home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


9

А как утро настало,

Тучи небо нагнало

И холодным дождем зарыдало.

А как утро настало,

Смелость ветром украло,

Сердце камнем к пяткам упало.

Казнь убийцы

Лаведа выглядел бодрым, точно и не влил в себя четыре стакана «Золотого рассвета» – крепленого портейнского. Я хорошо знал о предательских свойствах сладкого напитка, поэтому употреблял его крайне осторожно. На вкус вино напоминало взвар типа того, что варят бабки в деревнях, но было способно запросто свалить с копыт любого здоровяка в самый неожиданный момент.

Мои спутники не подозревали, чем их, собственно, угощает гостеприимный хозяин каюты, где мы расположились, поэтому охотно прикладывались к своей посуде. И если небольшие бокалы лишь развязали Вайолетте язык да заставили покраснеть нос, щеки и уши, то Сигон успел конкретно нарезаться. Граф тупо смотрел перед собой и временами бормотал нечто непонятное, постукивая кулаком по столу.

Впрочем, на мальчишку никто не обращал внимания. Я сидел чуть в стороне, постаравшись, чтобы свет двух больших желтых светильников падал куда угодно, но только не на меня. Наполовину опустевший стакан был еще тем первым, который налил Сирый. Время от времени я делал вид, будто наливаю из бутылки, зажимая горлышко большим пальцем. Нализаться на борту бекаса? Да храни меня святая Троица! Я уж лучше сяду голой задницей на клубок змей.

А принцесса вовсю чесала языком с капитаном посудины, которая в этот момент неторопливо двигалась по Мшице. Красное мы успели покинуть еще до полуночи и первого бокала «Золотого рассвета».

Так вот, Лаведа «разверз фонтаны красноречия», как любит говорить отец Чеминдиан. Капитан определенно хотел охмурить девицу, попавшую в его лапы. И у него это получалось. Ну, тут ничего удивительного: парень красив, умен и умеет чесать языком. Кстати, полная противоположность тупому спесивому блондину, голова которого клонилась все ниже.

Тут следовало проявить внимание и осторожность. Я ничего не имел против, если болтун полижется с Вайолеттой и даже пощупает девицу за сиськи. Однако на определенном моменте следовало остановиться. Если я доставлю в Дувин подпорченный товар, а это рано или поздно выяснится, Кору с меня шкуру снимет. А потом наденет и еще раз спустит.

Поэтому я булькнул бокалом и еще дальше отодвинулся в тень.

Каюта, где мы развлекалась, разительно отличалась от тех помещений, которые я видел, путешествуя на бекасах прежде. На стенах висели засушенные рыбьи тушки, ножи, кинжалы и прочие палаши. Причем, должен заметить, смотрелось все красиво и гармонично. Кроме того, я оценил качество пяти морских пейзажей. Рисовал мастер из Портейна, и очень неплохой мастер, надо сказать.

На полу лежал пушистый чаддавирский ковер золотой нити – весьма дорогая штука, как и полукресла, в которых мы сидели. Такие можно купить в предгорьях Драконьего хребта. За небольшой ширмой, украшенной картинками рыб, – полуоткрытая дверь. Я успел туда заглянуть: там находилась широкая койка, на которой не стыдно трахать даже дворянку. Принцессу, например.

О, а она явно не против! Уже позволила взять себя за руку и разглагольствовать про линию любви. И эта линия, несомненно, указывает, что обладательница оной отлично разбирается в означенном чувстве и способна ощутить, когда эта самая любовь взаимна. Вот как у одного романтичного морехода, который поглощен волной внезапной страсти. И сия волна способна захлестнуть с головой, если прелестная гостья не протянет руку помощи. Или губы, скажем.

Лаведа досадливо покосился на меня. Надеюсь, я достаточно отодвинулся в тень, чтобы никто не видел, насколько я пьян. Или нет. Сигон уперся подбородком в грудь и начал похрапывать. Лаведа налил Вайолетте еще вина и поинтересовался, не требуется ли мне сменить бутылку. Кажется, неразборчивое бормотание его удовлетворило.

