home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


5

В школе Зоя была первой ученицей, но после седьмого класса забрала документы и пошла заочно учиться в техникум на бухгалтера и тут же устроилась работать на молокозавод. Их учитель, Пантелеймон Федорович, год ходил к ним домой, пытался повлиять на мать:

– Да вы поймите, Анна Михайловна, нельзя так. Зоя – очень способная девочка.

– Так она и пошла не в грузчицы, бухгалтером будет. Чем плохо?

– Не плохо, но не по её полету! – Пантелеймон так разнервничался, что стукнул кулаком по столу.

У Анны затряслись руки:

– Да ты про какой полёт это сейчас говоришь? Да они четыре года одну картошку едят, а ты про полёт! Пусть наестся до отвала, да оденется хоть немного, из дома выйти не в чем, вон, сапоги одни на двоих, а у неё нога на два размера больше! Думаешь, ей этот полёт нужен? Надо будет – выучится, а пока пусть на ноги встанет. Своим детям про полёты растолковывай. Пусть они у тебя в институты да в учёные идут. А у меня – безотцовщина, голодными бы не остались.

– Не могу тебя осуждать, Михайловна, пусть жизнь сама всё на свои места расставит. Но если вдруг Зойка дальше захочет учиться, уж поддержи, я подсоблю, чем смогу.

Зоя и сама хотела быстрее идти работать. Что говорить, деньги нужны были до зарезу. К немалому удивлению, её взяли сразу в бухгалтерию, посмотрели на табель, приняли во внимание, что уже в техникум поступила, и посадили в общий отдел, на учёт материалов. В комнате баб двадцать человек, не сказать, чтобы все к помощи открытые, но если спрашивала, то не отфутболивали.

Зоя и сама старалась разобраться, всё-таки училась всегда хорошо, ум у неё был острый, память цепкая. Приходила раньше других, за спиной у девчонок стояла, смотрела, как они ведомости заполняют, мелочам училась.

– А ты молодец, – хвалила ее Петровна, которую поставили над Зоей старшей, – к учёбе способная. Смотри только, от Ефимыча подальше держись, а то вмиг со своего места вылетишь. Если себя поведешь правильно, то всё нормально будет. Толковых не так уж много!

Соломон Ефимович служил на заводе главным бухгалтером всю жизнь. На фронт не попал по причине сохнущей ноги. Но та же самая нога не мешала ему присматриваться к каждой новой работнице своего отдела. Любил он женский пол, ох, любил, и это несмотря на почтенные пятьдесят лет, двадцать пять лет стабильного брака и троих уже подращенных детей. Соломон Ефимович успевал всё: и в бухгалтерии у него был полный порядок, и премии своим девчонкам выбивал, отрезы и ботинки к праздникам, при этом не обижал жену, относился к ней с показным уважением, но и Любка при нём была уже десять лет как.

Причем Любку ту Ефимыч поменял бы сто раз, и сам был недоволен таким вот положением дел. Но здесь Соломон оказался в капкане у собственных интересов. Раньше как было: пришла девчонка молодая в бухгалтерию, он её давай охватывать. Обучать, передавать опыт да знания. Как правило, чем-нибудь интересным для него такая учеба заканчивалась. Ну, а потом премия внеплановая, и жене дорогой подарок, вроде как искупление вины. Ко всеобщему удовольствию. А тут вцепилась в него эта Любка мёртвой хваткой. Да ведь, зараза, ещё и с женой его подружилась. В выходные вместе на речку, а там Любка и костёр разведет, и рыбу почистит, и котелок надраит. Где продукты его Фире купит, где подол нового платья подошьёт.

– Ох, и шустрая у нас Любаша, – радовалась Фира.

– У кого это «у нас»? – хотел спросить Соломон в ответ. Тоже, нашла подружку. А как скажешь? Деваться некуда. И как только он её до семьи допустил? Вот дурак. А Любка хитрющая, сама на Первомайской демонстрации вроде как случайно рядом с Фирой пошла. И чего он Фиру на демонстрацию потащил?

– И ведь везде поспеет, – не унималась Фира. – И работает хорошо? Правда, Соломон? Ты ж её хвалил. Уж ты её отметь. Может, грамоту какую к Новому году. И жалко её, страшненькая, волосики жиденькие, её, небось, и замуж никто не возьмёт. А ты её к нам приглашай. Вон, день рождения у тебя скоро. Она после праздника и посуду помыть поможет.

– Угу, – мычал муж в ответ.

Ну надо, влип! Соломон тоже уже понял и про жиденькие волосы, и про то, что не очень представительной внешности; вон Тонька пришла – любо-дорого смотреть, грудь колесом, коса в три пальца. Разве может Любка с ней сравниться? Да, работящая, и в бухгалтерии кумекает, туда шмыг, сюда шмыг. Но интерес же в жизни пропал. Попытался было Соломон попробовать с Антониной шашни завести, но не тут-то было. Это Фира далеко, а Любка вот она, рядом, тут же профком-местком собрала и давай девку песочить. Какая она такая да растакая, и что это она за цифры понаписала, да это же настоящее вредительство, да с этим разобраться нужно. Короче, ушла Тоня в библиотекари, больше про бухгалтерию и не помышляет, так напугалась. А чувствовал Соломон, улыбалась уже ему Тоня и краснела в его присутствии. У, Любка! У, зараза!

