home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


14

Однако такая странность на моей памяти впервые

Мы с Мэнсики прервали беседу, замерли и прислушались. Стрекот насекомых больше не доносился. Совсем как позавчера и вчера. И посреди глубокой тишины я опять смог различить еле слышный звук того бубенца. Прозвенев несколько раз, он прервался и после неравномерной паузы зазвенел опять. Тогда я посмотрел на Мэнсики, сидевшего напротив меня на диване, и по выражению его лица понял, что он слышит тот же звук. Меж бровей у него залегла глубокая морщина. Он приподнял лежавшие на коленях руки и еле заметно пошевеливал пальцами в такт звону. Это не плод моей слуховой галлюцинации.

Две-три минуты Мэнсики внимательно прислушивался, после чего медленно поднялся с дивана.

– Попробуем сходить к источнику звука, – сухо сказал он.

Я взял фонарик. Он вышел на улицу, достал из «ягуара» заготовленный большой фонарь. Мы поднялись по семи ступеням и вошли в заросли. Не так ярко, как позавчера, однако лунный свет весьма отчетливо освещал нам тропу под ногами. Мы завернули за кумирню и, раздвинув мискантус, вышли к каменному кургану. Там прислушались еще раз. Загадочный звук, вне сомнения, раздавался где-то меж камней.

Мэнсики неспешно обошел курган, осторожно рассмотрел при свете фонаря щели, но ничего необычного не обнаружил. Просто куча беспорядочно наваленных старых замшелых камней. Мэнсики посмотрел на меня. В лунном свете его лицо чем-то напоминало древнюю маску. Пожалуй, мое выглядело так же.

– Звук слышен из того же места, что и в прошлый раз? – глухо спросил он.

– Да, из того же, – ответил я. – Абсолютно из того же самого.

– Мне послышалось, будто кто-то под этими камнями звенит во что-то вроде бубенца, – сказал Мэнсики.

Я кивнул. Мне стало легче от мысли, что я все же не сошел с ума, но вместе с тем я должен был признать: вероятная нереальность ситуации после слов Мэнсики перестала быть таковой. А оттого на стыке миров произошел еле уловимый сдвиг.

– Что будем делать? – поинтересовался я.

Продолжая светить в щель между камней, Мэнсики задумался, плотно сжав губы. Казалось, в полнейшей ночной тишине я вот-вот услышу, как у него скрипят мозги.

– Может, там кто-то зовет на помощь? – сказал Мэнсики будто бы самому себе.

– Но кому охота забираться под такие тяжелые камни?

Мэнсики покачал головой. Разумеется, этого он не знал.

– Во всяком случае, давайте сейчас вернемся в дом, – сказал он и мягко прикоснулся рукой к моему плечу. – Мы хотя бы точно выяснили источник звука. Об остальном не спеша поговорим уже в доме.

Миновав заросли, мы вышли на пустырь перед домом. Мэнсики открыл дверцу машины, положил в нее фонарь, а вместо него взял лежавший на сиденье маленький бумажный пакет. И мы вернулись в дом.


– Можно немного виски, если, конечно, у вас есть? – попросил Мэнсики.

– Обычный скотч устроит?

– Конечно. Только неразбавленный. И воду безо льда.

Я пошел на кухню, взял с полки бутылку, плеснул в два бокала и принес их вместе с минеральной водой в гостиную. Мы сели друг напротив друга и, ничего не говоря, пили каждый свой «стрэйт». Я принес из кухни ту же бутылку и плеснул еще в его опустевший бокал. Мэнсики его приподнял, но не пригубил. Посреди ночной тишины бубенец продолжал прерывисто звенеть. Звук слабый, но такой ощутимый, что не услышать его невозможно.

– Мне пришлось повидать немало странностей, но такое со мной впервые, – сказал Мэнсики. – Когда я слушал ваш рассказ – простите за откровенность, не знал, верить вам или нет. Но чтобы такое произошло на самом деле…

В этой его фразе что-то резануло мой слух.

– «Произошло на самом деле» – что вы хотите этим сказать?