Ситуация продолжала развиваться. Лаведа уже успел получить пару легких поцелуев, и его физиономия светилась ожиданием. Вайолетта лепетала, что, несомненно, знает толк в любви и отлично понимает, что подсказывает ей сердце. Слышал бы это болван, храпящий в соседнем кресле!

Очередная порция золотистого напитка плюхнулась в бокал девушки, а я подумал, что наш мореход-ловелас чересчур торопит события. Так можно получить не согласие, а бесчувственное тело. Конечно, некоторым достаточно и этого, однако же Лаведа к таковым явно не принадлежал. Сирый что-то бормотал, изучая ладонь хихикающей Вайолетты, и осторожно целовал пальчики. Принцесса даже не пыталась возмущаться или выдергивать руку. Для обольстителя дела шли как нельзя лучше. Даже жаль будет обламывать. Но он-то этого не знал, поэтому недовольные взгляды в мою сторону летели все чаще.

И тут приключилась некая неприятность. В общем, не стоило пить столько воды перед началом попойки. Средство, чтобы не набраться, – самое то, но теперь мне настоятельно требовалось отлить. А это означало оставить сладкую парочку в тот момент, когда дело приближалось к закономерной развязке. Я представил гнев Кору Нарима, но добился лишь противоположного результата: желание стало невыносимым.

Чертыхнувшись, я поднялся и, пытаясь шататься как можно сильнее, проковылял к выходу. То, что я мог сделать, предвидя ситуацию, уже было сделано: дверной замок окончательно сломан, так что запереться голубкам не удастся.

Стоило шагнуть за дверь, как напускное опьянение слетело с меня, и я бегом поднялся по ступеням наверх. В лицо ударил свежий ветер и унес даже те слабые признаки хмеля, что имелись. Матрос, стоявший на носу бекаса, покосился на меня и тут же отвернулся, вглядываясь во мрак впереди.

Троица святых и все пятнадцать спутников! Какое блаженство. Тем не менее я не ослаблял внимания: Сирый мог и подстраховаться, приказав упокоить ненужного свидетеля. Но тут обошлось. Вахтенный оказался единственным, кого я увидел на палубе, поэтому я постарался быстрее закончить свои дела и бегом вернулся обратно.

Как и следовало ожидать, дверь постарались закрыть, и, понятное дело, меня это нисколько не задержало. Опасения подтвердились: за столиком остался только храпящий болван-граф, упирающийся носом в лужицу пролитого вина. Впрочем, пока из-за ширмы не доносились подозрительные звуки, намекающие на то, что с кого-то чуть позже заживо снимут шкуру.

Я достал нож на тот случай, если хозяин бекаса вздумает дурковать, и очень тихо приблизился к двери в спальню капитана. Заглянул внутрь и понял, что некоторые вещи все еще способны меня удивить.

Ну, как, например, вот эта.

Вайолетта лежала на кровати, и лиф ее платья оказался расшнурован, так что взгляду открывались два молодых сочных плода, как любит их называть отец Чеминдиан, направляясь в гости к послушницам. То ли утомившись, развязывая шнурок лифа, то ли по какой иной причине, но Лаведа просто сидел на полу у кровати и смотрел на принцессу. Когда я вошел, капитан даже не повернул голову.

– Знаешь, приятель, – сказал Сирый, и его голос прозвучал очень странно. Кроме того, теперь стало понятно, что Лаведа столь же трезв, как и я, – в детстве у меня была мечта. Настоящая, не то что у этих придурков. Ну, типа накопить денег, купить дом…

– Стать пиратом на бекасе? – предположил я, привалившись плечом к косяку двери. Нож прятать не стал.

– Да нет. – Он хмыкнул и махнул рукой. Ну, это он зря: я едва не швырнул в него нож. – Это из той же песни. Да и что тут мечтать-то? Батя был пиратом, дед, мать его так, тоже, кем еще я мог стать? Я же был старшим ребенком, поэтому батина лохань по-любому досталась бы мне.

– Ну так поведай, о чем мечтают малолетние бандиты? – осведомился я. Кстати, отвести взгляд от обнаженной груди Вайолетты оказалось не так просто.

