home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Маленькая птичка  

Еще до того как Рафа провели в комнату Матушки, голова у него закружилась от усыпляющего тепла и тяжёлого запаха мускусного масла, которое Матушка Марго втирала в свои блестящие чёрные волосы. И хотя снаружи ярко светило солнце, ставни на окнах, как обычно, были плотно закрыты.

Комнату освещали насаженные на острия толстые свечи на стенах. Под острия слоями стекал, капая на пол, расплавленный воск, а стены, обрастая желтоватой плесенью потёков, как гниющее дерево грибами, с каждым днем всё больше покрывались жиром и становились неровными. На столе уже стояли бутыль вина и два кубка, а рядом с ними — подносы с холодным мясом, зажаренной птицей, сыром и фигами.

Раф догадывался, что Матушке стало известно о его появлении задолго до того, как он спрыгнул из седла на её конюшенном дворе. Щелчком унизанных кольцами пальцев она указала гостю свободное кресло на противоположном конце узкого стола, и Раф послушно опустился в него, оказавшись лицом к лицу с хозяйкой. Кресло Матушки, более высокое, чем у Рафа, было снабжено деревянными ступеньками спереди, чтобы крошечная женщина могла в него забраться. Хотя Раф знал — она всегда усаживалась до того, как Тальбот проведёт к ней гостя.

По правде говоря, слово "кресло" казалось для этого предмета слишком скромным, он гораздо больше походил на трон — спинку и подлокотники украшали резные фигуры, напоминавшие змей, раскрашенные жёлтым и чёрным с вкраплениями золота. Алые языки гадюк, свисавшие на проволочках, трепетали при малейшем движении обитателя кресла. Глаза змей были инкрустированы кусочками изумрудного стекла. По крайней мере, Раф предполагал, что это стекло — ведь даже Матушка вряд ли могла позволить себе настоящие изумруды. Зелёные змеиные глаза поблескивали в дрожащем свете свечей, словно следили за жертвой, сидящей в кресле напротив, вызывая у Рафа ощущение тревоги — казалось, змеи готовы в любую минуту броситься вперёд и укусить.

Мать Марго подвинула к нему бутыль, и Раф налил в свой кубок тёмно-рубиновой жидкости.

— Явился повидать свою голубку?

Раф вздрогнул от неожиданности, расплескав вино, и губы Матушки изогнулись в улыбке.

— Она... в добром здравии? — спросил Раф.

Матушка пожала плечами.

— В первую неделю была лёгкая молочная лихорадка, но уже прошла. Сильная девушка, эти полевые работницы всегда такие. И довольно неплохо работает, делает, что поручено. Нет! Не волнуйся, — Матушка подняла коротенькую руку, предупреждая вопрос, который он уже готов был задать. — Только уборка и тому подобное, никаких клиентов — до тех пор, пока мы не узнаем, какие у тебя на неё планы.

Матушка лукаво взглянула на него, вытащила из собранных чёрных волос украшенную камнем булавку и принялась выцарапывать грязь из-под острых ногтей.

— Дело в том, что я не могу вечно держать здесь девушку, которая годится только для уборки. У меня хватает женщин не первой свежести, клиентов у таких уже немного, так что они рады прибраться здесь вместо того, чтобы бродить по улицам. Они верно служили мне много лет, и я не могу выгонять их ради новенькой. Этой твоей девушке придётся начать зарабатывать деньги, причём немалые. Я очень рискую, укрывая здесь беглянку, когда Осборн назначил жирный куш за её голову. — Матушка Марго подвинула к себе деревянный поднос, воткнула свою булавку в крошечную тушку жареной певчей птички, изящно поднесла мясо к губам и целиком сунула в рот. Тонкие косточки хрустнули под острыми зубами. — Если её узнает кто-то из моих клиентов...

— С какой стати? — возмутился Раф. — До сих пор она ни разу не выбиралась из своей деревни, а деревенским, что приезжают на рынок, твои цены не по карману.