Мэнсики поднял на меня взгляд.

– А то, что абсолютно о таком же случае я когда-то читал, – сказал он.

– О таком же случае – в смысле о звуке бубенца, откуда-то раздающемся посреди ночи?

– Вернее сказать – звуке поющей чаши. Не бубенца. Помните, как в старину искали потерявшихся детей под звуки гонга и барабана? Вот это и есть тот древний буддистский инструмент, в который стучат колотушкой, похожей на молоточек. В эту чашу ударяют, читая молитвы. В общем, звук посреди ночи из-под земли раздается поющей чашей.

– Страшилки про нечисть?

– Точнее – зловещие байки. Вам приходилось читать книгу Уэды Акинари «Рассказы о весеннем дожде»? – поинтересовался Мэнсики.

Я покачал головой.

– Когда-то давно читал его «Луну в тумане», а эту – еще нет[28].

– «Рассказы о весеннем дожде» Акинари написал на закате жизни, лет через сорок после «Луны в тумане». По сравнению с этой книгой, где на первый план выходило само повествование, «Рассказы о весеннем дожде» были скорее выражением воззрений Акинари как ученого. В сборнике есть один очень необычный рассказ – «Связь поколений». Главный герой рассказа сталкивается примерно с тем же, что и вы сейчас. Ему – сыну богатого крестьянина – нравятся науки. Однажды ночью он читает в одиночестве книгу, а из под камня в углу сада временами начинает раздаваться звук, похожий на удары в гонг. Ему это кажется странным, и тогда при свете дня он зовет на подмогу людей и пробует копать в том месте – и обнаруживает в земле большой камень, сдвинув который видит гроб с каменной крышкой. Поднимает ее, а внутри – человек. Весь худющий, точно сушеная рыба, лишенный плоти, а волосы – до колен. Двигается только рука, и этой рукой он стучит молоточком в гонг. Похоже, это монах, который ради вечного просветления выбрал себе смерть и был погребен заживо в гробу. Обряд этот называется дзэндзё. Превратившийся в мумию труп откапывают и поклоняются ему в храме. Другой термин для дзэндзё – нюдзё, что означает «погружение в медитацию». Этот человек, вероятно, был хорошим монахом. Как он и надеялся, его душа достигла Нирваны, и только тело без души продолжало жить. Десять поколений семьи главного героя книги прожили там, но история та произошла до них, еще раньше. То есть несколько веков назад.

Мэнсики на этом прервал свой рассказ.

– Выходит, в окрестностях этого дома произошло нечто подобное? – поинтересовался я.

Мэнсики кивнул.

– Если мыслить здраво – такого быть не может. Ведь это зловещая история, написанная в эпоху Эдо. Просто Акинари услышал народное предание и пересказал его на свой лад. Так получился рассказ «Связь поколений». И мы сейчас переживаем события, до странности повторяющие его содержание.

Он слегка покачивал бокалом с виски, и янтарный напиток тихо плескался в его руках.

– А что было дальше – когда откопали того живого монаха-мумию? – спросил я.

– У той истории есть весьма странное продолжение, – сказал Мэнсики, будто колеблясь, продолжать или нет, – в котором отчетливо прослеживается мировоззрение Уэды Акинари на склоне лет. Можно сказать, крайне циничный взгляд на мир. Ведь он прожил непростую жизнь, полную разных испытаний. Но чем я буду пересказывать, лучше вам прочесть самому.

Мэнсики достал из бумажного пакета, который принес из машины, старую книгу и протянул мне. Как оказалось – томик из коллекции классической японской литературы. Вместе с «Луной в тумане» там были и «Рассказы о весеннем дожде».

– Стоило вам поведать мне свою удивительную историю, как я вспомнил об этом рассказе, нашел книгу на полке и полностью ее перечитал. Эту я дарю вам. Будет настроение – полистайте на досуге. История короткая, поэтому времени много не займет.