– Я хотел переспать с принцессой. – Лаведа повернул голову ко мне, и я увидел кривую ухмылку на его чувственных губах. – Не вздумай смеяться, засранец, это очень серьезно! Так и виделось, как я валю королевскую девку в кучу подушек и трахаю, трахаю! Именно поэтому каждую шлюху я называл принцессой или королевой.

– Мечты, мечты, – проворчал я.

– Ага. – Он кивнул, и длинные темные волосы упали на лицо. – Позже я узнал, что далеко не все принцессы такие, как их описывают в дурацких сказках, и попадаются шлюхи много красивее принцесс.

– Всяко бывает, – согласился я.

– И вот, приятель, – рассмеялся он, – представляешь, на моего «Лебедя» попадает взаправдашняя принцесса!

– Ты бредишь, – презрительно бросил я, поражаясь прозорливости собеседника и ругая дураков-спутников.

– Точно, брежу, – не стал спорить Лаведа. – У какой же еще молодой девицы в телохранителях настоящий граф и еще имеется персональный убийца? То, что белобрысый тупица – граф, я узнал еще тогда, когда ты портил мой замок. Ну а таких, как ты, мне уже доводилось встречать раньше.

– Легко узнать? – оскалился я.

– Ага. Когда задница начинает ныть, а все волосы на теле встают дыбом, значит, рядом кто-то из вашей братии. А впрочем, девчонка сама растрепала все про Фернимар, своего папашу Чампиурза и зачем едет в Дувин.

– Забудь, – серьезно сказал я, раздумывая, как сподручнее перерезать Лаведе горло и свалить с бекаса.

– Нет, ты это серьезно? Завтра же растреплю всем в Олдорабе, как собирался трахнуть принцессу, но взял и передумал. Для начала – ни одна тварь мне даже не поверит.

– Кстати, почему передумал-то?

– Боюсь, это был бы самый дорогой перепихон в моей жизни. – Он убрал волосы с лица, и я увидел искреннюю улыбку. – В моей оставшейся недолгой жизни. Да и девчонка, честно говоря, не стоит того.

– А как же мечты?

– Думаешь, я не знаю, чего все они стоят? Ты и сам это отлично знаешь. Канавы и кладбища переполнены гниющими мечтателями, и я не тороплюсь становиться покойником из-за дурацкой детской блажи.

– Разумно. – Нож я так и не спрятал.

Лаведа медленно поднялся, провел ладонью по обнаженной груди Вайолетты и тяжело вздохнул. Потом покачал головой и подошел к двери. В проеме остановился и скосил на меня хитрый взгляд.

– А сам – не? Мало ли какая фигня могла случиться по дороге?

– Сам сказал, где остаются мечтатели. Думающие членом недалеко от них уходят. Ты валишь?

– Да, переночую с ребятами. Нажрусь по-настоящему. – Он покачал головой. – Когда ты рядом – пойло в глотку не лезет. Так и думаю: скажу что-то не так или сделаю не то, а в глазу уже кусок металла торчит. Можешь расслабиться, слово Сирого: к вам никто не сунется.

Он ушел, а я подвинул Вайолетту к стене и лег рядом. Нож положил под рукой, еще один – под койку. Спать я, понятное дело, не собирался, ибо Лаведе не верил ни на медяк. После потушил лампу, так чтобы проем двери оставался освещенным. Отоспаться я всегда успею.

Из каюты доносился храп Сигона и его недовольное бормотание. Потом послышался грохот. Очевидно, граф сверзился на пол, но даже это не смогло его пробудить. Вайолетта перевернулась на бок и прижалась ко мне. В том числе и обнаженной грудью. Черт! Только этого мне не хватало. Против своей воли я ощутил возбуждение и попытался отодвинуться. Вайолетта недовольно зафыркала и почти заползла на меня. Просто великолепно!

Как там учил отгонять нечистого отец Чеминдиан? Ну, когда заглядывал через дырочку в кельи послушниц.