Матушка безмятежно улыбнулась в ответ, показывая на накрытый стол.

— Мы даём клиентам то, чего они хотят, а они за это платят. В Норвиче полно лакомых кусочков, шлюху здесь можно купить не дороже, чем кубок эля. Но при этом легко столкнуться с такими сюрпризами, за которые ты вовсе не платил.

Раф знал — так и есть. Что бы не говорили о Матери Марго, её клиентам не случалось, проснувшись, обнаружить, что украден кошелёк, или очнуться проданным в рабство на пиратском корабле.

Откинувшись назад в своём змеином гнезде, Матушка пристально наблюдала за гостем.

— Так что же ты собираешься с ней делать, мастер Раф? О ней уже спрашивали многие клиенты — с такими рыжими волосами она довольно заметна. Знаешь, как говорят мужчины — пламя сверху означает жаркий огонь внутри, и многие уже готовы платить хорошие деньги, чтобы утолить жажду.

Раф тут же вскочил на ноги.

— Сейчас же закрой свою грязную пасть!

Он выбросил вперёд руку, чтобы схватить её горло, но забыл о длинной золотой булавке. Раф вскрикнул — острие с безошибочной точностью вонзилось в его ладонь.

— Держи себя в руках, мастер Раф, — с довольным видом сказала Матушка, глядя, как он слизывает выступившую кровь. — Сядь. Налей ещё вина, съешь мяса. Голодные мужчины всегда действуют слишком поспешно.

Морщась от боли и гнева, Раф неохотно вернулся на место, оторвал кусок жареной утки и сунул в рот. Он продолжил есть в гробовом молчании, пока, наконец насытившись, не оттолкнул поднос.

— А теперь, — сказала Матушка, — давай говорить о деле.

Она говорила так спокойно, что если бы не ноющая от укола булавкой рука, Раф решил бы, что ему привиделась эта дикая вспышка ярости.

— Ты отправил сюда эту девушку, мастер Раф, зная, чем я занимаюсь. Что ж, должно быть, у тебя были на это причины. Ведь если бы тебя волновала только её безопасность, она сейчас могла бы уже быть во Фландрии. Но тогда тебе её не достать, верно?

— Не совсем так. Я думал только о безопасности девушки, именно поэтому и не пытался отправить её за границу. Пришлось бы ждать несколько дней, пока найдётся корабль, чтобы забрать её с побережья, а Осборн уже через несколько часов поставил в гавани свой дозор.

Матушка откинула голову, заходясь от смеха.

— Не пытайся меня надуть. Мы оба знаем — если бы ты заплатил, Тальбот мог провести на корабль хоть целый бордель, и никто бы не заметил.

Раф покраснел от гнева.

— Как может крестьянка, никогда прежде не бывавшая дальше полей поместья, позаботиться о себе в чужой стране? Умрёт через месяц — окажется нищей на улице, а то и чего хуже.

— Доят коров и работают в поле повсюду одинаково. Мы оба знаем — она легко нашла бы работу. Так что давай не будем зря тратить слова. — Матушка больше не улыбалась, глаза зло заблестели. — Ты хочешь, чтобы здесь она была у тебя под рукой. Но если остаётся у нас — пусть отрабатывает своё содержание. Я десять раз могла взять на место Элены кучу девушек, которые рады делать, что я им велю, за крышу над головой и еду.

— Ты мне должна, — рявкнул Раф. Да если бы не я — твоего брата повесили бы в Святой земле и ты никогда бы его не узнала. Я поклялся тебе, что никогда не скажу ему, кто ты, и до сих пор держал слово. Ведь мы оба знаем — как только Тальботу станет известно, что вы с ним родня, он сейчас же решит, будто он здесь хозяин. Он потребует долю от прибыли, и гораздо больше, чем просто долю.

Матушка улыбнулась, хотя её глаза оставались холодными и жёсткими.