Я поблагодарил и принял книгу. Затем произнес:

– Но странная все-таки история. Немыслимая с точки зрения здравого смысла. Книгу я, разумеется, прочту. Однако книга книгой, а вот как мне быть дальше в действительности, ума не приложу. Похоже, оставить все, как есть, ничего не делая, у меня не выйдет. Если под камнем и вправду сидит человек и по ночам бубенцом, или гонгом, или поющей чашей отправляет призывы о помощи, не спасти его просто нельзя.

Мэнсики нахмурил лицо.

– Однако сдвинуть те камни нам вдвоем будет не под силу.

– Сообщить в полицию?

Мэнсики несколько раз качнул головой.

– Думаю, полиция нам точно не поможет. Вы думаете, они воспримут всерьез, если мы скажем, что посреди ночи в зарослях из-под камней доносится перезвон? Просто решат, что к ним пришли два сумасшедших. Наоборот, все только усложнится. Считаю, нам лучше отказаться от этой мысли.

– Однако если тот звук будет и дальше раздаваться по ночам, моя нервная система долго не протянет. Я не смогу нормально спать, мне придется съехать из этого дома. Я уверен, звук этот – некий призыв.

Мэнсики глубоко задумался, после чего сказал:

– Чтобы сдвинуть камни, потребуется помощь профессионала. У меня есть один знакомый – местный ландшафтный дизайнер. Мы с ним в хороших отношениях. Люди его профессии имеют дело с такими тяжелыми камнями. При необходимости могут арендовать мини-экскаватор. С его помощью мы сможем сдвинуть тяжелые камни, а если понадобится – и выкопать яму.

– Вы абсолютно правы, но при этом возникает две сложности, – заметил я. – Во-первых, прежде чем рыть, нам необходимо получить разрешение у сына Томохико Амады – хозяина этой земли. Сам я принимать такие решения не могу. А во-вторых, у меня нет лишних средств, чтобы нанять такого профессионала.

Мэнсики улыбнулся.

– О деньгах можете не беспокоиться. Эти расходы я могу взять на себя. Даже не так: тот дизайнер мне немного должен, поэтому, думаю, ничего с нас не возьмет, так что можно не волноваться. А вот господину Амаде попробуйте позвонить сами. Если ему все объяснить, он согласится. Что, если под теми камнями действительно кто-то заперт, и мы оставим его на произвол судьбы, Амаду-сана как хозяина земли могут привлечь за это к ответственности.

– Мне даже неудобно: вы вроде бы ни при чем, но так мне помогаете…

Мэнсики перевернул на коленях ладони вверх и развел руками, будто стараясь поймать дождь. И тихо ответил:

– Я уже вам говорил, что очень любознателен. И хочу узнать, к чему приведет эта странная история. Такие приключаются не каждый день. И про деньги пока не беспокойтесь. Я понимаю, у вас есть собственное мнение, но позвольте мне все устроить. Хотя бы на этот раз.

Я посмотрел на Мэнсики. В его глазах теперь поселился твердый лучик, которого я прежде не видел. В них будто читалось: «Я не оставлю это дело без присмотра, что бы ни случилось». Если что-то неясно, добиваться, чтобы стало понятно, – это, пожалуй, один из принципов человека по фамилии Мэнсики.

– Хорошо, – сказал я. – Постараюсь завтра позвонить Масахико.

– Я тоже завтра свяжусь с дизайнером, – сказал Мэнсики. И после некоторой паузы добавил: – Кстати, хочу спросить вас еще об одном.

– О чем?

– Вам часто приходится испытывать такие, как бы это сказать… странные, паранормальные явления?

– Нет, – ответил я. – Такой удивительный опыт у меня впервые. Я – простой человек, живу обыкновенной жизнью. Потому-то я весь и в смятении. А вы, Мэнсики-сан?

В уголках его губ скользнула рассеянная улыбка.

– Со мной уже бывало. Прежде приходилось видеть такое, что выходит за рамки здравого смысла. Однако настолько странное происшествие со мною тоже впервые.

Беседа иссякла, и мы неотрывно вслушивались в звон.

