home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


17

Выслушав меня, Селеста согласилась, что мыслю я весьма здраво. Истории ее обучали хорошо, и год основания здешней столицы она знала, и год катастрофы тоже. Выходило, город выстроили как раз после того, как канула на дно морское прежняя столица. Селеста даже припомнила что-то из уроков землеописания: говорилось, что место для нового города выбрали именно потому, что там образовался удобный глубокий залив, в самый раз, чтобы построить хороший порт, ну а королевский замок и сама столица встали на прочной скале, которая даже не пошатнулась во время великого землетрясения.

Чуть позже я отыскала в библиотеке старинные карты и атласы: любопытно было наблюдать, как век за веком менялись очертания суши! Нашлись там и копии совсем древних карт: на них наш берег выглядел совсем иначе, и, судя по его очертаниям, края здесь были весьма благоприятны для судоходства.

Выходило, я рассудила верно, но это-то было самым простым! А вот как отыскать место Силы… Что-то мне не верилось, будто беседка в самом деле выстроена именно там! Не бывает такого везения!

Старая Берта вспоминала одно предание за другим, но в них все больше говорилось о приливах и отливах, штормах и штилях, далеких островах и неведомых странах, и о русалках, конечно, а вот о феях не было ни словечка.

Сказки про фей знали Мари и Анна, но там они обычно представали добрыми волшебницами, помогавшими бедным сироткам обрести счастье и богатство. Правда, никогда не говорилось, что требовалось от бедняжек взамен, но на то они и сказки, чтобы не заострять внимание на таких деталях!

Я неутомимо перебирала том за томом из собрания Эрвина, откладывая в сторону те, что уж вовсе не годились, и отдавая Селесте книги, в наименовании которых мне чудился хотя бы намек на искомое. Но тщетно: она листала их и качала головой — это оказывались то травники, то алхимические трактаты, то жития Создателя… Кстати, а вот при взгляде на последние озарило Мари.

— Помнится мне, — сказала она, когда мы обсуждали находки, вернее, отсутствие оных, — когда я была еще маленькой девочкой, жил тут неподалеку отшельник. Он был хороший человек, добрый и веселый, совсем уже дряхлый. Староста предлагал ему перебраться в поселок, да и в усадьбу его приглашали, но он если и заходил, то разве что в гости.

— И пообедать, — добавила Берта.

— Ну а как же без этого? Платить ему было нечем, конечно, но он умел лечить и рассказывал всем, кому этого хотелось, как состряпать лечебный бальзам, какие травы помогают от простуды, а какие — от прострела… А еще все, особенно дети, любили слушать его истории о Создателе. — Мари помолчала, вспоминая. — Как-то так этот старик рассказывал… Словом, Создатель у него выходил не каким-то там непогрешимым и всеведущим, а обычным человеком, ну разве что наделенным волшебной силой. Вечно он влипал в какие-то истории, то смешные, то грустные, то опасные, с кем-то ссорился, с кем-то мирился, путешествовал по всему свету в поисках чудес и диковин, а еще не гнушался хорошенько поесть и выпить. И женщин тоже не сторонился.

— Эрвин говорил, что и при дворе прежде жил какой-то старик, который пересказывал житие Создателя примерно так же, — припомнила я. — Потом Лаура прогнала его. Но вряд ли это был тот же самый…

— Да, наш-то помер в тот год, когда я замуж вышла, — кивнула Мари. — Успел еще благословить. Но, может, при дворе жил его ученик? Или младший товарищ? Как знать…

— Ты к чему это завела-то? — перебила Берта.

— Да вот вспомнилось, старик говорил: Создатель на самом деле вовсе не создавал наш мир, а просто забрел сюда по дороге, — сконфуженно ответила Мари и поправила чепец. — Мы тогда смеялись, мол, как такое может быть, откуда он пришел-то, с неба упал, что ли? А старик сказал: будет вам хихикать, детишки, лучше головой подумайте. Вы вот живете на своем берегу, а как подрастете, выйдете в море, побываете на чужих берегах, может, новые откроете. Так и Создатель — ходит себе да бродит, идет куда глаза глядят. Только мореходы перебираются с острова на остров, а он — из мира в мир. Мы тогда, конечно, толком ничего не поняли, — добавила она, — а вот сейчас почему-то вспомнилось, как госпожа Марлин рассказала про другие миры.

