home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Полоски и гигиена

Существует множество причин, объясняющих наличие полосок на постельном белье. Собственно, на примере полосатых пижам и ночных рубашек можно представить себе всю проблематику «нижнего белья», т. е. одежды, которая соприкасается с телом. Почему эту одежду так часто украшают полоски и ленты разных цветов? К какому времени восходит эта традиция? Как она вписывается в долгую и совсем не линейную историю тканей в полоску?

Чтобы ответить на эти вопросы, нужно обратиться не столько к истории ткацкого производства и культурно-гигиенических практик, сколько к социальной и моральной символике. И здесь особое значение приобретает проблема цвета. Обратившись к ней, мы выйдем из круга идей, связанных с пейоративными полосками, и вернемся в мир «правильных» полосок, который мы пока видели лишь мельком, когда говорили об эпохе романтизма. Но сейчас речь пойдет о полосках совсем другого рода, и основным вопросом станет не их расположение (горизонтальное или вертикальное), но цвет и ширина, а главное — вновь и вновь возникающая проблема социальной нормы. На этот раз — в связи с гигиеной тела.


Начиная с эпохи феодализма и вплоть до «второй промышленной революции» (конец XIX века) одежда и ткани, соприкасающиеся с голым телом (рубашки, вуаль, кальсоны, простыни), могли быть или белыми, или неокрашенными. В некоторых монастырских уставах, например, специально оговаривалось, что одежда такого рода не должна быть «суровой», небеленой — это максимально точно передавало идею «нулевой степени цвета». Дело в том, что краски считались чем-то потенциально нечистым (особенно если они содержали вещества животного происхождения), более или менее бесполезным и уж точно нескромным. Они не должны были соприкасаться со столь интимной поверхностью, как кожа. На этом во все времена сходились приверженцы самых разных традиций: в XII–XIII веках — цистерцианцы и францисканцы (святой Бернар и святой Франциск отличались особой нетерпимостью к краскам и цвету), в конце Средневековья — авторы законов против роскоши, в эпоху Реформации — протестанты (известные своим неприятием всего цветного), во времена Контрреформации — католики (поскольку они были вынуждены принять некоторые протестантские ценности). Наконец, ту же тенденцию мы наблюдаем в эпоху становления индустриального общества, унаследовавшего в этом отношении, как и во многих других, традиции протестантской этики[71]. Таким образом, с XI по XIV век постельное и нижнее белье было либо белым, либо бесцветным[72].

Положение начало меняться после 1860 года, сначала в Соединенных Штатах и Англии, а потом и в остальной Европе. По мере освобождения от гнета протестантской этики, капиталистической морали и буржуазных ценностей производители и потребители товаров начали продавать и покупать нижнее и банное белье, постельные наборы и спальные костюмы, выполненные уже не из некрашеных или беленых тканей, но «в цвете» — явление это, поначалу незаметное, приобретало все больший размах, особенно накануне Первой мировой войны[73]. Этот процесс постепенного перехода от белого к цветному продлился больше века, причем эволюция происходила по-разному, в зависимости от типа ткани и категории одежды. Если в 1860 году голубая рубашка была чем-то немыслимым, то в 1920 году она уже была достаточно популярна, а в 1980 году стала банальностью (сегодня мужская голубая рубашка — обычная будничная одежда, она распространена даже больше, чем белая). При этом и том же 1860 году постель из ярко-зеленой или красной ткани нельзя было даже вообразить, и такое положение продолжалось не только в 1920-м, но и в 1960 году. Десять лет спустя ситуация изменилась, и сегодня такое белье встречается, хотя и не слишком часто. Таким образом, разноцветные ночные рубашки появились в результате последовательной эволюции, в случае же простынь и постельных наборов, напротив, произошел резкий скачок.

Итак, в каждой области переход от белого к цветному осуществлялся в своем ритме. Однако было два элемента, которые на промежуточном этапе использовались всюду: пастельная гамма и полоски. Собственно, нигде не наблюдалось резкого сдвига от белого к ярким и насыщенным цветам; всегда были промежуточные этапы, когда господствовали ткани в полоску и ткани, окрашенные в пастельные тона, будь то нижнее белье, полотенца или ночные сорочки. В истории одного и того же изделия бывали периоды, когда пастель и полоски мирно сосуществовали — цвет постепенно укреплял свои позиции либо за счет пастельных и ненасыщенных тонов, или же благодаря сочетанию (в форме полосок) белого и других цветов, также неярких оттенков. В обоих случаях начало этого процесса, т. е. период до 1920-1940-х годов, характеризовалось преобладанием холодных тонов[74].

