, тот расскажет, как он, Монтескье, бездумно оголил границу у графства Шароле во время ложной тревоги, а затем не бросился в погоню за гугенотами у моста Ла-Шарите, как советовал ему Лесдигьер, а стал дожидаться подхода Таванна, что и позволило гугенотам оторваться на значительное расстояние, а потом и вовсе скрыться за стенами Ла Рошели.

О том же думал и Таванн. Ведь Лесдигьеру ничего не стоит сказать, что вместо обещанных полторы тысячи солдат Таванн выделил им меньше тысячи. А когда сообщит, сколько времени они с Монтескье дожидались Таванна, то сразу станет ясным, что маршал особенно не торопился, в противном случае он смог бы догнать гугенотов у Пуатье или Сен-Максана. Дело в том, что солдаты маршала с его молчаливого согласия рассредоточились по деревням и занялись откровенным грабежом местного населения, ибо давно уже не получали положенного жалования и были голодны. На самом же деле их деньги лежали в сундуке у Таванна вот уже десять дней и вряд ли когда-нибудь перекочевали бы в карманы солдат.

И они оба, Таванн и Монтескье, тут же рьяно бросились в защиту Лесдигьера. По словам Монтескье выходило, будто бы затея с дозорным отрядом — дело рук его самого. Он не забыл рассказать о том, как католики Бургундии, вопреки желанию Лесдигьера, посылали своих людей за помощью к нему в отряд и как ни один из них не вернулся обратно, что и послужило причиной промедления в соединении отрядов обоих капитанов. Скорее всего, именно среди них были шпионы. Он упомянул также о том, как Лесдигьер рвался переправиться через Луару и броситься в погоню за Конде, но он, Монтескье, решил не рисковать людьми и дождаться подхода основных сил.

Таванн также постарался отвести подозрения от Лесдигьера, уверив собравшихся, что именно он, Лесдигьер, послал своих людей к нему за помощью, а также назвал имена тех, по чьей преступной халатности было упущено столь драгоценное время, когда Монтескье давно мог быть рядом с ним, и они бросились бы за беглецами.

— Ну вот! — вскричал Карл. — Я так и думал, что мсье Лесдигьер рьяно несет королевскую службу и совершенно невиновен, несмотря на недружелюбные высказывания не которых в его адрес. Полагаю, так думают все собравшиеся. Не правда ли, господин кардинал? Но, глядя на ваше лицо, можно подумать, будто вы только что побывали в руках у Демошареса.

Кардинал что-то пробормотал в свое оправдание, но его уже мало кто слушал. В конце концов, присутствующие уверились в полной невиновности Лесдигьера, и только Карл Лотарингский продолжал хмуриться.

Наконец, когда допрос был окончен, Екатерина сказала:

— Господин Монтескье, мы не снимаем с вас вины за содеянное, и отныне вы будете находиться под строгим наблюдением маршала де Таванна. Только героическим поступком во славу римско-апостольской веры вы искупите свою вину, и, когда это случится, мы снимем с вас все подозрения.

— Что же я должен сделать для этого, ваше величество? — пролепетал Монтескье.

— Убить одного из вождей гугенотов и принести нам его голову! — воскликнул Карл Лотарингский. — В противном случае вас неизбежно ждет наказание вплоть до отсечения головы. Вам понятно, капитан?

— Монсеньор, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть ваше доверие!

— Ступайте, господа, — махнула рукой Екатерина, — и помните, что король ждет от вас героических поступков во славу святой веры.

Оба раскланялись и вышли. Таванн тут же подозвал к себе одного из офицеров:

— Девальт, вы немедленно отправитесь в Бургундию. На дороге вы встретите всадника; убедитесь, что он едет в Осерр и Отен, и убейте его! Потом возвращайтесь, завтра мы выступаем на юг.

Офицер взмахнул шляпой и исчез.

— А потом? — спросил Монтескье. — Что будет потом?

— Это уже не ваше дело, капитан. Я буду действовать через своих людей. Вы же думайте, как лучше исполнить поручение, данное вам кардиналом. Это в наших интересах, как вы понимаете.

— Я убью этого Конде! — воскликнул Монтескье, сжав кулаки. — Клянусь крестом Иисуса, я убью его, мсье!

— Похвальное стремление, капитан, — криво усмехнулся Таванн, — но сначала доберитесь до него.

Когда Таванн и Монтескье ушли, кардинал продолжал «наступать» на Лесдигьера, ибо этот человек давно уже не давал ему покоя.

— Чего ради эти двое его защищают? — заговорил он. — Уж не думаете ли вы, государыня, что он и в самом деле столь чист, как они пытаются убедить нас?

