home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Стилизованное расследование

В реальной жизни детективы-любители нагромождают оплошность на оплошность, совершают промах за промахом; пользуясь своей техникой расследования, они вряд ли могли бы схватить настоящего преступника. В жизни они не были бы способны соревноваться с профессиональными органами уголовного розыска, с их многочисленным аппаратом, вооруженным средствами современной техники. Расследованиями, ведущимися из удобного кресла, одними умозаключениями, впечатлениями, полученными от бесед и короткого осмотра места преступления, добиться успеха могут только убивающие драконов герои городских сказок.

Стилизованное расследование сосредоточивается на специфических элементах. Из всех материалов расследования оно отбирает скорее всего те, что литературно наиболее захватывающи, наиболее живо щекочут наше воображение. От остальных — которые в действительности необходимы для судебного разбирательства — оно капризно отворачивается.

Франсуа Фоска извлек следующие законы стилизованного расследования:

— Дело, служащее темой, основывается на тайне, кажущейся необъяснимой.

— Одно или несколько лиц — одновременно или друг за другом — попадают под подозрение, его или их считают виновными, ибо его или их обвиняют внешние обстоятельства.

— Осмотр места преступления: тщательное наблюдение за материально существующими и психологическими фактами дополняется показаниями свидетелей; после этого следует методическая аргументация, которая опровергает поспешно состряпанные теории. Тот, кто проводит анализ, ничего не выдумывает. Он аргументирует и наблюдает.

— Решение, которое полностью совпадаете фактами, внезапно и непредвиденно.

— Чем более необычным кажется дело, тем проще его решение.

— Если мы отбросим все невероятное, то, что останется, каким бы немыслимым оно не казалось на первый взгляд, будет правильным решением.

Из этих шести законов Фоски первые три могут применять полицейские в действительной жизни, однако четвертый, пятый и шестой — это уже характерная абстракция практики стилизованного расследования.

Эдгар А. По — деист; «Вселенная — это деяние Господа», — признает он в «Эврике». В «Тайне Мари Роже» он тоже упоминает о потустороннем происхождении порядка: «В моем сердце нет веры в сверхъестественное. Ни один мыслящий человек не станет отрицать двоицы — Природы и ее Бога. Бесспорно и то, что последний, творя первую, может по своей воле управлять ею и изменять ее...» Для него тайна — это разбитое зеркало божественного порядка. Путь детектива-мастера у него всегда настолько прям, что тот не может с него сбиться, обойти истину, он просто наткнется на нее. Им руководит недоступный познанию инстинкт.

Героиня Агаты Кристи Джейн Марпл — гений-инкогнито — еще более интуитивна. Она ведет расследование, опираясь на свое шестое чувство, на деревенские сплетни и память об аналогичных событиях. Обстоятельства убийства одного знаменитого врача заставляют ее вспомнить помощника бакалейщика, бросившего свою невесту и вскоре найденного отравленным. Исчезновение кольца находящейся проездом в провинции американской звезды напоминает ей странный скандал, когда неделю пропадала кошка их старого соседа. Она читает характеры. В деревне Сент-Мэри-Мид, как в капле — море, мисс Марпл находит весь мир. Автор так характеризует своего хрупкого детектива: «...какое-то родство связывает ее с бабушкой, которая тоже была старой дамой с розовыми щечками и белой головой, и, хотя вела изолированный викторианский образ жизни, всегда казалось, что она близко знакома с глубинами человеческого злодейства. Мы чувствовали себя ужасно наивными и доверчивыми, сколько бы раз бабушка укоризненно не спрашивала нас: „И скажи, дорогая, ты поверила тому, что тебе сказали? Я никогда никому ни в чем не верю...“»[49]

Полицейский аппарат Джейн Марпл составляют ее старые друзья. «У меня еще осталось несколько старых друзей, вам известно это? Друзья, которые знают многое. Ну, конечно, почти каждый из них глух, как пень, или слеп на один глаз... или уже не может ходить выпрямившись. Но что-то в них еще сохранилось. Что-то, скажем, здесь, вверху, — она постучала по своей седой хорошо ухоженной голове» («Пассажир во Франкфурт»).

Впрочем, инспектор Мегрэ тоже интуитивен. Его оружие — знание людей.

Эркюль Пуаро все сводит к часто упоминаемому им серому мозговому веществу. Его разгадки — чудеса человеческого всемогущества, точно так же, как и бравады доктора Гидеона Фелла, Ниро Вульфа, лорда Питера Уимси.