— Надеюсь, Создатель — не фея, — пробормотала я.

— Не может такого быть, госпожа, — с жаром сказала Мари. — Он никогда ничего плохого людям не делал, ходил да смотрел, иногда что-нибудь исправлял, потом дальше шел… Еще старик рассказывал, что Создатель и на дно морское опускался, и жил там среди морских чудищ. Вот, наверно, я о русалках подумала, оно в памяти и всплыло…

— У нас ни о чем подобном не рассказывают, — припомнила я бабушкины легенды. — Вернее, говорят, что русалки ведут род от дельфина или тюленя и человека, возможно, как раз Создателя.

— Старик говорил, Создатель был очень рассеянным, — таинственным шепотом произнесла Мари. — И частенько забывал запирать за собою двери… Мы тогда не поняли, что он имеет в виду, а я теперь покумекала и думаю: может, эти вот врата, через которые могут пройти феи, и есть незапертые двери Создателя? Тогда ясно, почему они просто так в другой-то мир попасть не могут, а только поднатужившись: поди, открой такую дверку, пуп надорвешь, чтобы только в щелочку пролезть!

— А что, мне нравится эта мысль, — сказала Селеста. — Если другие миры существуют и кто-то может путешествовать между ними, почему не счесть, что это и впрямь Создатель позабыл закрыть какие-то дверки? А потом их феи нашли и придумали, как пользоваться… Как полагаете?

— Может, так и было, а может, и нет, — вздохнула Берта. — Нам-то что с того проку? Мы не феи, и никакие двери нам открывать не нужно, а вовсе даже наоборот! Да и найти бы их сперва…

— Да, верно, — понурилась моя подруга. — Пойдем, Марлин, будем искать дальше. У меня уже, признаюсь, в глазах рябит, а мы просмотрели всего ничего! А вот будет обидно, если подсказка есть где-нибудь в середине книги, которую мы отложили за ненадобностью!

— Читать их все у нас времени нет, — вздохнула я. — Меня лучше пожалей: у Эрвина такой почерк, что, не будь он лебедем, я бы сказала — пишет, как курица лапой!

Мы обменялись невеселыми улыбками и вернулись к делу, каждая к своему. Снова зарядил дождь, мелкий, явно надолго. Рыбакам он не мешал, крестьянам тоже — в самый раз было после жары поля и сады пролить как следует, — а вот сухопутным странникам должен был доставить много хлопот. Я уж говорила, дороги тут сложные, и если дождь затянется, не миновать новых оползней, а уж скользко до того, что добрый хозяин не рискнет вывести коня на такую дорогу — того и гляди, бедняга ноги переломает!

Однако же охота пуще неволи, и еще три дня спустя — дождь то переставал, то принимался с новой силой, — в ворота усадьбы постучались измученные путники.

Лошади их едва переставляли ноги, две сильно хромали, да и всадники выглядели не лучше: промокшие до нитки, смертельно усталые и голодные.

Я с волнением узнала Ганса, верного слугу Эрвина, и мастера Йохана. Этот был совсем плох, он едва держался в седле, и коня его вели в поводу. Были еще люди из дружины Эрвина, кое-кто из отряда Герхарда и других принцев, их узнала Селеста, всего три десятка.

— Госпожа… — вымолвил Ганс, увидев меня, и чуть не сел мимо скамьи. — Живая… Никак, и впрямь колдовство!

— Да уж, без него тут не обошлось, — сказала Селеста, появляясь из-за моего плеча, и на этот раз бедолага пролил на себя горячее вино. — Не смотрите же вы на нас, как на привидения! Мы с Марлин пока еще живы. Отогревайтесь скорее да расскажите, что произошло!