Как и прежде, вскоре после половины третьего звук пропал, и горы вновь наполнились стрекотом насекомых.

– Ну, мне, пожалуй, пора, – сказал Мэнсики. – Спасибо за виски. На днях позвоню.

В лунном свете он уселся в серебристый «ягуар» и поехал обратно. Через открытое окно помахал мне рукой, и я помахал ему вслед. Когда гул мотора утих, я вспомнил, что он выпил целый бокал (хотя второй даже не пригубил), но цвет лица у него остался прежним, говорил он таким тоном и вел себя так, будто пил не виски, а воду. Вероятно, легко переносит алкоголь, к тому же ехать ему недалеко. Кроме местных, здесь никто не бывает, а пешеходы и встречные машины в такое время не попадаются.

Я вернулся в дом, поставил бокалы в раковину и улегся в постель. Представил, как пришли люди, сдвинули краном камни за кумирней и принялись рыть яму. Маловероятно. А перед тем мне нужно прочесть «Связь поколений» Уэды Акинари. Однако все это – завтра. В дневном свете все выглядит иначе. Я потушил ночник в изголовье кровати и уснул под стрекот насекомых.


Утром в десять я позвонил на работу Масахико и все ему рассказал. Умолчал лишь о разговоре про Уэду Акинари, но поведал, как пригласил на всякий случай знакомого и убедился, что звон посреди ночи – не галлюцинация, слышная мне одному.

– Странная история, – сказал Масахико. – Однако ты и впрямь полагаешь, что под камнями кто-то звонит в поющую чашу?

– Не знаю. Однако бросить все как есть не могу. Потому что звонит оно каждую ночь.

– Положим, перекопаешь. Как быть, если там объявится какая-нибудь нечисть?

– Нечисть? Например, какая?

– Откуда мне знать? – сказал он. – Может, там окажется такая невидаль, что лучше оставить все как есть.

– Приезжай сюда ночью и послушай сам. Тогда поймешь, почему я не могу оставить все как есть.

Масахико еле слышно вздохнул. И сказал:

– Нет, вы уж там сами. Без меня. С детства не переношу всякие страшные истории. И мне не нужны приключения. Доверяю все это тебе. Никто и слова не скажет, если ты сдвинешь старые камни и выроешь посреди зарослей яму. Поступай, как хочешь. Только постарайся не вырыть какую-нибудь нечисть.

– Не знаю, что будет дальше, но как только выясню – сразу дам знать.

– Я бы просто перед сном затыкал себе уши, – сказал напоследок Масахико.


После разговора с Масахико я уселся в кресло в гостиной и принялся читать «Связь поколений». Сначала оригинал, затем перевод на современный язык[29]. При всех незначительных мелочах, как и говорил Мэнсики, история имела поразительное сходство с тем, что пришлось пережить мне. В книжке гонг начинал звонить около двух часов ночи – примерно в то же самое время. Однако я слышал не гонг, а бубенец. И в рассказе стрекот насекомых не прерывался. Герой рассказа глубокой ночью услышал этот звук, утопавший в стрекоте насекомых. Однако помимо такого незначительного отличия я пережил абсолютно то же самое, что и герой рассказа. Настолько схоже, что меня просто ошеломило.

Эксгумированная мумия выглядела ссохшейся и при этом, одержимо двигая рукой, ударяла в гонг. Этим телом чуть ли не механически управляла ужасающая живучесть. Вероятно, тот монах медитировал, читая молитвы под удары гонга. Герой рассказа натянет на мумию одежду и будет смачивать ей губы водой. Со временем монах начнет питаться жидкой кашей, постепенно прибавит в весе. И в завершение примет прежний вид, перестанет чем-то отличаться от обычных людей. Однако в нем больше не останется ничего от монаха, достигшего просветления: ни разума, ни мудрости, ни намека на достоинство. Всю память о прежней жизни как будто отшибет. Он даже не сможет вспомнить, почему пробыл так долго под землей. Он начнет питаться мясом, к нему придет сексуальный аппетит. В дальнейшем он женится, станет зарабатывать на жизнь скромной черновой работой. И получит прозвище «Медитирующий Дзёскэ». Жители деревни при виде жалкой фигуры монаха утратят почтение к буддизму. Мол, и вот это – результат служения Будде, ради этого стоило посвятить религии всю свою жизнь? В результате люди перестанут серьезно воспринимать веру и будут наведываться в храмы все реже и реже. Вот такая история. Как и говорил Мэнсики, отчетливо прослеживается крайне циничный взгляд автора на мир. Это не просто рассказ о привидениях.


