home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА 14

ИРИФИ КОШАЧИЙ ХВОСТ

Тяжелые парадные створки, отделанные медью и анальежским скальным золотом, скрипнули и чинно отворились. Огонь в массивных фонарных клетях, свисающих из мрака потолка, словно коконы из исполинской паутины, загудел, заметался. Но негаснущие торфяные угли с Южных болот были надежно заперты в металлических светильниках, и пламени нечего было пытаться вырваться на свободу.

С малолетства Исгерд недолюбливала эти фонари. Чересчур они напоминали пыточные приспособления для преступников, укрытые в самых темных залах дворцовых подземелий. Всего раз она видела их ржавые покачивающиеся остовы, но и этого хватило, чтобы зловещий образ навсегда отпечатался в душе юной принцессы.

— Здесь закончат свой век враги нашего дома! — торжественно возвестил Этельстан, вставляя коптящий факел в настенное кольцо. Поздно вечером он привел сестру в катакомбы, якобы показать кое-что интересное, а на деле — поглумиться. — Видишь вон те рычаги? Если крутануть их, придет в движение старая цепь, удерживающая клетки.

— Но ведь под ними вода! — ужаснулась малышка Исгерд, оглядывая глубокий омут впереди. — Неужели найдутся преступления, за которые необходимо наказывать столь сурово?

— Ну конечно. — В голосе ее близнеца слышалось странное упоение, будто происходящее доставляло ему удовольствие. — В Тьер-на-Вьёр сыщется немало злодеев, достойных занять эти темницы. Кое-кто из них даже может попытаться в будущем убить тебя…

Черные воды узкой подземной реки плотоядно хлюпнули, и терновая принцесса испуганно попятилась от рукотворного каменного берега.

— Знаешь, какая кара полагается за покушение на членов королевской семьи? — распинался Этельстан, раззадоренный испугом сестры.

— Нет.

— Поведать тебе?

В ответ ее глаза лишь распахнулись шире. И принц, неспособный длить театральную паузу дольше, сдвинул колесо с четырьмя выступающими из оси рукоятками.

Тотчас механизм, поддерживающий пыточное орудие на весу, задвигался, толстая цепь заскрежетала безрадостно, рывком погружая пустую клетку в воду.

— Ай! — скорее выдохнула, чем вскрикнула Исгерд. Сердечко ее готово было остановиться и одновременно выпрыгнуть из груди.

Но веселящийся от души Этельстан вдруг громко расхохотался.

— Ох, Герда… видела бы ты свое лицо! Глазищи как два чайных блюдца — еще немного, и вылезут из орбит… — Падая на колени от очередного приступа хохота, он снова тронул злополучный рычаг, и ржавая цепь повторно громыхнула.

На сей раз дрожащая девочка лишь нервно зажмурилась. Воображение или древняя память терновника живо рисовали несчастных, оставленных умирать в этой страшной комнате: вот сломленные обессилевшие узники молят о пощаде, тянут руки из стылой глубины. Неужто брат не видит их печальных мертвых глаз, не слышит стонов?

— Да никого здесь не пытают, дурочка, уже много десятков лет… — заверил принц, отсмеявшись. — Но можем посадить в клетку тебя, чтобы проверить, так ли могущественна сила, превратившая твою кровь в чернила.

И, не дожидаясь растерянных возражений, он деловито двинулся к Исгерд. Но жестокой затее не суждено было свершиться, поскольку зычный рев глашатайских груб, возвещающий о возвращении королевской четы во дворец, отвлек обоих детей.

— Скорее! — Этельстан подскочил на месте. — Родители не должны узнать, что мы спускались сюда.

И, схватив ладонь сестры, поволок ее прочь из подземелий, позабыв вернуть клетки на прежнее место. Исгерд бежала за братом, оступаясь и оскальзываясь, изо всех сил пытаясь утихомирить разгневанную колдовскую силу, желающую впиться ему в плечи.