— Я-то ничего, госпожа, — отмахнулся Ганс, — лучше прикажите за мастером досмотреть, худо ему. Я уж боялся, живым не довезем…

— Простыл, что ли? — насторожилась Анна, вытирая руки передником. — Ничего, это мы живо поправим!

— Простыл, куда без этого по такой-то погоде, но, скажу я тебе, это-то ерунда… — мрачно произнес тот и яростно почесал многодневную щетину. — Пойдем, вместе поглядим.

— Мари, пошли-ка за Бертой, — сказала Анна, нахмурившись. — Чует мое сердце, дело неладно! А вы, госпожи, обождите пока. Сперва надо всех обогреть и накормить, еще час ожидания погоды не сделает.

Я молча согласилась и повела Селесту обратно в библиотеку. Подруга моя еще прихрамывала, но ее израненные ноги уже почти зажили.

— Что-то случилось, — сказала она, тревожно заглядывая мне в лицо. — Почему приехали вместе бойцы твоего мужа и моего? И Андреаса, и других… И почему их так мало? Что стряслось с мастером Йоханом?

— Потерпи немного, и мы все узнаем, — ответила я, преисполняясь дурных предчувствий. — Сама вижу, что дело неладно, но если бы на хвосте у отряда висела погоня, Ганс крикнул бы об этом с порога и не вино начал пить, а занялся обороной, уж настолько-то я его знаю!

— Твоя правда, — вздохнула Селеста и, привстав на табурет, потянула с дальней полки очередной толстенный том, старый-престарый, в деревянной обложке с черными металлическими накладками и застежками, такой тяжелый, что она едва его удержала. — Смотри, какая древность! Интересно, что тут выгравировано? Похоже на какой-то цветок…

Обложка потрескалась от времени, и застежки отвалились вместе с ее кусками. Я уж опасалась, что до страниц и дотронуться не удастся без того, чтобы они не разлетелись в пыль, но пергамент сохранился весьма и весьма неплохо. Конечно, листать книгу все равно приходилось с большими предосторожностями.

— Что это за язык? — спросила я, присмотревшись к заглавию. — Похож на наш, но…

— Наверное, старинный диалект, — предположила Селеста, открыв другую страницу. — Кое-какие слова я узнаю, а другие совсем ни на что не похожи… А вот, гляди, пометка!

Надпись была сделана другими чернилами и другим почерком и гласила — насколько я сумела разобрать, — что эта книга суть копия копии древнего сочинения, записанного со слов потомков Генриха-Основателя в таком-то году от основания столицы. Самой этой книге было века три, не меньше, а уж о возрасте оригинала оставалось только гадать… Год-то был не тот, в котором построили новую столицу, куда как более ранний! Значит…

— Вот уж правда, древность! — воскликнула я. — Селеста, Генрих-Основатель! Уж не мой ли это прапрадед?

— Неужто повезло наконец? — прошептала она и с трепетом перевернула страницу.

— Ну, может, и повезет, если мы сумеем разобрать хоть что-нибудь, — вздохнула я, вглядываясь в полузнакомые слова. — Наверно, мастер Йохан мог бы помочь, но его пока трогать не стоит.

— Гляди, — Селеста вела кончиком пальца по строкам, — вот тут я кое-что могу прочитать. Это обычное вступление, дескать, в книге описана подлинная история, произошедшая… с кем-то или где-то, не пойму. А, нет, постой! Вот имя — Грегор, кажется? Кого-то из предков Герхарда так звали, я помню… А другое имя я никак не прочту.

— Не важно, — поморщилась я. — Давай лучше попробуем понять, пригодится нам эта книжища или нет? А то вдруг это просто легенда…

— А кто не далее как сегодня всерьез обсуждал такие вот легенды со служанками? — приподняла она брови, и я вынужденно признала ее правоту.

Селеста перевернула страницу и ахнула:

— Надо же! Такая старая книга и с такими картинками!

— Это гравюра, — вздохнула я: Эрвин научил меня разбираться в подобном, хотя бы поверхностно. — Уж тебе-то стыдно этого не знать.

— А разве оттиски делают на пергаменте? — удивилась она.

