home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Рождение и смерть

— Нет, нет, убери. Я его не возьму. — Элена отвернулась от протянутого Гитой свёртка и пристально смотрела на шершавую плетёную стену.

— Господи, ребёнок-то не там, — усмехнулась Гита. — У тебя мальчик, красивый и здоровый, как я и говорила. Он, конечно, тощенький, дети зелёного тумана всегда такие, но на твоём молоке живо растолстеет, особенно если будешь есть хорошее свежее мясо.

Джоан, свекровь Элены, пренебрежительно фыркнула.

— Всем известно, май — неудачный месяц для рождения. Моя мать всегда говорила, что майского младенца не откормишь — слишком они болезненные. Если бы Атен меня слушался...

— Тише! Не говори такого бедной девочке, — проворчала Марион, но по обеспокоенному выражению её лица Элена понимала, что та согласна с каждым словом.

Крошечный домик свекрови наполнился людьми. Мать Элены, Джоан, Марион, Гита и две кудахчущие соседки — все столпились в единственной комнате вокруг лежащей Элены. Она снова чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в толпе на ярмарочной площади среди чужих ног и колёс.

Элена лежала на утоптанном земляном полу, руки и ноги у неё слишком отяжелели, чтобы двигаться. Над ней, поддерживая, промокая тряпкой потный лоб, склонилась мать. Она что-то тихонько ворковала, будто это её дочь была новорожденным младенцем. Спина Элены затекла и онемела от холода жёсткого пола. Когда боли усилились, женщины сняли её с высокой кровати, разгребли камыши, задрали юбку и уложили голыми бёдрами на сырую холодную землю — чтобы она смогла взять силу у матери-земли, породившей всех людей.

Так рожали много поколений женщин Гастмира, и Элена знала, что даже возражать против этого не стоит. Теперь ей отчаянно хотелось вернуться в кровать, свернуться клубочком от боли и отчаяния и никого не слышать, но она слишком измучена, чтобы подняться.

— Ну же, милая, — уговаривала Гита. — Знаю, ты очень устала. Но просто позволь ребёнку сосать, потом он уснёт. Ему нужно материнское молоко. А если ты боишься уронить малыша, я помогу его подержать.

Гита попыталась подтолкнуть хнычущего младенца к Элене, но та подняла руку, как будто защищаясь от палки.

— Уберите его, — всхлипнула Элена. — Мне он не нужен. Я не хочу его видеть.

Женщины заохали и принялись плевать на пальцы, чтобы защититься от зла, которое непременно придёт вслед за такими словами.

— Просто стыд такое говорить, — проворчала мать и больно ущипнула Элену за руку, как делала, когда дочь была маленькой и плохо себя вела, заставляя стыдиться перед соседями.

Она бросила взгляд на пустую колыбель, куда Гита уже положила веточку омелы и посыпала соль — чтобы ребёнка не забрали духи.

— Я знаю, знаю. Хочу, чтобы его забрали, — расплакалась Элена.

Мать испуганно перекрестилась и застонала:

— Пресвятая Богородица и все святые, спасите нас. Она не понимает, что говорит.

Гита трижды легонько ударила Элену по губам.

— Не говори так, они услышат и заберут ребёнка.

Джоан поджала губы.

— А я знала! Знала, что она никогда не станет хорошей матерью. Я предупреждала Атена, да разве он послушает? Вы же слышали, какие ужасные вещи она говорила ещё до того, как бедный ягнёночек родился. Одного этого достаточно, чтобы напугать младенца. Просто удивительно, что он не родился с двумя головами и хвостом.

— Она станет чувствовать себя иначе, когда ребёнок потянет её соски, — успокаивающе сказала соседка. Она похлопала Джоан по плечу, словно желая утешить в горе, причинённом такой бессердечной невесткой.

Женщины вытерли ребёнка, но Элена всё равно чувствовала от него вонь родильной слизи и собственной крови. Ребёнка не мыли водой. Детям не положено мыть руки, пока им не исполнится год, иначе им никогда не скопить богатства. Среди сотни других заповедей Джоан не раз напоминала Элене об этом за последние месяцы — как будто это могло хоть как-то ослабить её страх за ребёнка. Ничто не могло ей помочь. Мандрагора сделала всё, что обещала Гита. Она показала Элене конец сна, и теперь она уже точно была уверена, что обречена убить собственного ребёнка.

Элена лежала на холодном полу, пока Гита клочком соломы очищала кровь и слизь с её бёдер. В дом вернулась Джоан с маленькой ступкой в руках.

— Я только что рассказала своим пчёлам, что у нас в семье прибавление. Теперь нужно помазать ей соски мёдом и маслом. Пусть бедный малыш почувствует вкус, а пчёлы дадут ему силу и сделают характер лучше.

Элена почувствовала, как распахивают её промокшее платье. Она попыталась оттолкнуть, но мать крепко сжала ей руки, а свекровь грубо намазала воспалённую грудь липкой смесью мёда и масла.

— Масло даст ему доброе здоровье. А мёд защитит бедного малыша от духов. — Джоан мрачно покачала головой, как будто считала излишними все эти предосторожности, ведь Элена безо всякой причины искушает дьявола.

Они крепко держали Элену, и та не смогла оттолкнуть ребёнка. Она чувствовала, как крошечное личико прижимается к её груди, тепло щеки, движение. Мягкие маленькие губы сжали сосок, вызывая в её теле сначала волны боли, потом удовольствия — как Атен в их первую ночь. Её тело расслабилось от тепла крошечного свёртка, прижимающегося к голому животу. Элена высвободила руки, баюкая сына, и вся решимость не прикасаться к младенцу растаяла, как масло на солнце.

Но даже в этот момент, когда она навсегда полюбила своего драгоценного малыша, Элена словно слышала крик изнутри:

— Нет, нет, я не могу. Мне нельзя брать его на руки. Я причиню ему боль. Я знаю, так и случится. Я убью своего маленького сына.


Бобы. | Проклятие виселицы | cледующая глава







Loading...