С тех пор она давно научилась ею управлять, но еще не раз ее неразумный близнец оказывался перед лицом страшной опасности, будто намеренно доводя принцессу до крайней степени отчаяния.

Хотел ли он разозлить ее, чтобы поглядеть на терновую магию в действии? Или просто издевался над сестрой, как делают многие братья, лишенные общества других мальчишек и вынужденные дни напролет проводить в опостылевшей компании? Так или иначе, Исгерд не гневалась на принца. В ее представлении тот был просто чересчур озорным ребенком, в сущности, не желавшим ей зла. Не хотел Этельстан навредить и сейчас.

Придержав рукой тонкий полукруглый ободок, служивший символом власти до коронации, терновая принцесса чинно уселась на трон — такой же скользкий и неудобный, как вся мебель в этой величественной комнате. От колючих ломаных линий становилось не по себе, тепла болотного угля явно недоставало, чтобы прогреть гигантское помещение.

Но разве о тепле думали великие предки, возводя монументальный и мрачный Зал советов, выстраивая по периметру высоченные колонны, увитые шипастой каменной лозой? Стремились ли они к уюту, задумывая сводчатый потолок так, чтобы он вечно тонул в густом мраке, хищно нависая над головами присутствующих?

О нет, помещение это строили вовсе не ради мирных бесед, а чтобы наполнить души посетителей Тернового дворца всеобъемлющим благоговейным страхом. И надо отдать должное монархам, правившим задолго до Исгерд, они отлично знали толк в том, как впечатлить своих вассалов.

Впрочем, обитателей Ветряного царства никогда не было в их числе. Ветра веками жили скрытно и обособленно, никому не служа и не подчиняясь. Что же им понадобилось от будущей терновой королевы теперь?

Положив ладони на подлокотники, как того требовал обычай, Исгерд осторожно прислонилась к ледяной спинке трона — к концу переговоров спина точно одеревенеет от холода. Но едва ли низкие скамьи у стен, предназначавшиеся для королевских советников, многим лучше. Интересно, так ли неприветливы официальные залы ветряной цитадели или легкокрылая Вея Эрна вообще не принимает посетителей?

Среди тех, кто видел ее неприступный замок снаружи, не нашлось ни одного, кто не отдал бы должное его величию. Недаром это был одновременно и замысловатый чертог, состоящий из сотен башен, и Ветряное царство, в котором смогли бы укрыться все бураны Тьер-на-Вьёр, вместе взятые…

— Герцог Тьер-Лерана, Держатель королевских библиотек, Хранитель дворцовых садов и Почетный рыцарь Ордена колючей лозы — принц Этельстан тьер-на-вьёрский, — возвестил герольд с апломбом, оборвав размышления принцессы и вызвав попутно удивленные шепотки в рядах завсегдатаев королевского собрания. И немудрено, ведь в Зале советов принц слыл редким гостем.

Занимая свободное место среди советников, Этельстан недовольно поморщился, словно собственные титулы были ему в тягость, и, сунув ладони в рукава традиционной для таких сборищ мантии, с любопытством уставился на вход для визитеров.

Обустроили его так, чтобы гости ступали в зал с дальнего конца и медленно приближались к трону, по пути обозревая давящее великолепие обстановки.

— Его светлость Южный верховный ветер, — вновь произнес герольд хорошо поставленным голосом, — Повелитель песчаных ураганов, один из четырех, правящих воздушным войском, Ирифи Кошачий Хвост. И его спутник, младший чистокровный Штормовой западный ветер — Вендаваль.

Не мешкая в зал вошли двое мужчин, вернее, влетели, не касаясь слепящего зеркальным блеском пола. И тут же Исгерд поняла, что древние архитекторы Тернового дворца просчитались, тщась надеждой, что на всякого чужака их обитель нагонит ужас.

Ветряные послы двигались плавно, уверенно. Меньше минуты потребовалось им, чтобы не спеша пересечь пространство бесконечного холла и замереть у нижней ступени трона. И ошеломленными они себя отнюдь не чувствовали.