— Как видишь, делают, — кивнула я. — Эрвин мне показывал старинные гравюры в других книгах, даже цветные, правда, там они совсем маленькие, а эта… Да ты присмотрись, видно же, что буквицы прорисованы от руки, а тут…

— Да, здесь совсем по-другому, — согласилась Селеста, едва не уткнувшись носом в иллюстрацию. — Надо же…

На гравюре была изображена дама с гордым лицом (даже если художник пытался приукрасить его резкие черты, портрета красавицы у него все равно не получилось), с распущенными по плечам черными локонами, в пышном платье незнакомого фасона. Она небрежно опиралась на лапу неведомого косматого чудовища, обряженного почему-то в человеческую одежду; другой лапой оно по-хозяйски держало даму за талию. Эту композицию окружала рамка из стилизованных цветов шиповника, теперь я их узнала. Быть может, по колючим стеблям или листьям? Внизу вилась лента с надписью.

— Вот это слово не узнать сложно, — сказала Селеста, присмотревшись, — это «роза». А вот этот суффикс указывает на принадлежность к месту… ну, что-то вроде «-ский» или, раз это роза, то «-ская». Нор… норвудская роза, вот!

— А ты когда-нибудь слышала о таком месте? — спросила я.

— Нет, а ты?

— А я тем более.

Селеста перевернула еще несколько страниц, пытаясь разобрать, о чем говорится в тексте, но увы: она не знала старого диалекта, а по тем отдельным словам, которые ей удалось узнать, составить связную историю не получалось. Мелькали все те же имена, название страны или города, упоминались сестры, братья, и очень часто — кровь и роза.

А вот когда мы увидели еще одну гравюру, я невольно ахнула, совсем как Селеста недавно.

— Что с тобой? — насторожилась она, а я безотрывно смотрела на книжный разворот…

На нем была изображена та же черноволосая дама, только в платье попроще, и стояла она перед громадным деревом, нет, несколькими деревьями, чьи стволы сплелись в один! В точности как у того, что я видела в ледяном море! А под корнями, словно нарочно подчеркнутые художником, виднелись камни — деревья росли в их кругу…

— Листай дальше, — велела я, и Селеста подчинилась. — Погоди!

Тут была не гравюра, просто рисунок прямо посреди текста — непривычной формы кинжал без гарды. Что о нем говорится, мы расшифровать не сумели.

Предпоследняя гравюра изображала зимнюю ночь. Все та же дама вонзала кинжал в сердце женщины в белой развевающейся вуали, а на фоне огромной луны виднелись силуэты всадников на кошмарных конях…

— Думаешь, это нам как-то пригодится? — негромко спросила Селеста, заглянув в конец истории и обнаружив там что-то вроде традиционного «и жили они долго и счастливо».

— Вряд ли, — ответила я, — но ведьма говорила мне, что убить фею можно оружием, которое не принадлежит этому миру. Не принесенным из другого, а… как же объяснить? Знаешь, случается звездопад?

— Конечно, — ответила Селеста. — Это все равно как драгоценности отрываются от расшитого платья и падают наземь.

— Вот-вот. Только небо-то огромное, и расшито оно немаленькими камушками, — улыбнулась я. — Попадаются и куски металла, а из него можно сковать оружие! Вот им-то и можно убить фею…

— Думаешь, тут написано именно о нем? — Селеста нашла рисунок с кинжалом. — Похоже, Марлин! Смотри, тут кругом нарисованы звезды, и вот эта падает прямо на клинок… Только где нам-то добыть такое оружие?

— Такое нам и не нужно, — улыбнулась я и показала ей ножны со своим кинжалом. — Он родился в чреве огненной горы, закален морской водой и тоже, можно считать, не принадлежит надземному миру.

— Обсидиан? — узнала она, увидев клинок. — Его же очень сложно раздобыть!

— Только не под водой… хотя, конечно, и у нас он стоит недешево, — признала я. — Одним словом, ведьма уверена, что он годится для нашего дела.