Представить себе нечто неприятное, лучше – пугающее. Кору Нарима? Который отправил меня охранять принцессу, чей сосок сейчас упирается в мою грудь… Нет, не работает. Ладно, тогда – палачей, которые займутся мной, если я трахну пьяную девицу, прижимающуюся… Я обнаружил, что положил ладонь на задницу Вайолетты, и нервно убрал руку за голову. Если бы хоть в Поне удалось сбросить напряжение, так нет!

Гад Лаведа своим провокационным предложением поселил внутри кучу бесов, и до самого утра они пытали меня, да так, что к рассвету в паху поселилась тупая ноющая боль. А распроклятая Вайолетта продолжала сладко посапывать, даже не думая сползать с меня. Ей-то беспокоиться было не о чем!

В общем, когда дверь каюты распахнулась и внутрь ввалился явно встревоженный Лаведа, я оказался только рад. Думаю, на загробном суде эту ночь обязаны положить на чашу весов, где находятся все мои немногочисленные хорошие поступки, и – черт побери! – она перетянет все грехи.

– Поднимайтесь! – крикнул Сирый и, судя по звуку, пнул Сигона в бок. – Быстрее! На нас напали.

Вайолетта подскочила и захлопала ресницами. Потом в ее сонных глазах появился огонек разума, и девица изумленно уставилась на меня. Я улыбнулся. Вайолетта опустила голову и осмотрела свою обнаженную грудь. Брови принцессы поползли вверх. Я продолжал улыбаться, но, кажется, губы начали деревенеть.

– Что происходит? – В голосе девушки не было гнева или возмущения, а лишь крайняя степень удивления. – Почему ты делишь ложе со мной?

– Ты предпочла бы его? – Я указал на Лаведу.

Теперь тревога на лице пирата мешалась с явной насмешкой. Потом у его ног появилась голова со спутанными светлыми волосами.

Вайолетта прищурилась, открыла было рот и тут, видимо, вспомнила что-то из ночных событий, потому что на щеках ее вспыхнули ослепительно-красные пятна. Принцесса нервно спрятала грудь и начала торопливо зашнуровывать лиф. Продолжая этим заниматься, перебралась через меня и встала лицом к стене. Крохотные ушки горели ярче солнца.

Но больше всех остальных оказался удивлен Сигон. Граф вообще ничего не говорил, а только открывал рот, изображая рыбу, выброшенную на берег. На меня мальчишка глядел так, словно увидел самого нечистого во плоти. Если бы он еще знал, что нынешней ночью я и Лаведа оказались так близко к исполнению его мечты, точно бы удавил обоих. Или себя.

– Что случилось? – Я собрал вещи и проверил оружие. Судя по взволнованному виду Сирого, оно могло скоро потребоваться. – Кто напал-то?

– Понятия не имею. – Капитан кивнул на дверь и первым начал подниматься по ступеням. – Три очень странных посудины, я таких еще никогда не видел. А уж поболтаться по миру успел, поверь мне.

На палубе царило оживление. Я бы даже сказал, что возбуждение команды весьма походило на панику. Матросы метались вокруг, точно длиннохвостые обитатели лесов Бортвина, и верещали очень похоже. Правда, эти крикуны успевали делать кое-что полезное. Например, проворачивать длинное весло на корме корабля, тянуть за веревки единственный треугольный парус то вправо, то влево. Ну и еще подкатывать к низким бортам гигантские самострелы на деревянных колесах. Вместо острия на конце длинных палок я разглядел большой серый шар с черной промасленной веревкой.

– Смотри. – Лаведа ткнул пальцем в редеющий утренний туман. – Видел такие раньше?

Нет, раньше я таких кораблей нигде не видел. Странные штуки, очень странные. Для начала, у них напрочь отсутствовали паруса. И тем не менее кораблики очень даже неплохо разрезали волны озера и ловко маневрировали. И у каждого суденышка из надстройки в центре палубы торчала широкая труба, откуда валил черный дым. Жрать они там готовят, что ли? Самое удивительное: борта кораблей блестели металлом.

– Почему они не тонут? – спросил я и покосился на Лаведу. Тот пожал плечами. – Это же, мать его, распроклятые железяки, и плавать они должны как топор!

– То-то и оно, – проворчал капитан. – Наверное, какое-то колдовство.