Горделивый взор верховного ветра был преисполнен достоинства, когда он после поклона взглянул на бескровное лицо хозяйки чертога. В манерах его помощника также сквозила твердость, выдающая силу характера. Возможно, более несгибаемую, чем у ветра, названного Ирифи. Тем не менее он, как старший, держался впереди и даже на аршин приподнялся над землей, сложив пальцы в приветственный знак.

От такой дерзости по холлу разнесся возмущенный ропот: никто в Терновом дворце не смел перечить древним традициям, которые недвусмысленно требовали, чтобы народ, иноземные послы и придворные на торжественных мероприятиях всегда находились ниже, чем их правитель.

Ветрам также полагалось взирать на терновую принцессу, запрокинув головы. Но коротышка Южный ветер был так мал ростом, что и рядом с Исгерд не доходил ей до плеча, оттого позволил себе нарушить правило. Впрочем, и после этого хитрого маневра макушка Ирифи осталась ниже монаршей, потому принцесса решила не журить верховного — лишнее напряжение на переговорах ни к чему, — лишь приосанилась, насколько было возможно при идеально ровной спине.

Зато теперь она могла хорошенько рассмотреть крошечного посла — от черного с золотом длиннополого халата и тонкой тесьмы на шее до смешных остроносых туфель с загнутыми кверху носками.

Младший ветер остался у подножия трона, глядел почтительно и признаков неуважения не выказывал, потому удостоился более благосклонных оценок со стороны придворных мужей. Да и тонкая его кольчуга вкупе с алым плащом и сапогами выглядела куда представительнее легкомысленного одеяния верховного. Рыцарский образ дополнял подбитый бархатом широкий берет, который Вендаваль стащил со лба, едва его старший спутник заговорил.

— Терновая принцесса, приветствуем вас от имени Розы Ветров и всего Ветряного царства. Позвольте выразить благодарность за то, что согласились нас принять.

В ответ на легкий кивок Вендаваль взмахнул рукой, и по обе стороны от трона появились тяжелые сундуки.

— Здесь чистейший горный хрусталь из стеклянных пещер под ветряной цитаделью. А еще драгоценные ткани, сотканные лучшими умельцами моего народа. Примите их в дар как символ расположения Розы Ветров. — Голос у него оказался спокойным и мягким, но какая-то печальная нотка не давала Исгерд покоя.

Правда, тревожные раздумья скоро отступили. Горный хрусталь в Тьер-на-Вьёр ценился на вес впятеро дороже золота за способность ловить солнечный свет и на долгие годы сохранять его в своих колдовских гранях. А из ветряных тканей получалась одежда, защищающая не только от холода, но и от острых наконечников стрел, — щедрые подношения, как ни крути.

— Благодарю, — сдержанно ответствовала принцесса. — Чему же я обязана такой приязни Розы Ветров?

— Коронации, разумеется, — тотчас оживился Ирифи. — Мы явились накануне, чтобы пожелать вам долгого и мудрого правления. А заодно удостовериться, что новая терновая владычица восстановит справедливость относительно наших престолов.

— Справедливость? — Белесая бровь принцессы поползла вверх. — Разве мой народ как-то ущемляет права жителей Ветряного царства?

Собеседник ее словно ждал этой фразы. Напустив на себя сокрушенный вид, он опустился на ступеньку и произнес:

— Сотни сотен лет ветра усердно дуют над Терновым королевством, принося на своих крыльях снега и дожди, приближая весеннее тепло, навевая осеннюю погоду и сохраняя таким образом природный порядок вещей. И ни разу мы не удостоились благодарности, в то время как терновым королевам народ воздает почести, а границы их владений с каждым веком расширяются. Честно ли это? Как верховный, я понимаю: до сих пор ваши подданные пренебрегали нами по незнанию. Но настал час изменить сие.

— Какой прок ветрам в том, чтобы тьер-на-вьёрцы их славили? — озадаченно протянул один из седовласых королевских советников. — Или Роза Ветров возжелала, чтобы ей молились, словно богине из храма?