— Ну конечно, теперь дело за малым — отыскать фею и прикончить ее… — вздохнула Селеста и снова посмотрела на сцену убийства. — Надо же, какая решительная дама эта… Норвудская роза! Интересно, за что ей дали такое прозвище?

— Уж явно не за красоту, скорее, за острые шипы, — честно ответила я. — А она никого тебе не напоминает?

— Я хотела спросить у тебя то же самое. Мне показалось, что она очень похожа на Герхарда.

— И на Эрвина, и на Клауса, словом, на братьев, — кивнула я. — Да и с моей тетушкой-ведьмой у нее есть что-то общее! Конечно, по такому портрету понять сложно, но…

— У этой династии фамильные черты очень хорошо прослеживаются, — перебила Селеста, — достаточно взглянуть на любой портрет в дворцовой галерее: если бы не костюмы и таблички, да не разная манера письма художников, я бы не взялась с ходу отличить, скажем, Рихарда Второго от Густава Седьмого!

— Сильная кровь, — согласилась я. — Ну что ж… даже если мы никогда не узнаем, что же приключилось с этой самой розой, у нас есть хоть какое-то подтверждение ведьминым байкам.

— Может, мастер Йохан все-таки сумеет прочесть эту историю? — предположила Селеста. — Или Эрвин, ты же говорила, он очень интересуется старинными текстами!

— Сперва его найти нужно, — вздохнула я. — Пойдем лучше, узнаем, что с мастером. Вдруг ты права, и он сможет разобрать хотя бы суть?

Времени уже прошло достаточно для того, чтобы вновь прибывшие немного пришли в себя, отогрелись, переоделись в сухое и заморили червячка.

— Как там мастер Йохан? — спросила я.

— Он пока спит. — Анна отвела глаза. — Прикажете позвать Ганса? Он вам обо всем расскажет…

— Конечно, зови, — кивнула я, и вскоре тот явился.

— Даже и не знаю, с чего начать, госпожа, — мрачно произнес он.

— С самого начала, — вздохнула я, забыв о том, что Ганс помнит меня немой. Бедняга сам потерял дар речи, но потом все-таки взял себя в руки.

— Ну, тогда, стало быть… — начал он, собравшись с мыслями. — Я видел, как сперва их высочества в лебедей обратились, а вы с госпожой Селестой за борт прыгнули. Хотел следом сигануть, вытаскивать, да меня матросы уже под руки ухватили. Сильные, мерзавцы, но я бы вырвался, если б меня свайкой по макушке не приласкали… Я, правда, скоро очнулся, вскользь удар-то пришелся, успел я головой мотнуть… Но увидел только, как лебеди улетают.

— В какую сторону? — тут же спросила я.

— Не до сторон тогда было, госпожа, — покаянно ответил он. — Если подумаю, так соображу, каким бортом корабль к солнцу был повернут, но это потом. Главное, птиц и след простыл. И вас тоже. Я слышал, шлюпку спускали, но нашли только косынку госпожи Селесты.

«Верно, она дала мне ее прикрыть шею, а я, видно, небрежно завязала узел», — припомнила я. Впрочем, до косынки ли мне было в те минуты? Ну а тяжелые платья, видимо, сразу пошли на дно…

— Ну а нас, всю свиту господскую, повязали, — продолжил Ганс. — Говорил я его высочеству: не дело всего с двумя телохранителями отправляться невесть куда невесть на чьем корабле! Ну и что, что братья рядом и зять? У вас, говорю, жена молодая, а вы… Эх! Не послушал… ни меня не послушал, ни мастера Йохана — тот тоже неладное чуял, да его высочество старика только высмеял!

Он в сердцах махнул рукой.

— Похоже, ты оказался прав, — медленно проговорила я.

— Ну да… Как на берегу очутились — мигом всех в подземелье отправили. Остальные наши бойцы уж там были. Не все, правда. Некоторые по кабакам да веселым домам отправились, пока господа на морской прогулке изволили прохлаждаться, это их и спасло. И нас, — добавил Ганс, подумав. — К тому времени, как пленных пересчитали, ясно стало, что недостача имеется. Начали искать… ну, об этом парни мне потом рассказали. Ну а они не вовсе бестолковые, и хоть были уже навеселе, сумели скрыться. Опять же и девки, и всякая шелупонь кабацкая предупредили, ищут, мол… И то, парни что, столицы не знают? Их любой укроет даже от стражи, не то что от каких-то чужаков!