– Скорее всего, – согласился я и зевнул. Все же давала знать о себе чертова бессонная ночь. Вновь заболело в паху, напоминая о том, как плохо лежать в постели с молоденькой девицей и ничего не предпринимать. – Что думаешь?

– Это неприятности, а знаешь, что мы думаем о неприятностях? – Сирый осклабился и достал из кармана своей куртки короткую изогнутую трубку типа той, которой дымят легини. – Мои дармоеды все утро чешут языками: дескать, баба на борту – к несчастью. Вот отсюда и неприятности.

В этот момент означенная баба, сиречь принцесса Вайолетта, объявилась на палубе. Девица успела привести себя в порядок, но по-прежнему выглядела весьма смущенной. Когда мы встретились взглядами, показалось, будто уши Вайолетты вспыхнут настоящим пламенем. А вот Сигон за спиной своей дамы сердца смотрелся, точно Призрак Возмездия из деревенских сказок – такой же серый и злой. Недобро взглянув на меня, граф тут же бросился к борту бекаса. Опустошать желудок.

– Угу, – не стал я возражать собеседнику. – Сам знаю, все беды – от баб. Когда, говоришь, последний раз доставлял в Пон партию шлюх?

Лаведа рассеянно улыбнулся и на своей версии причин происходящего настаивать не стал. Тем не менее я точно знал, что капитан прав, и, думаю, чародейские кораблики появились здесь не просто так. Гроссмейстер мог быть очень настойчивым, если ему что-то требовалось. Вот только, черт побери, как его люди смогли отыскать нас посреди огромного озера, именуемого Слезами Дракона?! Опять чародейство?

– Они нас взяли, – констатировал Лаведа и оказался совершенно прав.

Металлические корабли, пыхтящие черным жирным дымом, встали треугольником, в центре которого находился наш бекас. Все попытки избежать «почетного» эскорта ни к чему не привели. Мало того, треугольник быстро уменьшался, по мере того как преследователи сокращали расстояние между нами.

Зато у нас появилась возможность рассмотреть странные штуки ближе. Да и туман успел развеяться. Солнце поднялось выше, и его лучи играли на блестящих бортах металлических кораблей.

Палубы их поражали отсутствием какой-либо оснастки и команды – просто голые блестящие поверхности. Такие же коробки с дымящими трубами. Правда, в металле надстроек я разглядел какие-то круглые темные пятна. Возможно, закрытые окна. Такие же – вдоль бортов.

– Если они собираются напасть, – вслух размышлял Лаведа, отдав приказ матросам взять врага на прицел, – почему не открывают огонь? Разумно было бы нанести нам урон на расстоянии, а после сблизиться и взять на абордаж. Ну или просто утопить, если мы им не нравимся.

– Возможно, им нужно забрать что-то, что находится на борту «Лебедя»? – очень осторожно предположил я и покосился на Вайолетту. Она еще не решилась подойти ближе. – И это что-то должно оставаться в целости и сохранности.

– Но, нечистый их побери, я же не взял никакого груза! – взорвался капитан, и дымящаяся трубка едва не вылетела из его перекошенного рта. Внезапно моряк нахмурился и повернул голову. Посмотрел на принцессу, и смуглое лицо отразило понимание. – Так вот в чем дело. Ну что же, извини, приятель, но эта посудина мне дороже, чем любые договоренности. А эти штуки выглядят так, словно способны утопить десяток «Лебедей».

Он отступил и потянул из кармана длинную пищалку на веревке. С помощью этих свистулек капитаны бекасов отдавали приказы команде. Достаточно одного сигнала, и полсотни головорезов немедленно набросятся на нас. С таким количеством мне не совладать по-любому.

Да и я не собирался. Даже оружие не стал доставать.

– Если это те, о ком я думаю, то свидетелей они не оставят. – Металлический борт приблизился, и стало понятно, что темные пятна – действительно окна, закрытые выпуклыми крышками. – Возьмут и перережут вас, как свиней. А твой кораблик отправят на дно. Прикинь, какая позорная смерть для гордого пирата?