Такое предположение позабавило почтенных старцев на скамьях, но отнюдь не южного верховного. Наморщив лоб, он поглядел на них пристально, с затаенной неприязнью. Но, наткнувшись глазами на бледное лицо принца, живо овладел собой и состроил вежливую улыбку.

— Вовсе нет. — Маленькая ладонь клятвенно прильнула к груди. — Ветра не настолько тщеславны, чтобы требовать святилищ в свою честь. Да и земельные наделы нам ни к чему: мы привыкли жить в поднебесье и до сих пор властвуем там всецело…

Исгерд насторожилась, предчувствуя неожиданный поворот его монолога.

— Но ветряная владычица мудро считает, что досточтимая терновая принцесса могла бы отплатить ей добром за долгие столетия безвозмездных трудов. А именно поделиться с Всей Эрной чарами после вступления в полноправные монархи.

— Что? — невольно сорвалось с губ Исгерд. — Вы просите каким-то образом разделить терновое волшебство? Должно быть, это шутка.

Обряженный в боевые латы Вендаваль смущенно потупился, но верховный Ирифи по прозвищу Кошачий Хвост подхватил с жаром:

— Понимаю, ваше высочество, подобное мнится невозможным, но у моей повелительницы достаточно способностей, чтобы перенять у вас частицу магии, если на то будет королевская воля.

Не обращая внимания на раздосадованный гул за спиной, он подобрался ближе к сиденью Исгерд и замер, пытливо приподнявшись на цыпочки. Но обнаружил на ее лице лишь крайнее недовольство.

— Вы ничего не получите! — провозгласила принцесса без обиняков. Чтобы принять решение, ей не требовались ни мнение советников, ни долгие переговоры. — Могущество терновника принадлежит той, которую древняя магия выбрала в качестве вместилища. Мне хранить ее до появления новой жрицы, и никто более не вправе претендовать на чары, покуда я жива!

— Разумеется, Роза Ветров предусмотрела, что наши претензии поначалу покажутся вам возмутительными. — Плоские каблуки остроносых туфель упрямо шаркнули по скользкому полу. — Но если задуматься, мы растрачиваем свою мощь на благо людей со времен начала мироздания. Не так уж самонадеянно попросить что-то взамен.

Оттолкнувшись руками от жестких подлокотников, Исгерд поднялась и шагнула навстречу зарвавшемуся ветряному послу. Нелепые притязания мнились ей бессмысленным набором звуков, впустую сотрясавших воздух.

— Вы, верно, не в себе, если явились к моему трону с подобной просьбой. Или безумна ваша владычица, раз снарядила своих подопечных за терновым колдовством, рискуя накликать мой гнев. Как бы там ни было, священная магия никогда не перейдет в руки непосвященного, я этого не допущу!

От вежливой дипломатии не осталось следа. Тон девушки сделался резким и воинственным. И тому была причина: ветряные наглецы покусились на самое ценное, что имелось у нее. Ведь благословение терновника для избранного было дороже семьи и всего королевства.

— Ваше право отказать нам, — согласился Ирифи, застигнутый врасплох яростным напором. — Но впредь ветра не станут выполнять свою работу задаром. Если тьер-на-вьёрцам понадобятся ливень или солнечное тепло, ждите, покуда само оно не явится в королевство!

Предупреждение пронеслось по холлу с порывом сухого горячего вихря. Советники похватали слетающие с голов островерхие колпаки и осуждающе зашептались.

— Прекрасно! — отчеканила принцесса, преодолевая последнюю ступеньку. — С этого и следовало начинать, чтобы выяснить: ни меня, ни моих подданных не устрашить угрозами!

Верховный ветер все пятился и, поравнявшись со своим помощником, застыл, бессильно сжимая кулаки. Вендаваль же будто стыдился высказанных спутником требований. Вздохнув украдкой, он неспешно склонил голову, чтобы не возвышаться над сошедшей с пьедестала Исгерд.