— Постой, ты хочешь сказать, что на наших людей охотились бойцы Оллемана?

— Его, а чьи ж еще? И еще какой-то сброд… Я потом узнал, те корабли следом за Оллеманом пристали, вроде как сами по себе — то ли торговать, то ли на ремонт встать хотели. А оказалось, на них полным-полно отборных головорезов! Не иначе, бывшие каторжники, а может, пираты, — сказал он. — Ну, пока суд да дело, пока город прочесывали, наши парни утекли задворками на дальние окраины, в самые что ни на есть разбойничьи кварталы. Там, госпожа, и воровские компании собираются, и контрабандисты, и невесть кто еще. Туда даже стража без нужды не суется, а если потребуется, так сперва уговаривается с тамошними старостами, куда можно лезть, а куда не стоит. А если серьезного преступника ловят, его свои же выдать могут, случалось и такое. Чтобы, стало быть, беспокойства местным заправилам не учинять… Гхм, простите, увлекся! — откашлялся Ганс.

— Ничего, продолжай по порядку, — попросила я. — Да присядь, что ты стоишь столбом, устал ведь…

— Благодарствую, госпожа. — Он подвинул массивный табурет и уселся. — Словом, столковались наши парни с местными жуликами да бандитами. Те тоже озаботились: кому надо, чтобы в их городе чужаки орудовали? А, скажу я вам, ночная армия числом поболе королевской гвардии будет, да раз этак в несколько. Может, не так умела, ну да супротив таких же любителей железками в узких переулках помахать — в самый раз. — Он вздохнул. — В общем, проводили наших в надежное место за городом. Потом туда же ребята из других отрядов подтянулись, набралось их с полусотни или около того.

— Всего?! — ужаснулась Селеста. — Ведь у каждого из братьев был отряд… У одного Герхарда набиралось десятка три, никак не меньше, и это не считая прислуги!

— Так пришла беда, госпожа, откуда не ждали, — мрачно сказал Ганс. — Остальные, кто уже рыбам на корм пошел, кто в подземелье сидел, вот как я. Кто ж мог предположить, что аккурат перед коронацией зятек дорогой такую подлость учинит? Но то наша вина, признаю. Не доглядели, не упредили…

— Против колдовства не много бы вы навоевали, — вздохнула я. — И что было дальше? Как вам удалось выбраться?

— Дальше все было еще хуже, госпожа, — проговорил он, понурившись. — Мы толком не знали, что снаружи-то творится. Тюремщиков южане заменили, а они с нами вовсе не разговаривали. Миску помоев сунут раз в сутки, и довольно. Только через пару дней слышим, началось: то одних уводят, то других, а там и до нас черед дошел. Ну и… вывели нас на площадь и объявляют, значит, — Ганс кашлянул, — что мы с товарищами опасные заговорщики, а мастер Йохан — вовсе колдун-чернокнижник. Его отдельно от нас держали, а тут привели… ох, какое привели, под руки тащили, он на ногах не стоял!

— Отделали старика знатно, — подала голос Берта, невесть когда проникшая в комнату вместе с Мари. — Жить-то будет, но в его годы такое…

Она покачала головой.

— Сказали, что принцы наши были вовсе не принцами, — продолжал Ганс, — а подменышами. Настоящих, дескать, давно ведьма уморила, та самая королева-мачеха, только принцесса Элиза от нее и спаслась за морем. А потом себя не пожалела, но разоблачила злое колдовство! И вот, значит, осталась единственной законной наследницей престола, воссела на него вместе с супругом и теперь вершит правосудие…

Я переглянулась с Селестой: все вышло, как мы и предполагали!

