home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Поэтичность

В каждой разновидности сказки, а также и детективной истории, есть нечто поэтичное.

Об этом свидетельствует природа тайны: интенсивность, сложность схватывания сути из-за ее сжатости, видимость неразделимости, особая образность, заигрывание с абсурдом, фиктивный характер, кажущаяся отдаленность от действительности, неведомая, подозреваемая в ней перспектива, подчеркнутая одноразовость, тонкое равновесие, хрупкость, проблескивающее очарование миниатюры, с каждым новым поворотом ширящаяся область фантазии, филигранная тщательность оформления. Чем более странной кажется тайна, тем она поэтичнее.

В итоговом анализе детектив, как и лирика, — это художественная форма «я», монолог детектива-мастера, проявляемый в словах и поступках..

Действие часто начинается туманно с какой-то загадки. Оно с полной силой влияет на фантазию читателя, вызывает у него видения, часто проецирует отвлеченные от истинной жизни сказочные положения и картины. Поэтические пейзажи.

Русло, повороты действия оставляют широкое пространство для порханий игровой фантазии, более того? они определенно подхлестывают полет мыслей, предположений. И влияют на духовный мир читателя: вызывают страх, тревогу, волнение догадки, радость узнавания.

Чудо ли, что — ощутив родство жанра с поэзией — фантазия длинного ряда ее представителей привела их к детективу? Наиболее известные среди них Генри Лонгфелло, Эдгар А. По, Уолт Уитмен, Редьярд Киплинг, Оскар Уайльд, Г.К. Честертон, А.А. Милн, Дилан Томас. Они слагали поэтические мысли и чудеса с такой легкостью, на какую способны лишь чуткие к интенсивным формам творцы.

Играющий со звуками и буквами лирик черпал музыкальные решения в именах героев детективов. Рекс Стаут, не краснея, признавался в том, что имя сыщика Ниро Вульфа является откликом на имя Шерлока Холмса, на мелодию его звуков — е-о-о-е (Nero Wolfe — Sherlock Holmes), В Лекоке Эмиля Габорио и Фроже Жоржа Сименона рефреном повторяется тот же «мотив» Шерлока Холмса, как и в Бредоне Роналда Э. Нокса или Нобиле (Noble) Энтони Ваучера.

Поэт Г.К. Честертон признается: «Самая существенная ценность детектива в том, что это первая и единственная форма популярной литературы, в которой выражается ощущение поэзии современной жизни. Люди в течение необозримого времени жили среди могучих гор и непроходимых лесов, прежде чем обнаружили, что это может восприниматься поэтически. Справедливо предположить, что наши потомки в сумерках будут видеть трубы такими же темно-пурпурными, как вершины гор, и фонарные столбы такими же древними и привычными, как деревья, крупные города воспринимать как естественные и очевидные вещи, а детективные истории, несомненно, как своеобразную Илиаду. Право, кто не замечал, что в этих историях герой, то есть сыщик, проходит по Лондону одиноко и с такой же самоуверенностью свободой, как принц в сказке, разыгрывающейся на земле гномов, и во время этого непредвиденного путешествия омнибус блистает красками волшебного корабля. Огни города начинают сиять, как неисчислимые глаза множества джинов, как хранители тайн, к тому же тайн жестоких, таких, что известны писателю, но не читателю. На каждом повороте пути есть указующий на них перст. Фантастическими контурами взмывают ввысь трубы, словно издевательски сигнализируют лишь о разгадке тайны» («В защиту детектива»).

Второй детектив-мастер Эллери Куина, Друри Лейн, известный по представлениям трагедий Шекспира глухой и уже удалившийся от дел характерный актер, тоже видит в акте расследования полноту чувств, естественный материал поэзии: «Преступление, которое совершается с помощью насилия над чувствами, — самая утонченная форма человеческой трагедии. И специфическая кульминация ее — убийство... Бесчисленное количество раз я убивал на сцене... И теперь, словно дитя, впервые увидевшее чудо, обнаружил, что мир полон Макбетами и Гамлетами. До сих пор я повиновался мастеру, дергавшему меня за ниточки, теперь я ощущаю побуждение сам дергать ниточки в авторской игре, которая значительно величественнее, нежели драма... даже мой прискорбный изъян, — он дотронулся тонкими пальцами до ушей, — увеличивает мои силы, помогает сосредоточиться. Я лишь закрою глаза и уже впадаю в мир без звуков, следовательно, без мешающих физических факторов...» («Трагедия X»).

Связь детективной истории с музыкальностью выявляется из высказывания Жоржа Сименона, характеризующего состояние вдохновения: «Во-первых, напряженное настроение делает восприимчивым в отношении мелодических пассажей. Прежде чем начать писать, я уже знаю, будет ли это минорный или мажорный роман, построенный в виде фуги или сонаты. Андре Жид находил забавным, что под названиями своих романов я царапал карандашом нотные знаки»[27].


Элементы реальности | Анатомия детектива | Тайна — ведущая категория







Loading...