home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add





Эмори

День 286-й, осталось 151


– Извините. Что там дальше?

Шарлотта взяла свою распечатку с текстом «Нашего городка» и прочитала:

– «Я больше не могу…»

– Точно.

Я махнула рукой, чтобы она замолчала. А потом выпрямила спину, сделала глубокий вдох и закрыла глаза, медленно сливаясь с персонажем Эмили Вебб и ее родным городком Гроверс-Корнерс.

Я представила себе этот город. Главную улицу. Аптеку. Конюшню и белый забор вокруг моего дома. Кладбище.

Открыв глаза, я посмотрела на Тайлера.

– Я больше не могу! Все слишком быстро происходит. Мы не успеваем посмотреть друг на друга! – Я закрыла лицо руками и всхлипнула, но всхлип получился неестественным. Я потеряла настрой из-за того, что забыла строчки.

Я подбежала к Шарлотте и продолжила с тревогой в голосе:

– Я не понимала. Как все это происходило, а мы никогда не замечали? Перенесите меня назад – на холм – к моей могиле. – Я шагнула на крест на сцене. – Но сначала подождите. Я взгляну на него в последний раз.

Наступила тишина. Я повернулась налево, затем направо. Остановила взгляд на аудитории и начала произносить монолог Эмили Вебб со всей страстью, какую только могла изобразить.

– Прощайте! Прощай, мир. Прощай, Гроверс-Корнерс… Прощайте, мама и папа. – Я снова посмотрела вокруг. – Прощай, тиканье часов. Прощайте, мамины подсолнухи. Еда и кофе. Свежевыглаженные платья и горячие ванны. Сон и пробуждение. О, Земля, ты слишком прекрасна, и мы не в силах этого понять!

Я подошла к следующей пометке и посмотрела на Шарлотту.

– Есть ли люди, которые живут и замечают жизнь, каждую ее минуту?

– Нет, – спокойно ответила она. – Святые и поэты – возможно. Отчасти.

Я снова умолкла и в последний раз окинула взглядом сцену и зал.

– Я… – Реплика не шла в голову. – Я…

– Готова вернуться, – прошептала Шарлотта.

– Я готова вернуться, – повторила я.

– Так, хватит, – крикнула мисс Мартин с переднего ряда. Все разом вздохнули, а я расслабила плечи. Мисс Мартин поднялась на сцену, и мы собрались вокруг нее. – Эмори, ты должна выучить реплики.

– Знаю, – ответила я. – Извините. Я уже почти все запомнила. Я справлюсь.

– Последняя сцена очень важна. – Мисс Мартин смотрела на меня, но разговаривала достаточно громко, чтобы все ее слышали. – Это знаменитый прощальный монолог Эмили Вебб. Это вам не шутки. Каждое слово должно звучать искренне. Каждая пауза должна завлекать аудиторию, чтобы зрители внимательно слушали и не отрывали взгляда от Эмили, чтобы ждали, когда она снова заговорит. Вся пьеса держится на ее финальном монологе.

– В общем, никакой ответственности!

Мисс Мартин с укором посмотрела на Шарлотту.

– Это большая ответственность. «Наш городок» – пьеса о том, как чудесна и невероятно прекрасна жизнь, даже в худших своих проявлениях. Эмили получает возможность снова увидеть мир и взглянуть на него новыми глазами, под другим углом. В финальной сцене она пытается донести до зрителя, что надо каждый день смотреть на мир так, словно это последний раз.

Тут мисс Мартин щелкнула пальцами.

– Есть идея. – Она повернулась ко всей группе. – В этой сцене Эмили Вебб прощается с часами, подсолнухами и горячими ваннами. Что скажете? Вы бы на ее месте сказали то же самое?

Тайлер пожал плечами. Шарлотта помотала головой.

– Про кофе я согласна, – сказала Мелани, и все рассмеялись.

– Это наша пьеса. Наш городок. Выпускной класс, поднимите руки.

Все девять старшеклассников подняли руки.