— Если кроме силы терновника, ветров больше ничего не интересует, предлагаю закончить. Передайте Розе Ветров мой категоричный отказ и просьбу не тревожить Терновый дворец по схожим вопросам.

— Как пожелаете… Надеюсь, это решение не заставит вас горько пожалеть со временем. — Полы драгоценного халата верховного взметнулись вместе с ним. Пространство над головами присутствующих вздрогнуло, загудело, и спустя миг в Зале советов поднялся настоящий песчаный шторм. Крохотные острые крупинки сложились в необъятную воронку, набросились на стены, заскрежетали по камню.

— Помогите! — завопил кто-то с дальней скамьи.

Но терновая принцесса не сдвинулась с места. Ее такими фокусами не пронять. Полная решимости и колдовской силы ладонь поднялась кверху, рассеивая бурю, призывая поданных к спокойствию.

— Прощайте, — кивнул коротко Штормовой западный ветер, растворяясь в воздухе следом за своим спутником. Секунда, и от послов не осталось следа. Только растревоженный огонь в ветряных светильниках мигал ошалело. Волшебный торф засыпало песчаной пылью почти доверху. Небольшие дюны покрывали пол и королевский трон, целые горсти набились в сложную прическу Исгерд. Принцесса уже собиралась вынуть шпильку и снять тонкую корону, чтобы вытряхнуть их как следует, но тут в гробовой тишине грянул истеричный старческий возглас:

— Стража!

А ведь и верно: куда подевались рыцари личной королевский гвардии? Может, их околдовали коварные ветра, чтобы напасть на терновую принцессу? В таком случае почему она до сих пор жива?

Но все смутные мысли вдруг отступили перед одной, гораздо более важной и навязчивой: Ирифи, Вендаваль… неужели они жили в Тьер-на-Вьёр во время правления Вей Эрны?

Разум будто очнулся от созерцательного оцепенения. Выходит, им известна правда, которую, возможно, не знает и сам Эйалэ?

Прожитые давно чувства Исгерд поблекли и осыпались, словно пыльца. Окутанная видениями прошлого, Изольда пошатнулась, взмахнула руками, стремительно теряя опору. И внезапно стены великолепного зала закачались в такт, растеклись, как жидкая глина. Обитый теменью потолок рухнул вниз, заливая мир чернотой, грозясь поглотить принцессу.

Спасаясь от бесплотного удара, Изольда припала к земле и окончательно провалилась в зыбкую ткань между своими снами и реальностью. А затем вынырнула из остывшей лохани: мокрая и дрожащая. Еще какое-то время морок не отпускал. Ослепленные глаза видели то гладко обтесанный камень королевского чертога, то отстраненное до жути лицо Этельстана.

Неприглядная простота давно небеленых стен трактира казалась наваждением, как и низкий балочный потолок с кисеей паутины.

— Вендаваль, Ирифи… — клокотало у Изольды в горле, пока кулаки молотили по воде. Холодные брызги летели во все стороны. Понадобилась целая минута, чтобы принцесса пришла в себя и перестала барахтаться как одержимая. Утонуть в полупустой ванной ей совершенно не грозило, а вот хозяин харчевни наверняка очень скоро обнаружит мокрые разводы на потолке этажом ниже.

Эта прозаичная догадка окончательно усмирила Изольду, и, вцепившись в бортики своей купальни, она выкарабкалась из нее и опустилась на пол. Голая спина мигом покрылась гусиной кожей, с волос противно закапало.

— Шторма и северные бури, почему так холодно?

Поднимаясь с колен, Изольда потянулась к поленнице, чтобы подбросить дров на каминную решетку. Единственная трухлявая головешка, которую она сунула в очаг перед тем как купаться, давно прогорела. Но внезапно в висках гулко застучало.

«Ну нет, — ладони упрямо стиснули голову, — на сегодня с меня хватит видений».