— Не стану отрицать, эта старая обезьяна мне полезна. Но мы оба знаем, за прошедшие двадцать лет я сполна с тобой расплатилась. Я отдала жизнь за жизнь, и больше ничего не должна. Поэтому если твоя девчонка не принесёт мне хорошей прибыли, я её вышвырну. — Матушка наклонилась вперед и взяла с подноса фигу, не сводя немигающих глаз с Рафа, словно хотела убедиться, что он понял каждое её слово. — Наши родители умерли, когда я была ещё младенцем, а Тальботу не исполнилось и десяти. Как он и говорил тебе, отец успел отдать его капитану корабля в оплату долга. Меня взяли к себе дядя с женой, рассчитывая сделать служанкой, как только я подрасту достаточно, чтобы держать метлу. Но когда они поняли, что я никогда не вырасту, меня продали первому же человеку, согласному заплатить круглую сумму, чтобы спать с уродцем. Знаешь, некоторые мужчины хотят попробовать все типы женщин, прямо как те, кто, оказавшись на пиру, не успокоятся, пока не попробуют все блюда. Им по вкусу всё, что чересчур необычно или причудливо, — карлицы вроде меня, женщины без рук или ног, великанши, еврейки, мавританки или альбиносы. Некоторые мужчины думают, что если женщина выглядит столь необычно, то между ног у неё тоже что-то особое. — Матушка сжала фигу в кулачке так сильно, что по руке побежал сок. — Мне повезло, если можно так сказать. У человека, который меня купил, были деньги, и у его друзей тоже. А я не была дурой. Я поняла, что есть только два пути: сопротивляться, зная, что меня всё равно возьмут силой, или делать всё добровольно с улыбкой. Вытягивать из них каждый пенни, исполняя то, чего они хотели, и даже такое, о чем и мечтать не могли. С тех пор как мне исполнилось двенадцать, я выживала и богатела, предоставляя мужчинам то, что они желали, и порой это были такие желания, о которых у них не хватило бы духу рассказать на исповеди. Я узнала мужчин лучше, чем они сами себя знают, так что поверь мне, мужчина не станет прятать свою драгоценную цыпочку в лисьем логове, если не думает, что его курочка на самом деле - лиса. Так что, осознаешь ли ты или нет, мастер Раф, но раз ты привел эту девочку сюда, в публичный дом, значит веришь, что она может стать одной из нас.

Раф наклонился к столу, обхватив руками голову, пытаясь справиться с кипящей внутри яростью. Он чувствовал себя словно в ловушке между двумя готовыми к бою армиями. Он всей душой хотел сохранить Элену в безопасности, чистой и незапятнанной, такой, как увидел в тот день, когда привёл её к телу Джерарда. Но она изменила ему с Атеном. Раф мог представить каждую деталь. Он представлял это много раз, — какое-то поспешное потное лапание в вонючем хлеву или конюшне. И если она раздвигала ноги перед этим безмозглым юнцом, кто знает, не было ли у неё других?

Даже если и так, убеждал себя Раф, он простил бы Элену, если бы только она доверяла ему. Почему она не могла принести дитя к нему, если хотела избавиться от ребёнка? Ведь он предлагал ей, глупой девчонке, деревенской простушке, свою любовь и защиту, а она даже не снизошла до его предложения. Он знал, стоило только бросить Матушке несколько монет, и Элена была бы его, и он мог бы делать с ней всё, что угодно, и сколько угодно. Старой фурии нужны лишь деньги. Но даже сейчас, после всего, чем он рискнул ради Элены, он не мог этого сделать. Он не смог бы видеть на её лице гримасу отвращения, если бы она увидела его обнажённым, насмешку в её глазах, издёвку на этих пухлых губах. Он не мог заставить себя взять её силой, зная, что потом она его возненавидит.

Довольная улыбочка тронула губы Матушки. Она подвинула бутыль с вином поближе к гостю.

— А сейчас, мастер Раф, позволь мне поделиться с тобой своими планами на девчонку.


Вербена. | Проклятие виселицы | cледующая глава







Loading...