– Монолог принадлежит Эмори, но она говорит за всех вас. Это ваше прощание с этой сценой. С этой школой. С целой огромной главой в вашей жизни. – Она принялась мерить шагами сцену. – Давайте и то, что перечисляет Эмили Вебб, тоже переложим на свой лад.

Мисс Мартин отошла к столу в дальней стороне сцены и взяла с него стопку чистой бумаги.

– Перечислите три вещи, которые для вас много значат. Конкретные, как это сделала Эмили. Разумеется, вы будете скучать по родным и друзьям, но сейчас нам нужно не это. Чего именно будет вам не хватать? Представьте свои комнаты, территорию школы, ваш дом, ваш мир – и все мелочи, которые вам дороги. Если бы вы знали, что навсегда покидаете эту землю, с кем и чем вы бы попрощались в первую очередь?

Она нарвала листы бумаги на небольшие клочки и раздала всем по три штуки.

– Присядьте, где вам будет удобно. И пишите.

Мы с Шарлоттой и Тайлером собрались в тесный кружок, как и другие компании, и все рассеялись по выкрашенной в черный сцене.

Я подумала о своей комнате, книгах, ноутбуке, одежде, но ни с чем из этого мне не хотелось прощаться. Потом я представила маму. И Люка. И, сама не знаю почему, вид из моего окна.

Хоть я и сердилась на Ханну, я бы непременно с ней попрощалась, если бы навсегда покидала этот мир. С ней. С тридцатью шестью шагами, разделяющими наши окна. С семнадцатью годами воспоминаний. Глаза защипало от слез, но я закусила губу, чтобы не заплакать, и написала: «Наша лужайка».

Никто не поймет, что это значит и почему это так важно, но я-то знаю.

Минут десять, пока мы размышляли и составляли списки, в театре стояла полная тишина, а потом начали раздаваться смешки. Мисс Мартин поняла, что мы закончили, и пошла собирать наши бумажные лоскутки.

Потом она снова подозвала меня к краю сцены.

– Ну что, Эмори, – сказала мисс Мартин. – Давай повторим.

Я шагнула вперед и посмотрела на пустые ряды, готовясь закрыть глаза и мысленно перенестись в Гроверс-Корнерс. Вдруг мисс Мартин схватила меня за плечи и развернула спиной к залу.

– Эмори, повтори монолог здесь, перед остальными. Сейчас они – твоя аудитория.

Я сделала глубокий, неспешный вдох и опустила веки. Выдохнула. Встряхнула руками. И открыла глаза.

– Прощайте.

Я посмотрела на Тайлера. Затем на Шарлотту.

– Прощай, мир. Прощай, старшая школа «Футхил». Прощайте… – Мисс Мартин протянула мне бумажку, и я прочитала то, что было там написано, вместо слов Эмили. – Песни, от которых хочется плакать. – Она дала мне следующий клочок. – Прощай… мамин голос. – От этого у меня екнуло сердце. Я посмотрела на остальных ребят. Они сидели на сцене и слушали меня, улыбаясь. – Прощайте, танцы. И запах воздуха после ливня. И чизкейк с шоколадными каплями. – Я взглянула на Тайлера, потому что это наверняка написал он. Он послал мне воздушный поцелуй. – Прощай, пицца «Пепперони». Прощайте, мои любимые книги. И поцелуи. – На этом я рассмеялась, как и все. – Прощайте, наши рождественские украшения. – Я говорила, чувствуя сердцем вес всего, что было дорого мне и моим друзьям.

Когда мисс Мартин протянула мне последнюю бумажку, я сначала прочла ее про себя. Мне не стоило труда это написать, но смогу ли я произнести то же самое вслух и не разрыдаться?

– Прощайте, эта сцена и все персонажи, которыми я смогла на ней побывать.

Я окинула всех взглядом, подняла руки и произнесла последнюю фразу монолога Эмили Вебб:

– О, Земля, ты слишком прекрасна, и мы не в силах этого понять!


Ханна | Если бы мы знали | * * *