И, твердо решив отогнать дурноту, колдунья несколько раз медленно вдохнула. К сожалению, это не помогло: возвратившаяся пульсирующая боль эхом отдалась в затылке.

— Исгерд, оставь же меня в покое! — простонала Изольда, с трудом вставая.

И хотя в глубине души зрела догадка, что к ее слабости не имеют отношения ни воспоминания терновой принцессы, ни колдовство, разобраться с новой напастью Изольда не успела. Стоило сделать пару неверных шагов, как ее согнуло пополам безжалостным спазмом.

— Ох! — Из легких будто выбили воздух одним ударом, ноги подкосились. Неожиданная необъяснимая слабость нашла на колдунью. И следом за незримыми тисками, сковавшими тело, из ниоткуда к ней воззвал беззвучный голос, лязгающий, как удары кирки о твердый гранит.

«Слушай… Слушай… Слушай меня!»

Поначалу разобрать слова было непросто: они звякали невнятно и растворялись в болезненном биении крови в венах. Но постепенно звуки обрели поразительную ясность. Глухой стук в ушах, животе, горле множился и сам по себе складывался во фразы:

«Открой… Открой же дверь, Изольда!»

Мысленный приказ действовал подобно терновой магии, но власть его была намного глубже, ведь в отличие от колдовства он исходил извне, силясь смести, подчинить дух девушки. А она, вслушавшись, уже не могла выбросить навязчивую идею из головы.

«Встань! Покорись мне, сейчас же!»

Мешкать больше не было мочи. Спина вдруг выпрямилась, ноги сами понесли к запертой на засов двери.

— Нет! — воспротивилась колдунья, вспомнив наконец, что она совершенно голая.

Кто бы ни ждал в коридоре, предстать перед ним в таком виде не хотелось.

— Изольда! — донеслось снаружи, и принцесса сквозь озноб различила голос Лютинга. Низкий, встревоженный, он громыхал взаправду, не хоронясь по углам ее измученного разума. — Слышишь меня? Отвори!

Ответить она не могла. Да и вообще сделать хоть что-нибудь, кроме как вцепиться дрожащими пальцами в тяжелую задвижку. Бесплотный зов в голове требовал избавиться от нее, и колдунья обязана была подчиниться.

— Проклятье! — вырвалось у принцессы, когда деревянная перекладина отъехала в сторону.

Опрометью Изольда бросилась к постели, схватила свой плащ и завернулась в него по шею. Как раз вовремя, чтобы успеть спасти положение.

— Что здесь происходит? — воскликнул Таальвен Валишер, переступая порог и первым делом замечая перекошенное лицо Изольды. — Мы услышали шум.

О, как походил этот рычащий тембр на другой — беспощадный, диктующий ей минуту назад, что делать. Колдунья едва сдержалась, чтобы с визгом не отскочить в угол.

— Ты тут с болотным королем схватилась? — поцокал языком вошедший следом Хёльмвинд. — Или с его мертвыми невестами?

Как водится, он поначалу не обратил внимания ни на бледность, ни на взъерошенный вид Изольды, куда больше заинтересовавшись учиненным ей беспорядком. И, лишь обогнув лужи на полу, устремил взор на виновницу потопа.

— Кажется, Мак Тир не преувеличивал, предрекая, что не стоит оставлять тебя наедине с колдовством. Что стряслось?

— Я пыталась выбраться из видения Исгерд, — сипло выдохнула Изольда, с облегчением отмечая, что горло ее отныне не сжимает волшебная хватка. — Всякий раз, как оно обрывается, мир сна буквально рушится на глазах, словно я падаю в пропасть. Оттого пробуждение всегда застает меня врасплох.

— Значит, ты уснула, — уточнил Лютинг, намеренно стараясь держаться от испуганной принцессы на почтительном расстоянии. — Что видела?