Здесь надо отметить абсолютное, почти грамматическое соответствие между полосками и пастелью как в конце XIX века, так и в наше время (к другим эпохам и культурам эта аналогия неприменима). Пастельный цвет — не вполне цвет, цвет несостоявшийся, «цвет, не решающийся назвать свое имя»[75]. Полоски же выполняют сходную функцию, играя роль полуцвета, — цвет в полосатой ткани как бы усечен, перемежаясь с белым. И в том и в другом случае цвет оказывается как бы прибавочным знаком, почти как в геральдике, и хотя технически это разные вещи, у них одна и та же двойная функция — придать некую живость белизне и добиться чистоты цветовой гаммы. Полоски и пастель позволили освободиться от долгого засилья белых и небеленых тканей, не нарушая норм гигиены и социальной морали. Надо сказать, что все вышесказанное относится не только к тканям и одежде, сходный процесс происходил и в других областях, связанных с гигиеной, здоровьем и уходом за телом, как то: стены кухонь и ванных комнат, больничные палаты, плитка для бассейна, бытовая техника, посуда, туалетные принадлежности и упаковки лекарственных средств. Здесь также имел место переход от гигиенического белого к живым и разнообразным краскам при посредстве полосок и пастельных тонов.

Но вернемся к текстильным изделиям. Если посмотреть вокруг, мы увидим, что гигиенические полоски — порождение индустриального общества, нечто вполне далекое от полосок, о которых мы так подробно говорили, прочно обосновались в нашей повседневности. Мы все еще носим полосатые рубашки[76] и пижамы, пользуемся салфетками и полотенцами в полоску, спим на полосатых простынях. Полоски сохранились даже на покрытии наших матрасов. Будет ли самонадеянностью предположить, что эти пастельные полоски, соприкасающиеся с нашим телом, призваны не только сохранять его в чистоте, но и защищать его? И защищать не только от грязи и внешних воздействий, но и от наших собственных желаний, от нашего извечного влечения к нечистоте? Здесь снова уместно вспомнить о защитных полосках, полосках- фильтрах, которые мы упоминали в связи с заключенными и каторжниками.

Как бы то ни было, очевидно, что в течение долгих десятилетий обществом были выработаны определенные культурные коды, объединяющие полоски и гигиену. В этом отношении типичен случай с рубашкой и костюмом (в современном значении слова). Здесь установилась настоящая знаковая система, классифицирующая отдельных лиц и группы людей по социокультурному признаку, в зависимости от типа полосок на одежде: перемежают ли они белый с яркими или же с пастельными цветами, широкие они или узкие, вертикальные или горизонтальные, сплошные или прерывистые. Одни полоски считаются вульгарными, иные свидетельствуют о хорошем вкусе их хозяина, некоторые могут стройнить или выделять человека[77], другие — старить или молодить. Какие-то полоски могут быть в моде, а какие-то нет. И, как часто бывает, эти типы полосок используют друг друга, переходят в свою противоположность, позволяют отличать один социальный класс от другого, одну страну от другой.

В послевоенный период в западном обществе сформировались определенные конвенции. Там, где речь идет об одежде, соприкасающейся с телом, а также о некоторых видах верхней одежды, тонкие полоски бледных оттенков более популярны, чем широкие полосы контрастных цветов. Таким образом, та же рубашка и костюм в полоску могут быть характерны и для банкира, и для преступника, однако это будут разные полоски: в первом случае они будут тонкими и неброскими, во втором — широкими и бросающимися в глаза.

Полоски последнего типа принято считать вульгарными. В то же время, естественно, бывают особые места и обстоятельства, где безвкусица может намеренно выставляться напоказ, как «последний писк моды». Сегодня, например, многие женщины носят вещи в полоску, хотя в нашей культуре такая одежда считается скорее мужской. Некоторые ученые даже говорят о противостоянии между полосатым «мужским» декором и крапчатым «женским» (что отсылает к архетипической оппозиции длинного и круглого). Но это не абсолютное правило: если мужские трусы в горошек или в цветочек встречаются действительно нечасто, то обратное неверно. Многие женщины носят белье в тонкую полоску, и это вполне женственно и элегантно.

Итак, на протяжении XX века полоски на одежде приобретали все более разнообразные коннотации, с множеством нюансов. Конечно, эволюция затронула не только полоски, связанные с гигиеной и телом. Сложившаяся система значений была внутренне организована и обогащена за счет полосок иной природы. И здесь особое значение приобрели «морские» полоски.


Полосовать и наказывать | Дьявольская материя | Сине-белый мир







Loading...