home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Тайна — дегуманизируется

Роман и новелла закономерно сконцентрированы вокруг человека, человек в них — властелин мира предметов. Однако в детективе традиционный порядок ценностей может нарушиться: изменится иерархия человека и предмета, человека и предметного мира. С самой вершины пирамиды человек может слететь вниз, а объект подняться над субъектом. В воображаемом положении одна капля крови, один отпечаток пальца, щель окна, которое забыли захлопнуть, разбитая ваза, сдвинутый с места ковер или картина, окурок сигареты, количество использованных спичек, время действия, кусок резины могут быть значительнее, чем выступающие в истории действующие лица. Следовательно, тайна дегуманизируется.

Такая нарушенная система ценностей, разумеется, свойственна не только детективу, но и сказке. Рыбак попадает во власть пойманной им рыбы. Мышонок спасает жизнь слону. Шапка делает человека невидимым. Волшебный плащ важнее полка солдат. Лягушка может стать человеком, а человек превратиться в лягушку. Власть волшебной палочки превышает королевскую.

В воображаемой империи нет сложившегося гравитационного переднего плана: человек, зверь, растение, предмет существуют в состоянии невесомости. И ценностную систему порой составляет искаженный протокол сказки.

Однако этот эффект осуществляется только тенденциозно.

Во-первых, предлагаемые для решения в качестве ключа предметы и обстоятельства сами по себе ничего не значат. Требуется человек — мастер сыска, — чтобы они обрели смысл, а запутанность их сменилась порядком. Детектив обычно начинается с миража, который смелость человеческого разума рассеивает, вновь позволяя нам увидеть привычный порядок, раскрытую связь вещей.

Ограничивает, а порой и нейтрализует такую дегуманизированную тайну утверждение некоторых авторов, что загадку надо искать в мире не объектов, а субъектов. Не в делах и обстоятельствах, которые превращают действующих лиц в марионеток, а в самом человеке. Это основное достижение французской школы. Еще Габорио говорил устами своего Лекока: «Я отбрасываю свою индивидуальность, чтобы влезть в шкуру преступника». Он не занимался сверхъестественными задачами. В этом смысле Жорж Сименон, как и другие авторы психологических детективов, является завершителем творчества Эмиля Габорио.

Не раз и гениальный сыщик Агаты Кристи по душевным побуждениям, осязаемой или предугаданной мозаике характера пытается реконструировать портрет преступника, как, например, в «Пяти поросятах».

В обычной детективной истории жертва не более чем опрокинутая пешка. В большинстве случаев мы вовсе не знали ее ранее или знали мало. Сказка по-настоящему начинается после регистрации трупа. Однако действующее лицо, предназначенное на роль жертвы, может оказаться и спасающим себя сыщиком.

Комедия Роберта Томаса «Бедняга Даньел» полна поворотов с сюрпризами: убийцей оказывается лицо, которому угрожали, а подозреваемый в убийстве человек становится сыщиком, — все происходит в рамках сильно психологической и самобытной сказки. Обмен местами жертвы, преступника и сыщика, их трансформация способствуют тому, чтобы читатель или зритель мог отождествить себя со многими выведенными фигурами. Это делает возможным, даже требует от автора изображать характеры более жизненно.


Тайна — ведущая категория | Анатомия детектива | Оригинальность как ценностная категория