Вопрос мигом отвлек Изольду от тягостных раздумий и породил другие, не менее напряженные: как поведать спутникам, особенно Северному ветру, о событиях прошлого, не вызывая растерянности, недоверия и справедливого гнева? Едва ли верховный будет счастлив узнать об алчных притязаниях своих предков. И уж конечно, поставит под сомнения прочие открытия принцессы. Но выбора нет. Хёльмвинд, как и приморский королевич, заслуживает того, чтобы знать правду.

Собравшись с духом, Изольда тряхнула мокрой головой и несмело промолвила:

— Сегодня в воспоминаниях Исгерд я встретила двух знакомых, которых никак не ожидала увидеть… Это привело меня в смятение. Оказывается, много веков назад, во времена правления Вей Эрны и терновой принцессы, в Тьер-на-Вьёр жили Вендаваль и Ирифи…

Сию секунду горящие любопытством — зеленые и настороженные — прозрачные глаза обратились к Изольде.

— Наш знакомый Пыльный вихрь тогда был вовсе не выжившим из ума стариком, — осторожно продолжала она. — Его звали Ирифи Кошачий Хвост — Южный верховный ветер… Он прибыл в Терновый дворец по поручению Розы Ветров, встречался с Исгерд и угодил к ней в немилость…

— Полная чепуха, — перебил Хёльмвинд бесцеремонно. — Разум подвел тебя или терновая ведьма намеренно сплела паутину ложных образов. По-другому не объяснить.

— Но, учитывая долгие тысячелетия жизни, отведенные твоим сородичам, — принцесса плотнее укуталась во влажную накидку, — разве сложно предположить, что некоторые из них могут быть по-настоящему древними?

— Я говорю не о времени. — Северный владыка скрестил руки на груди. — Если б ты родилась ветрессой, то понимала бы: старший ветер не способен стать вихрем.

— Никогда?

Хёльмвинд отрицательно покачал головой. Было видно, что он озадачен и вовсе не так уверен, как желает показать. И все из-за невероятного предположения, пришедшего на ум. Но озвучивать его вслух казалось верховному нелепицей.

— Хёльм? — окликнула Изольда, наблюдая за тем, как неуловимо меняется выражение бесстрастного обычно лица. — Значит, верховному никак не превратиться в вихря?

— Только в сказках, — прозвучал нетвердый ответ. — Есть несколько поучительных сюжетов, в которых старший ветер в одночасье лишается силы за собственные промахи. В иных историях он продает ее или меняет на нечто более желанное у коварной ведьмы… — Но все это — выдумки для детей. И пока вы двое не ухватились за заманчивую идею, — он раздраженно сдвинул с места канделябр, забытый посреди комнаты дочерью трактирщика, — повторю: на практике совершить подобное превращение нельзя.

— Разве Роза Ветров не отняла твою силу? — резонно возразил Лютинг. — Может, и другая колдунья сумела бы…

Хёльмвинд досадливо поморщился, вспоминая, как легко удалось ветряной владычице лишить его мощи. Невольно пальцы потянулись к обманчиво хрупкому браслету на запястье. Но помыслить, что волшебный сюжет, знакомый всякому юному ветру с детства, оказался правдивым, было нелегко.

— Даже если допустить, что какой-то недотепа стал слабее по вине могущественной чародейки, случись подобное в наших с братьями и сестрой владениях, мы бы знали.

— А вдруг все произошло в другом мире много лет назад? — Голые ступни Изольды прошлепали по полу, оставляя мокрые следы. — Предположим, Ирифи служил верховным владыкой здесь, в Терновом королевстве, когда вас с Фаруной, Зефиром и Эйалэ еще не было на свете.

Чтобы уложить это в рамки привычных верований, Хёльмвинду пришлось бы в который раз порушить их, но и тогда осталась бы масса вопросов.

— Звучит безумно, — отозвался он. — Ведь в таком случае Ирифи по прибытии в наши края пришлось бы скрывать правду от собратьев долгие годы. Зачем?

— Может, он, как Тааль когда-то, не мог ею поделиться? Если на беднягу наложила чары сильная колдунья или колдун, вряд ли ему позволили бы болтать о них.