— Ну а мы, пособники и подельники, подлежим казни, — закончил Ганс. — Вояк — на виселицу, чернокнижника — на костер. Наверно, болтаться бы мне в петле со всеми вместе, да и к соломе уже факел поднесли, да только наши парни вместе с ночными бойцами кинулись нас отбивать. Ох, скажу я вам, и свалка получилась… Как мы мастера Йохана умудрились вытащить, сам не пойму, не иначе как чудом! — Он покачал головой. — Уходили опять задворками да закоулками, еще скольких-то потеряли, некогда пересчитываться было, мы рассыпались да затаились… Собрались ночью в условленном месте — южане-то ночами по нашим лесам ходить боятся, а провожатых они не сыскали. Ну, мы раны перевязали да тронулись в путь. Припасов нам немного дали, даже коней привели, сказали, сочтемся… Не самые лучшие кони, но выносливые, добрались вот…

— А почему вы сюда отправились, а не к Герхарду? — спросила Селеста. — Туда ведь намного ближе добираться, и дорога лучше!

— Так, госпожа, за старшего я оказался, других командиров успели кого прирезать, кого повесить, кто в той свалке погиб, — угрюмо отозвался Ганс. — И людей моих оказалось больше, потому как я еще когда им велел ухо востро держать! Хоть не всех потерял, только тем себя и утешаю… А еще, — неожиданно добавил он, — вот не верилось мне, госпожа Марлин, что вы утонули! После того как вы зимой в буран сюда аж от владений господина Клауса пешком дошли… И волки вас не съели, и шею вы в овраге не свернули, и не замерзли, и после от лихорадки не померли… Не иначе, хранит вас что-то или кто-то. Может, колдовство?

— Да, — кивнула я. — Но я не ведьма. Я пока еще только учусь.

— Ну… как-то так я и подумал. — Ганс помялся. — Ну, ведьма или нет, а зла от вас никто не видел. И господин Эрвин ожил, и в доме повеселее стало… А эта самозваная королева заявила, что вы тоже создание злой чародейки и что вы нарочно утопили госпожу Селесту, потому как та наследника господина Герхарда ждала. Вот, чтобы изничтожить королевскую кровь окончательно…

Мы снова переглянулись.

— Это точно она, — негромко сказала Селеста. — Правда, Берта тоже с первого взгляда поняла, но… она меня видела лицом к лицу и могла понаблюдать за мной, а с Элизой мы едва словом перемолвились.

— Служанки могли донести, — ответила я. — Само-то по себе это ничего не доказывает, а вот слова о королевской крови… Очень уж знакомо.

— Верно. А еще — вроде бы всего немного переврано и недоговорено, а получилась совсем другая история, — вздохнула она. — Я, правда, выхожу невинной жертвой, братья-принцы тоже… Если я верно поняла, то, по версии Элизы, они уже давно мертвы… А ты — то ли помощница колдуньи, то ли ее порождение.

— А Эрвин, помнится, говорил в шутку, что его могут ославить чернокнижником, — вспомнила я. — За то, что вечно искал колдунов, скупал старинные книги… Только вместо него пострадал мастер Йохан, который разве что помогал разбирать научные трактаты, составлял справочники да готовил лекарства!

— Надеюсь, он поправится… — Селеста утерла глаза и спросила Ганса: — Как думаешь, вас могли выследить?

— По следам — вряд ли, госпожа, — вздохнул он. — Если б я эти края не знал, как свои пять пальцев, мог бы мимо усадьбы промахнуться! Не видно ведь ни зги, какие там следы… И собаки по такому дождю след не возьмут. Но если тут и впрямь колдовство замешано, тогда не могу сказать. Почем мне знать, как оно действует?

— Но вас наверняка видел кто-нибудь. Неужели все сидят по домам даже и в дождь?

— Ну, я уж старался вести отряд так, чтобы к деревням не приближаться, — серьезно сказал Ганс. — Только парни разок-другой вылазки делали за провиантом, потому как припасов у нас было всего ничего, а охотничьей снасти при себе вовсе никакой. Ну да несколько куриц да чуток капусты… авось сразу недостачи не заметили!

— Здешние не выдадут, — подала голос Мари. — Эти места всегда держались наособицу, а Ганса хорошо знают.

