home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Разгадка тайны: стилизованное решение

Своеобразная категория разгадки тайны стала неотъемлемым структурным элементом детектива, развила его в самостоятельный жанр. В романе или новелле нельзя продолжать ткать сюжет, когда судьба самых главных героев решена. Однако в детективе за окончательным завершением действия, определением преступника или даже его арестом следует объяснение, доказательство решения. Собственно говоря, это настоящая развязка, самая интересная и содержательная часть истории. Потому-то у мастеров жанра она всегда подчеркнута объемно. У Эллери Куина в «Решающем ударе» и в «Чуде десяти дней» объяснение занимает около трети всего произведения.

Загадка и разгадка — две стороны одного и того же явления. Загадка — негатив ситуации, разгадка — проявленная картина, позитив. И объемно они связаны, как корни дерева с его листвой; чем сложнее загадка, тем более длительного объяснения она требует.

Обычно о том, почему и как произошло убийство, рассказывает детектив-мастер в своем монологе чаще всего в библиотеке или кабинете, тактично изолированных от широкой публики, и, конечно, среди декораций из книг, символов анализа. Бывает, решение как самый характерный структурный элемент детективной истории (вместе с загадкой) получает особый пролог, предупреждающий читателя: сказка созрела для завершения.

Может случиться, убийца будет водить нас за нос, сам рассказывать историю от первого лица, как у Агаты Кристи в «Убийстве Роджера Экройда». Бывает, лицо, представшее перед нами в качестве сыщика, оказывается преступником, как в «Мышеловке». Случается, автор только разыгрывает читателя: в конце истории выясняется, что убийства и не было, все это шутка. Происходили и такие чудеса: преступника по всей видимости убивали, причисляли к жертвам, а когда, ко всеобщему изумлению, подозреваемых больше не оставалось, он снова возникал, как в «Десяти негритятах» Агаты Кристи. В другой же истории — «Восточный экспресс», — к немалому удивлению Эркюля Пуаро, ему пришлось иметь дело со многими виновниками.

В произведениях макулатурного толка за изобличением редко следует объяснение, разгадка в истинном смысле слова, доказательство правоты сыщика-мастера.

Интересно, что бывало и обратное: Дж.С. Флетчер в книге «Таинственный китаец» предлагает разгадку, но оставляет несшитыми нити действия.

Любимый, но не слишком часто используемый метод драматизации решения — введение интермедии между заключительным этапом действия и изобличением, решением. Это или носящее аналитический характер проигрывание убийства заново с участием всех подозреваемых, которое проводится в надежде, что в процессе этого преступник проявит неосторожность и выдаст себя, или запугивание убийцы, вынуждение его к признанию с помощью психологических средств, например обвинения близкого ему человека, и т.д. Такая интермедия — тоже элемент действия, присущего только детективу: стилевое средство, абсолютно чуждое технике романистов и новеллистов.

Обстоятельные объяснения, мотивировки и доказательства автора, собственно говоря, увеличивают реальность сказки, закрепляют неправдоподобное в вероятном. Детектив желает одновременно гарцевать на действительности и на вымысле. Вероятность сказочной ситуации помогает читателю отождествить себя с героями сказки.

Однако решение сказки фиктивно. Да и не может быть иным: в детективе все происходит согласно стилизованным законам вымысла — убийство, его расследование и, разумеется, доказательство вины преступника.

Анализу стилизованных картин действительности в детективе посвящен интересный труд П. Филмора «Расследование детективных историй». На основании мнения английского врача-эксперта автор доказывает, что описанные в произведениях Дороти Л. Сейерс, Джона Диксона Карра и Генри Уэйда убийства в действительности вряд ли могли быть осуществлены таким образом, как они утверждают. А побудительные причины убийств, запечатленных в некоторых детективных историях, он бросает на чашу научных весов психологии.

Профессор юриспруденции Мичиганского университета Джон Баркер Уэйт в своем эссе «Адвокат рассматривает детективный вымысел» приходит к подобным же выводам.

Их исследования предоставляют интересные данные, но если они написаны с намерением потребовать от детектива механического копирования действительности, то авторы основательно промахнулись. О вымышленном убийстве нельзя, невозможно написать полицейскую или судебную хронику либо протокол. Детектив должен выглядеть действительным лишь настолько, насколько является «настоящей» сказка в глазах читателя. Смелая мысль, дающая хороший эффект в стилизованных условиях сказки, литературно более приемлема, нежели выхваченное из полицейской практики наших дней настоящее криминальное дело.

Следовательно, не случайно история оканчивается обычно изобличением, объяснением сыщика-мастера. На основании доказательств, годящихся разве что для сказки, мало кого из негативных героев детектива смогли бы запрятать за решетку. Нередко их даже не арестовывают. Достаточно, если преступник будет изобличен с помощью веских аргументов сыщиком перед собравшимися действующими лицами и свидетелями. Ибо детективная история — это детективный аттракцион.

Некоторые авторы позволяют убийце самому покончить счеты с жизнью — таким образом отпадает необходимость добывать приемлемые для суда доказательства. Патер Браун после решения загадки считает достаточным, чтобы виновник покаялся, сделал признание. В жанрово чистой детективной истории первична вытекающая из тайны радость ее восприятия, и по меньшей мере вторично наследие приключенческого романа — охота на человека.

Хороший пример тому роман Агаты Кристи «Восточный экспресс», в котором Пуаро разрешает виновникам скрыться. Ведь еще Шерлок Холмс говорил: «Я думаю, есть преступления, о которых не упоминает закон и которые в определенной степени делают оправданной личную месть». Он охотнее соглашался перехитрить закон, нежели собственную совесть.

Истина сказки не всегда тождественна восстанавливаемой судом справедливости.


Изобличительные признаки: мозаика тайны | Анатомия детектива | Диалектика реального и ирреального







Loading...