— Намекаешь на тьер-на-вьёр? — В мерцании огня тень от переплетенных пальцев верховного пауком вспрыгнула на стену. — Все равно получается несуразица. Если Ирифи насолил ей настолько, что ведьма превратила его в вихря, на кой ураган оставлять старика в живых? И почему Вендаваль до сих пор в полном здравии?

Раздумывая, принцесса пожевала губу. Догадки действительно звучали противоречиво.

— Кстати, о ветряной владычице. — Лютинг звякнул кочергой, хозяйничая у остывшего камина. — Если видение Изольды правдиво, то чудно, что Роза уверяла нас, будто все ее верховные мертвы.

— Наверное, в самом деле так полагала, — пожала плечами терновая колдунья. Обвинять Вею Эрну и тем самым ставить под удар верного ей Хёльмвинда не хотелось.

Но Таальвен Валишер был чужд ее дипломатичным стремлениям.

— Разве Роза Ветров, по ее собственным заверениям, не чувствует страдания и тем более смерть своих подопечных?

— Чувствует, — подтвердил северный владыка подчеркнуто безразлично.

— Значит, никакие уловки, будь то ложь или случайное неведение, не способны ее провести?

Ветер насупился, но все же ответил честно:

— Если кто-то из верховных погибнет, Вея Эрна узнает об этом сию секунду, находясь за тысячи верст. Ей не нужно видеть все своими глазами… к чему ты клонишь, Мак Тир?

«К тому, что она лжет», — красноречиво говорили желваки на скулах приморца. Но вправе ли Лютинг сейчас высказывать обвинения? Тому, что он верит путаным снам Изольды, нет разумных толкований. Да и ветра жестоко обвинять в вынужденном расположении к своей повелительнице. В конце концов, выбор у него невелик, а прошлое Исгерд вполне способно оказаться фальшивкой. Вот только Таальвен чуял: терновая принцесса не врет, как не могут лукавить бесповоротно прожитые образы, отзвуки, отпечатки…

— Так о чем ты толкуешь? — не желал сдаваться Хёльмвинд, и Изольда живо представила, как разочарует его финал ее сна. Следовало хорошенько обдумать дальнейший рассказ. В конце концов, он ни в чем не обличает Вею Эрну, всего лишь доказывает: с Исгерд у нее вышла размолвка. На том и надлежит остановиться.

Подтянув скользкую ткань плаща, из-за капюшона норовившую сползти с мокрой спины, принцесса встала между своим мужем и Северным ветром и проговорила как можно более миролюбиво:

— Таальвен имеет в виду, что разобраться во всей этой истории невероятно сложно, тем более вы не дослушали ее до конца. Но досказать я смогу не раньше, чем приведу себя в порядок.

— С тобой разве что-то не так? — Ледяной взор утратил запальчивость и прошелся по растрепанным волосам и голым коленям принцессы.

— Я не успела одеться!

Верховный хмыкнул, соглашаясь мысленно, что вид у Изольды действительно странноватый.

— Ну? — с нажимом вымолвила она.

— Что? — не понимая, чего от него ждут, Хёльмвинд уставился на Лютинга.

— Предлагает тебе выйти в коридор, — учтиво разъяснил принц.

На лице ветра наглядно отобразилось все, что он думает по этому поводу. Но Изольда была неумолима. Рывком отворив двери, она отчеканила:

— Ступайте прочь оба. И лучше немедленно, пока я не заледенела на сквозняке.

Как тут было прекословить? Мужчины, по очереди покосившись на нее, послушно потопали за порог.

— С какой стати она пошла открывать нам, едва вынырнув из ванной? — донеслось из темного холла, когда принцесса зашнуровывала рубашку. Голос принадлежал верховному. Затаив дыхание, она все ждала, что ответит на это Тальвен Валишер, но ее муж молчал, и сквозь заслон стен Изольда ощущала, как его неулыбчивые черты становятся еще задумчивее.


* * * | Терновая ведьма. Исгерд | * * *







Loading...