— Они-то не выдадут, а вдруг фея умеет мысли читать и поймет, если кто видел наших людей, но не говорит? — возразила Селеста. — А даже если не умеет, все равно наверняка эта самозваная королева отправит отряды и к Герхарду, и сюда. Если она допускает мысль о том, что мы живы… Да что там! Фея, уж наверно, может узнать, жив человек или мертв! Словом, эти места ей надо будет проверить в первую очередь, я верно рассуждаю, Ганс?

Тот молча кивнул.

— Что же, придется бежать и скрываться? — упавшим голосом произнесла Селеста. — Берта, не знаешь, послание моему отцу еще не…

— Что вы, — махнула та рукой. — Еще не один день пройдет, прежде чем верные люди туда доберутся. Потом считайте время на обратный путь… И еще неизвестно, явится ваш отец с подмогой или за вами одной кораблик пришлет. Или вовсе письмом ответит.

Селеста тяжело вздохнула и понурилась.

— Ганс, — сказала я, решив, что хватит разговоров, пора действовать. — Иди, отдохни как следует. Вряд ли погоня придет за вами по пятам, сам говоришь, едва мимо усадьбы не промахнулся, а они здешних мест и вовсе не знают. И хоть бы кто им ворожил — с ходу они дороги не найдут!

— Вы уж постарайтесь, госпожа, — обронила Берта.

Я осеклась, а потом медленно выговорила:

— А и постараюсь. А ты, Ганс, распредели людей. Тебе лучше знать, как тут обороняться в случае чего. Может, вовсе на маяк придется перебраться..

— Там нас голодом заморят, — сказала рыбачка.

— А море на что?

— Так к нему еще спуститься надо, а стрелы на что? — передразнила она. — Не выдумывайте, госпожа. Пусть сухопутными делами Ганс занимается, а вы — своими.

— Твоя правда, — усмехнулась я и встала. — Довольно на сегодня! И ты иди, Селеста, отдохни, на тебе лица нет…

— А ты?

— А я прогуляюсь в саду, — ответила я. — Подумаю. Мне хорошо думается под водой… я хотела сказать, под дождем.

Ганс, конечно, не заметил моей оговорки, а вот женщины заулыбались немудреной шутке. И то хорошо, а то совсем скисли, не дело это…

«А сумею ли я попросить дождь лить так, а не этак?» — подумала я и свернула к кабинету Эрвина.

Я часто заходила туда, рассматривала его рисунки, читала записи… просила совета. Мне всё казалось, что он где-то поблизости, вот-вот подойдет и обнимет меня за плечи или прикроет белым крылом, начнет рассказывать о чем-нибудь — когда он увлекался, у него сверкали глаза, а еще, бывало, войдя в раж, он забавно оговаривался и сам этому смеялся…

На этот раз я просто обошла пустой кабинет, по привычке поправила подушку на диване: когда я пожаловалась, что он жесткий, как лодочная скамья, Эрвин приказал принести сюда десяток пуфов и подушек, хотя я полагала, он сочтет это капризом. Но нет, он всегда был внимателен к мелочам…

Что это? Мне показалось, что под диваном я увидела краешек чего-то белого. Может, какая-то записка улетела со стола и оказалась там?

С третьей попытки мне удалось подцепить это белое кончиками ногтей — не хотелось двигать тяжеленный диван и тем более звать ради этого слуг, и я решила сперва попытаться достать записку сама.

Вот только это была не записка. Это оказалось белое лебединое перо.

— Ты мне что, знак подаешь? — шепотом спросила я, лелея перо на ладони. Как сейчас помню, накануне отъезда мы с Эрвином сидели здесь, он уговаривал меня ничего не бояться, ведь он будет со мною, а я привычно гладила его крыло… — У меня получится? Да, конечно, как же иначе!

Я воткнула перо в волосы, как дикарь с далеких островов, и вышла в сад. Если я могу договориться с морскими волнами и течениями, то должна справиться и с дождем!


предыдущая глава | Одиннадцать дней вечности | cледующая глава







Loading...