Королева долгим взглядом посмотрела на него:

— А почему бы мне так и не думать, ваше преосвященство? Всем известна ваша давнишняя неприязнь к этому молодому человеку, вот вы и ищете теперь повод обвинить его в вероломстве. Прошлое давно забылось, сейчас он католик, добрая половина королевства ежедневно меняет веру, чего же вы хотите от него?

— Но задумывались ли вы над тем, что послужило причиной к такому шагу с его стороны?

— Лесдигьер искренне любит своего короля и его семейство и, не желая конфликта с ними, а также заботясь о своей будущей карьере, сменил вероисповедание. Что же тут странного, господин кардинал?

— Причина его отхода от прежней религии совсем другая, — настаивал кардинал. — Он собирался жениться на своей любовнице, у которой убили мужа, но, не будучи католиком, не мог этого сделать. А узнав, что она обладает большим состоянием, доставшимся ей по смерти мужа и родного дяди, он тут же принял мессу и женился на ней.

— Ну и что же? — пожала плечами королева. — Вам застит глаза его теперешнее богатство, что вы так ополчились на него? Быть может, вы мечтаете прибрать его к своим рукам?

Карл де Гиз не сразу нашелся, что ответить. Наконец выдавил из себя:

— Мои помыслы лишь о чистоте веры и устранении греховных мыслей и побуждений у некогда заблудших, но вновь обращенных в лоно римской церкви…

— Вы считаете это греховным побуждением? — рассмеялась Екатерина. — Да на его месте так поступил бы любой дворянин нашего королевства, включая сюда и вас, ваше преосвященство, или я не права?

Кардинал покраснел, голос его задрожал:

— Мадам, я не настолько глуп, чтобы, забыв о своем духовном сане, жениться на одной из фрейлин принцессы Дианы!

— Ну-ну, не сердитесь, — улыбнулась королева-мать, — это была всего лишь шутка, не более.

— Мадам, мне, как вашему министру, оскорбительны подобные высказывания в мой адрес, и я прошу вас в дальнейшем почтительнее обращаться с кардиналом Карлом Лотарингским.

— Что?! — королева вскочила с места, глаза ее засверкали гневом. — Да как вы смеете! Вы забываетесь, ваше преосвященство! Вы здесь только потому, что я этого хочу. В отличие от вас, я — принцесса Французского и Флорентийского домов и законная правительница этого государства, утвержденная самим папой!

— Государыня, я не хотел вас обидеть, — уже мягче ответил кардинал. — Я хотел лишь сказать, что мне неприятно ваше обращение с моей особой…

— Вы будете терпеть его до тех пор, пока мне и королю это будет угодно. В противном случае Его величество король Франции вас не держит!

— Кажется, настала пора прекратить вашу перепалку! — воскликнул король, стукнув по столу канделябром. — Стыдитесь, господин кардинал, и вы, матушка… ведь мы здесь не одни. — Он намекал на кардинала Бурбонского и герцога Немурского.

— Мы можем поклясться, что ничего не видели и не слышали, сир, — поспешно заверили оба.

— Теперь я обращаюсь к вам, сир, — произнес Карл Лотарингский, глядя на короля. — Меня все же беспокоит та легкость, с которой господин Лесдигьер стал католиком. Здесь что-то нечисто. Не мог он из-за денег, которых у него и так предостаточно, изменить вере своего отца.

— Вы опять об этом? — повернулся к нему король, и лицо его вспыхнуло гневом. — Какого черта вам дался этот Лесдигьер? Не допускаете, к примеру, вы, что постель мадам де Савуази настолько горяча, что кружит голову и заставляет переменить веру? Нет, клянусь Богом, если так и дальше пойдет, то всем гугенотам, которым мы предложили поменять вероисповедание и быть посему прощенными, незачем это делать. Поскольку господин кардинал не поверит ни одному из них и каждого отправит на костер только потому, что он когда-то был протестантом. Таким манером вы уничтожите половину королевства, ваше преосвященство, и добьетесь того, что вас некому будет кормить.

— Но останется другая половина, сир, и они будут подлинными сынами церкви.

— А кого вы пошлете в поход, — вспомнил Карл разговор с матерью, — если Филипп Испанский вкупе с папой вздумает превратить Францию во вторые Нидерланды? Или вы думаете, что выступите с десятитысячным войском против стотысячного войска Габсбурга?.. Оставим этот разговор. Совет окончен. Все свободны.


Глава 4 Два брата | Екатерина Медичи | Глава 6 Тень инквизиции







Loading...