home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add




4. Жизнь после «ЭЙМИ»: критическая рецепция, забвение и возвращение в русский язык

Включив «ЭЙМИ» в канон величайших модернистских романов, наряду с джойсовским «Улиссом», Эзра Паунд не покривил душой. В переписке с Каммингсом он продолжал и дальше восхвалять «великое творение» своего младшего друга. Чего нельзя сказать об остальных критиках — если и заметивших появление романа в 1933 году, то вскоре приглушивших свои голоса, предпочтя погрузить странный травелог о советском инферно в забвение на долгие годы и десятилетия[47]. Не помогли и вышедшие в 1949 году второе (с подзаголовком «Дневник путешествия в Россию») и в 1958-м (с тем же подзаголовком) — третье издание. Лишь к концу жизни автора его биографы вновь обратили внимание на «дневник»-роман поэта-авангардиста.

Э. Э. Каммингс. Автопортрет. 1920-е

Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов

В большинстве отзывов, появившихся вскоре после публикации «ЭЙМИ», отмечалось сходство прозы Каммингса с техникой Дж. Джойса, особенно с «Поминками по Финнегану», и Э. Паунда в «Кантос». В то же время, если сходства по духу для многих были очевидны, по букве стиль Каммингса отличался от всех остальных, в большей мере, за счет безудержного комизма и бурлескного словотворчества. Один из анонимных рецензентов остроумно заметил, что автор советского травелога «превозджойсит самого Джойса и перестайнивает саму Стайн»[48]. По мнению Э. Паунда, до Каммингса никому из прозаиков и писателей-путешественников не удавалось столь ярко передать ощущения индивидуума от столкновения с чуждой ему средой: «что-то случилось с нами. Мы забыли, что такое литература. Мы забыли, чтобы принять Советскую Россию в себя всеми своими порами, чтобы разложить ее по косточкам на страницах во всей ее славянской недостроенности, во всей ее достоевской неряшливости, доведенную до своего нынешнего состояния, без всяких отсылок к прошлому, без аллюзий, просто Россию 1920-х, в 1929-м… Эта фауна вся там. Эта среда обитания была ее средой обитания. Камрад увидел ее и услышал ее, и погрузился в ее тьму»[49].

Э. Паунд. Фотография 1930-х

Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов

Однако большая часть друзей Каммингса отвернулась от него, прочтя книгу, и переходила на другую сторону дороги, чтобы избежать разговоров с ним. Его ругали за антикоммунизм, забывая то, что он был столь же оппозиционно настроен по отношению к социализму, сколь и к капитализму, иронично именуя себя в «ЭЙМИ» «капрадом-комиталистом» (скрещение слов «капиталист» и «комрад»), а своих соотечественников — «капванитдалистами» (т.е. «тщетно-капиталистами»). Настроения тогдашней американской интеллигенции, бравирующей социалистическими симпатиями, Каммингс пародийно описал в стихотворении «Баллада об интеллектуале». В отличие от своих соратников, которые, как Дос Пассос, попадали в тиски идеологического станка советской пропаганды, прославляя успехи социалистического строительства, Каммингс намеренно сохраняет независимую позицию индивидуалиста, и благодаря этому открывает «темную подноготную» советского эксперимента. По замечанию другого анонимного критика, «он изображает интеллектуальную борьбу индивидуума против машины масс без литературных прикрас <…> Согласно Каммингсу, русский эксперимент — суровое испытание, которое, кажется, убивает внутреннее Я, поднимающее голос во имя свободы»[50]. Негативная реакция Каммингса на советский строй объясняется не тем, что он якобы антикоммунист, а тем, что по его убеждениям, и коммунизм и социализм подавляют и угнетают человека в пользу массы. Рецензент X. Горман в статье «Г-н Каммингс, Данте Советского инферно» с сожалением констатирует, что большинство американских интеллектуалов, искренне верящих в величие Советского эксперимента, будет равнодушно к дневнику Каммингса: «Они отвергнут его как специфическую и одностороннюю писанину человека, который ничего не понял в том, что увидел… Они ошибутся во всех отношениях»[51]. Это мнение станет пророческим — и в плане восприятия «ЭЙМИ», и в отношении дальнейшего разочарования западного мира в советской машине.