Интересно, что разум патера Брауна (в немалой степени благодаря религиозности Г.К. Честертона) озаряет проблеском «божья истина», и напротив, другого священнослужителя-сыщика, рационального раввина Дейвида Смолла приводят к результату тщательное обдумывание фактов и диалектика талмудиста.

Эллери Куин фанатично верит в познавательные способности человеческого разума. Переиначив слова Томаса Карлейля, он утверждает, что «расследование — это дистилляция молвы». И предлагает нашему вниманию слова, сказанные в Мюнхенском университете известным криминалистом двадцатых годов Хахманном: «Пользуйтесь своими глазами, пользуйтесь полученным от создателя серым мозговым веществом, но будьте осторожны. Ибо в преступности есть схема, но не всегда есть логика». Об этом напоминает Эллери Куин в «Тайне римской шляпы»: «Чистый разум диктует, что, когда в некоем уравнении проверены все возможности за исключением одной, эта оставшаяся возможность и будет истинной, каким бы немыслимым, каким бы смешным ни казалось это предположение».

Собственно говоря, это плагиат, взятая у Гегеля мысль, согласно которой истина «чем противоречивее, тем вернее, или другими словами: чем абсурднее, тем достовернее...»[50]

Эллери Куин ввел — опять-таки применять это можно только в стилизованном расследовании — и контрпробу в качестве венца доказательства: «Ничто не может быть допустимо, пока логически не доказано, что другие решения не выдерживают проверку умом» («Тайна Испанского мыса»).

Сыщик-любитель в детективе отличается от настоящего полицейского офицера еще тем, что для расследования преступления не пользуется техническими средствами. Он добирается до личности преступника исключительно с помощью собственных источников, логического метода или гениальных догадок.

Правда, Шерлок Холмс еще пользуется лупой и обращает внимание на следы ног, однако его последователи забираются в кресла, у них стилизованное расследование упрощается до обыкновенных размышлений. И когда Эллери Куин (который порой все же и сам снимает отпечатки пальцев, всегда нося с собой порошок для этой цели) в одном из детективов делает редкий жест и показывает читателю идеальное снаряжение сыщика-любителя, невозможно не заметить, что это только фокус.

«Пусть тебя убедит мой комплект инструментов! — улыбнулся Эллери. — Вот две дополнительные линзы, между прочим цейсовские, к моей карманной лупе. Как видишь, они сильнее обычных. Вот маленькая стальная пружинная рулетка длиной в 96 дюймов, на обратной стороне есть деления на сантиметры. Красный, синий и черный карандаш. Циркуль меньше обычного размера и ручка с симпатическими чернилами. Стеклянные трубочки с белым и черным порошком для проявления отпечатков пальцев, щеточка из верблюжьей шерсти и чернильная подушечка в коробке. Связка пергаментных конвертов. Маленький калибровый циркуль и пинцетик, который еще меньше. Складной зонд — его можно установить на любой размер. Булавки и иголки из нержавеющей стали. Лакмусовая бумага и две мини-пробирки. Швейцарский нож с двумя лезвиями, штопором, отверткой, шилом, пилкой и рашпилем. Сделанный специально для меня компас — не смейся. Не всегда приходится вести расследование в сердце Нью-Йорка... Красный, белый и зеленый шнуры — тонкие, как нитки, но чрезвычайно прочные. Сургуч. Мини-зажигалка — ее сделали по моему заказу. Ножницы. И, разумеется, хронометр, который изготовил один из лучших в мире часовщиков — швейцарец, состоящий на службе у германского правительства... Ну-с, как тебе нравится мой дорожный комплект инструментов, Уис?

Уивер скорчил недоверчивую гримасу:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что все это помещается в той до смешного маленькой алюминиевой коробке?

— Еще как помещается! Длина всего снаряжения меньше пятнадцати сантиметров, ширина — меньше десяти, вес не достигает килограмма. Коробка не толще обычной книги. И — чуть не забыл упомянуть — в одну из стенок алюминиевой коробки вставлено зеркало из венецианского стекла» («Тайна французской пудры»).

Рационализм сыщика-мастера, собственно говоря, вытесняет, делает излишним полнокровные действия. Нам интересны его мысли, а не дела. Следовательно, и его передвижения стилизованы. Он идет не от человека к человеку, не из одного места в другое, а от живого объекта к другому живому объекту, из одного места действия, подходящего для показа некоего обстоятельства, к другому.


Действие, прокрученное обратно | Анатомия детектива | Стиль







Loading...