Зоя не сразу разобралась в расстановке сил. Почувствовала только со стороны Любови Ивановны особое напряжение.

– Что-то ты, девка, больно спрашиваешь часто, может, какая несообразительная? А к Соломону Ефимычу зачем в кабинет стучала?

– Так бумаги подписать же, – Зоя, ни жива ни мертва, никак не могла понять, что она сделала не так. А ну как выгонят! Петровна ей подмаргивает, а что моргает?

– Бумаги я подписываю, – Люба нервно поправляла подол юбки.

– Так Вы ж командировками занимаетесь? – Зоя никак не могла взять в толк, про что говорит Люба.

– И что? – чувствовалось, что у той лопалось всякое терпение.

– Так по материалке же документы!

Петровна уже подошла к Зое и давай её в бок толкать, девушка поняла, что нужно помалкивать. Да ей-то что? Больше ей делать нечего? Сам же Соломон в коридоре увидел Зою, сказал, что документы нужно срочно к нему занести. Так прямо и спросил: «Всё готово? Чего тянете? Быстро ко мне в кабинет». Вот прямо бери и тут же неси. Она и понесла, да ему в этот момент директор завода позвонил, срочно зайти приказал. Она к кабинету с папкой подходит, а он ключ в дверях поворачивает. И Люба тут как тут, нарисовалась! Зачем пошла да зачем пошла?

Но Зоя поняла, что как-то с этим вопросом здесь непросто, опять же Петровна предупреждала, а она забыла. Вот ведь клуша!

– Марья Петровна, а зачем он ей, он же старый. И хромой, и потом, у него же семья, – Зоя решилась задать все мучившие её вопросы во время обеденного перерыва.

– А у неё нет семьи, вот Любка к ним и приклеилась, – пыталась, как могла, объяснить Петровна. Она и сама Любку не понимала. Не осуждала, нет, чего теперь кого-то осуждать, после войны мужиков мало, на всех не хватает. Вот её муж с фронта живой вернулся, так на всю бухгалтерию одной и повезло. Осуждать других баб, Бога гневить!

– Так у неё же никаких прав нет, чего она выступает?

– Ой, девка, не наше это дело, приклеилась и приклеилась, где сейчас не хромых да не женатых найдёшь? Значит, её такая постановка дел устраивает, при чужой жизни жить, чужой жене портки стирать.

– Неужели стирает? – ахнула Зоя.

– Да это я так, образно, – махнула рукой Петровна, – а может, и стирает, с неё станется, за продуктами бегает, это я точно знаю. Да не наше это дело, пусть их. А Соломона нашего стороной обходи. Спокойней будет.

Зоя и обходила после этого случая кабинет главного бухгалтера по большому кругу. Соломон повздыхал-повздыхал и понял: опять Любка раньше него всё унюхала. А девочка-то хорошая, и умненькая, прямо на лету всё хватает, и старательная какая.

А Зоя и вправду была старательной, и зря бухгалтерию называют неинтересной и механической работой. Тут же ещё сойтись должно. Вон у Зинаиды из расчетного. Сколько свои простыни на счетах обсчитывает, столько разных чисел получается. Вот ведь старается вроде, а всё у неё нескладно. У Зои так не бывает, у неё всегда все красивым почерком, ровненько, всё сходится, дебет с кредитом идет, ничего не расползается, все цифры видит и помнит. Если кто-то что-то потерял, и идет клич по комнате:

– Девчонки, сорок семь копеек – цифра кому знакомая?

– Мне! – тут же откликается Зоя.

И учиться ей, как ни странно, было интересно. Сессии сдавала легко, не напрягаясь, и не заметила, как пролетело время, и вот она уже дипломированный специалист.

– В институт пойдёшь? – подталкивала Петровна. – Ты девица умная, вполне второго зама из тебя растить можно.

– Пока нет, нужно маме с Лёшкой помочь, а там видно будет.

– Ну, смотри, я тебя и так двигать буду, ты на голову других выше; потом, на тебя опереться можно – решения принимаешь, за них ответить можешь. Давай, трудись. И Ефимыч тобой доволен.

Это правда, и Ефимыч доволен, и с Любовью Ивановной Зоя подружилась. Та поняла, что Зоя никакой угрозы не представляет, работа и учёба у неё в голове, а после – бегом домой, за братишкой присматривать. Люба порой даже подкармливала молодую подружку:

– На, поешь, на выходных пекла. Худющая ты больно. Смотри, мужики худых не любят.

– Вы, Любовь Ивановна, прямо как мой брат, он тоже меня всё накормить норовит, переживает, что женихов не видать.


* * * | Территория чувств | cледующая глава







Loading...