Обложка журнала USSR in construction («СССР на стройке», 1930, №3). Как нередко бывало в те годы, помимо традиционного летоисчисления на обложке приводилось и новое: «Тринадцатый год Революции»

Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов

Когда Дж. Стейнбек опубликовал в 1947 году свой «Русский дневник» по результатам поездки в сталинский послевоенный СССР, восприятие советского мира на Западе уже не было столь радужным, как пятнадцатью-двадцатью годами ранее. Все единодушно отзывались о Советской России как о тоталитарном государстве. Но и вышедшее в 1949-м второе издание «ЭЙМИ» прошло практически незамеченным. Лишь старый приятель писателя Ф. Фергюссон попытался защитить переиздание, отметив многообещающий, по его мнению, жанр книги — «поэтический путеводитель» по разделенному «миру» и «немиру»[52]. Каммингсу к концу жизни приходилось констатировать, что его книга о Советском «немире» была и по-прежнему остается «крайне непопулярной»: «Довольно (или недовольно) много уже сказано об одной важной стороне бесчеловечного немира: фанатичной вере неверия, замышленной бесплодным интеллектом и взращенной всемогущим антивоображением… этим изуверским апофеозом посредственности во имя совершенства, этим неумолимым спасением всех через смертоубийство каждого, этой умышленной чудовищности духовного самоубийства»[53]. В 1958-м роман вышел с новым предисловием Каммингса, и это было последнее его слово о России[54]. С тех пор его роман-травелог был предан забвению еще на 50 лет, вплоть до 2007 года, когда Дж. Фирмидж и М. Уэбстер снова переиздадут «ЭЙМИ» и сделают его более доступным современному читателю. В настоящее время возможность познакомиться с этим текстом получает и французская публика — избранные главы вышли в парижских дадаистских журналах Fus'ee и Luna Park в переводе поэта Жака Демарка.

М. Мелник. Обложка четвертого издания экспериментального травелога «ЭЙМИ, или Я есмь: Путешествие по Советской России» (Нью-Йорк; Лондон, 2007)

Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов

Представлял ли себе Э. Э. Каммингс, что его антисоветская одиссея когда-нибудь увидит свет и на языке того народа, который он описал в романе? Наверное, это показалось бы ему еще более сюрреалистичным, нежели увиденное в России… Поэзия Каммингса еще в советские времена довольно благосклонно принималась в советском литературоведении. Его избранные стихи начали появляться в русских переводах с 1960-х гг. Американист А. М. Зверев посвятил его творчеству вполне благоволящий очерк[55] и главу «Высвобожденное слово (Эдвард Эстлин Каммингс)» в своей книге «Модернизм в литературе США»[56], где Каммингс представлен как «освободитель слова» в американской авангардной словесности. Пацифистская «Громадная камера» тоже вызывала симпатии советских специалистов по западной литературе XX века. Но вот «ЭЙМИ» постигла здесь вполне ожидаемая и незавидная участь — устами того же А. М. Зверева книга была заклеймлена как «злостный пасквиль» и «тяжкая ошибка» на творческом пути поэта. Впрочем, кроме книги Зверева, ее с тех пор и по настоящее время даже не упоминали ни в советской, ни в постсоветской печати. В вышедшем в 2004 году томике избранных стихотворений в переводе В. Британишского[57] отсутствует какая-либо информация о романе Каммингса. Публикация «ЭЙМИ» в русском переводе, таким образом, представляет отечественному читателю практически неведомый ему текст, что и потребовало столь подробного вступительного слова от переводчиков и составителей. Послание Каммингса о приключениях «нетоварища»-поэта в застенках «недочеловеческого коммунистического сверхгосударства» теперь возвращается в уже посткоммунистическую Россию.

Д. Буланов. Энтузиазм рабочих, направленный на укрепление спаренной езды и оздоровление паровоза, сократит перегон пятилетки. Плакат. 1931

Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов

Д. Буланов. Здоровый путь здоровому паровозу и вагону. Плакат. 1931

Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов

В настоящем издании публикуются фрагменты книги «ЭЙМИ, или Я ЕСМЬ», переведенные по четвертому изданию 2007 г., включая вступительную часть «Наброска предисловия» автора к третьему изданию 1958 г. В переводе по возможности сохранены все особенности стиля Э. Э. Каммингса: характерные неологизмы и окказионализмы; неконвенциональная морфология и синтаксис; вставки на других языках (с переводом на русский в комментарии, либо с сохранением английского написания русских слов в оригинале); телеграфно-стенографическая манера письма; звукопись; языковая игра; типографские выделения строфики и букв; пунктуация. По сравнению с оригинальным текстом в четвертом издании 2007 года сделано лишь одно отступление — восстановлены пробелы после разделительных знаков препинания, отсутствующие в английском наборе текста. В издании 2007 года как будто бы сохранена своеобразная пунктуация Каммингса, в соответствии с которой после запятых, двоеточий, тире, скобок, точек с запятой не ставится пробел. Изначально в первом издании книги 1933 года эта особенность была не столь заметна, поскольку наборщик каждому знаку пунктуации выделял ровно столько же места в строке, сколько любому другому символу или букве. В итоге в первом издании было непонятно, какова система расстановки пробелов у Каммингса, но текст читался более легко благодаря большему месту между знаками. В издании 2007 г. все это сведено к единому правилу — нулевые пробелы после запятых и т.д. Однако для облегчения восприятия текста в настоящем переводе мы — в меру возможности — приняли принцип публикаторов первого издания 1933 г., в котором пробелы имеют место, хотя и с некоторыми вариациями в их длине. Такому же принципу последовали и французские переводчики «ЭЙМИ» (избранные фрагменты из книги перевел на французский Жак Демарк).

Е. Гольштейн. Госцирк. Дуровская железная дорога. Плакат. 1929

Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов

В комментарии к переводу отражены основные реалии, имена и аллюзии, намеренно «зашифрованные» Каммингсом, а также указания на специфику языка автора. Для перевода отобраны отдельные главы и эпизоды, в наибольшей мере связанные с путешествием в Россию: пересечение границы СССР, прибытие в Москву, встречи Каммингса с русскими деятелями искусства; визиты в музеи, театр, цирк, Мавзолей Ленина; отъезд из Москвы, отплытие от берегов Советской России; лирические отступления, значимые для поэтики романа. Поскольку текст книги организован фрагментарно, а повествование постоянно разбивается на осколки, чтение фрагментов может быть самоценно. Основной целью составителей было ознакомление с наиболее яркими страницами романа-дневника. Публикация полного 450-страничного перевода «ЭЙМИ», надеемся, еще впереди.

Г. Клуцис. Развитие транспорта — одна из важнейших задач по выполнению пятилетнего плана. Плакат. 1929

Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов

В интерпретации зашифрованных персоналий, объектов окружающего мира, литературных аллюзий, языковых игр использованы, в частности, электронные ресурсы М. Уэбстера на веб-сайте Notes on the Writings of E. E. Cummings. В приложении публикуются также тексты, непосредственно или косвенно связанные с советским путешествием Каммингса и написанием книги «ЭЙМИ»: отзыв Э. Паунда на выход романа из печати; введение автора ко второму изданию «Громадной камеры» 1934 г., комический скетч Каммингса «Мылигия — гашиш для народа»; а также несколько стихотворений по мотивам поездки Каммингса в Страну Советов. Кроме того, публикуется скандальная поэма «Красный фронт» Л. Арагона в переводе С. Кирсанова — она служит как бы сопроводительным документом к роману: именно эту поэму Каммингс перевел с французского на английский в качестве «долга» перед направившим его в СССР парижским другом; его же он иронически пародирует на страницах романа.

Одно из стихотворений Каммингса, помещенное в конце издания, не связано напрямую с указанной темой, но, как кажется, может служить невольным отголоском одного из известнейших стихотворений русской поэзии — «Кузнечика» В. Хлебникова. Если даже Каммингс и не слышал о его существовании, крайне поразительно совпадение образа и его реализации — графическое разложение слова «кузнечик», имитирующее движение стрекочущего насекомого[58] — у двух пионеров авангардной поэзии, русской и американской. «Полон кузнечиков воздух СССР…» — гласит строка из того самого арагоновского «Красного фронта»…[59]

Типографский набор знаменитого стихотворения Э. Э. Каммингса «Кузнечик». Факсимиле из книги No thanks («Без благодарностей»; 1935)

Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов


3.3. «Врожденная любовь творца к метафорам, подогретая российским Гей-Пей-Уу». Криптография — языковая игра — гибридизация — гетероглоссия | Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов | Э. Э. Каммингс ЭЙМИ, или Я ЕСМЬ Путешествие по Советской России (фрагменты)