Сатэмо буцуно-осихэ-ва адаадасики кото-но мидзокаси. Каку-цути-но сита-ни хаиритэ канэ утинарасу кото, оёсо хякудзёнэн нарубэси. Нанно сируси мо накутэ, хонэ номи тодомариси-ва асамасики арисама-нари.

При всем том разве не тщетно учение Будды? Там, под землей, ударяя в гонг, он провел так, должно быть, лет сто, может больше. При этом остались лишь кости, вид жалкий, а чудотворного проявления божественной силы нет и в помине.


Перечитав несколько раз короткую «Связь поколений», я перестал что-либо понимать. Если краном сдвинуть камень, перекопать землю, и оттуда действительно появится «жалкая» мумия, у которой «остались лишь кости», то что мне с нею делать? Еще, глядишь, с меня спросят за то, что вернул ее к жизни. Возможно, Масахико прав: куда благоразумней не делать ничего лишнего – просто, заткнув уши, оставить все как есть.

Но даже если бы я захотел поступить так, просто заткнуть уши – не выход. Как бы плотно я их ни затыкал, вряд ли сумел бы избавиться от этого звона. Смени я жилье, переехав в другое место, – звон будет следовать за мной по пятам. И, наконец, мне тоже любопытно – нисколько не меньше, чем Мэнсики. Очень хочется узнать, что же скрывается там, под камнем.


После полудня позвонил Мэнсики.

– Господин Амада дал свое согласие?

Я сказал, что позвонил ему и примерно обо всем рассказал. И что он разрешил мне поступать, как мне заблагорассудится.

– Это хорошо, – ответил Мэнсики. – А я договорился с дизайнером. Правда, не стал рассказывать ему про загадочный звук. Просто дал указание сдвинуть старые камни посреди зарослей, а затем вырыть яму. Простите, что я с места в карьер, но дизайнер как раз сегодня свободен, и если вы не против, он мог бы после полудня оценить фронт работ, а завтра с утра приняться за дело. Ничего, если работник без спросу зайдет на участок и осмотрится там?

Я ответил, что пусть не стесняется.

– После того, как увидит участок своими глазами, подготовит необходимое оборудование. Сама работа займет всего несколько часов. Я буду присматривать сам, – сказал Мэнсики.

– Я тоже хотел бы присутствовать. Сообщите, пожалуйста, когда узнаете, в котором часу начнутся работы, – попросил я. Затем, вспомнив, прибавил: – Кстати, о нашем вчерашнем разговоре… До того, как раздался звон…

Мэнсики, похоже, не понял, о чем я:

– О нашем разговоре? То есть…

– О тринадцатилетней девочке Мариэ. Вы еще сказали, что, возможно, она ваша дочь. Как раз тогда раздался звон, и разговор оборвался.

– А-а, вы об этом? – сказал Мэнсики. – Да, помню, было дело. Совсем вылетело из головы. К нему нам придется рано или поздно вернуться. Хотя это совсем не к спеху. Разрешится нынешнее дело благополучно – тогда и поговорим.


После этого, чем бы я ни занимался – еще долго не мог ни на чем сосредоточиться. Читал ли я книгу, слушал ли музыку, готовил ли еду – все это время мысли мои были заняты одним вопросом: что же находится там, под курганом из старых камней? И я никак не мог прогнать из своего воображения ссохшуюся, как вяленая говядина, почерневшую мумию.


13 Пока это лишь версия | Убийство Командора. Книга 1. Возникновение замысла | 15 Это всего лишь начало







Loading...