– Что, предлагаешь умереть почетной? – Сирый нервно хихикнул.

– Предлагаю выжить, – сказал я и подмигнул. – Чтобы забрать девку, им потребуется выйти наружу из своих металлических коробок. А пока у тебя есть возможность проверить, насколько прочны борта этих посудин. Заметь, в ответ они стрелять не станут. Ну?

– Слишком умен для обычного убийцы, – проворчал Лаведа и дунул в пищалку. Резкие протяжные трели напоминали песню пьяного соловья. – Приготовиться к бою, стадо бесхвостых обезьян!

– Что происходит? – Вайолетта наконец совладала со своим запоздалым смущением и приблизилась к нам. Однако в глаза мне старалась не смотреть. Делала вид, будто ее очень интересуют приближающиеся корабли. – И что это за странные штуки?

– Очень опасаюсь того, что это гуннские корабли, – сообщил я. Лаведа услышал мое предположение и замысловато выругался. – В связи с чем предлагаю тебе и графу немедленно спускаться вниз и ждать там, пока вся эта чертовщина не закончится. Скоро тут станет чересчур оживленно.

– Но… – начала принцесса, однако я не стал ее слушать и махнул графу.

Шу вроде закончил свой моцион, хоть его физиономия и оставалась нежно-зеленого окраса.

– Забирай ее и прячьтесь, – приказал я.

– Я способен оказать посильную помощь, – а сам-то еле языком ворочает! – Лишний меч…

– Будет только лишним, – хмыкнул Лаведа. – Убирайтесь с палубы, пока я не приказал ребятам выпинать вас. Живо!

Сигон начал менять окраску с зеленой на красную, но принцесса подхватила его под локоть и потянула прочь. Очень, надо сказать, вовремя.

Засвистело, и в борт бекаса впились металлические крючья на длинных тонких веревках. Суденышко вздрогнуло и замерло. Еще бы, нас стреножили сразу с трех сторон! Некоторое время ничего не происходило, точно нам давали привыкнуть к участи пленника. Один из матросов рубанул по веревке саблей, но клинок отскочил, точно чертова штука тоже была металлической. На оружии осталась зазубрина.

– А ну, вжарь! – скомандовал Лаведа матросу, который целил ближайшим самострелом. – Проверим, какие у них яйца.

– Дык тут же рядом, – хрюкнул обнаженный до пояса здоровяк. – Рванет – нам хана!

– Валяй, говорю! – Лаведа приложил стрелка кулаком между лопаток. – Трусить потом будешь.

Громила пожал могучими плечами и ударил кулаком по рычагу. Самострел взвизгнул и выплюнул заряд в сторону металлического борта. Слишком поздно я обратил внимание на то, что Лаведа присел.

А я – нет. Вот и пострадал.

Шарахнуло так, словно рядом ударила молния. Да и сверкнуло не хуже. Мало того что меня швырнуло на палубу, приложив башкой о шершавую доску, так я еще на некоторое время ослеп и оглох. Вроде вокруг метались какие-то тени и кто-то даже кричал, но все это воспринималось так, словно я находился за толщей мутной воды.

Потом вода разошлась и оказалось, что я нахожусь в самой гуще жестокой схватки. Пока я валялся в отключке, на борту «Лебедя» невесть откуда появились рослые беловолосые парни в легких металлических доспехах с короткими топориками в каждой руке. Надо сказать, что оружием пришельцы владели весьма умело.

Впрочем, в этом пираты им ничуть не уступали, так что сражение шло на равных. Рядом со мной уже появились соседи: смуглый оборванец с рассеченной грудью и блондин с расколотым черепом. В тот момент, когда я окончательно очухался, в окровавленную доску палубы у моей головы воткнулся упавший топорик, а чуть позже к нему присоединился его владелец.

Вопли, крики, кряхтение, ругательства и стоны. Звон металла, глухие удары и омерзительный скрип, с которым оружие ломает кость. Кого-то душили, кто-то шипел, зажимая рану на животе, а кто-то дико хохотал, словно в него вселился сам нечистый.

Знаете, что легче всего сделать в такой ситуации? Сдохнуть. Причем совершенно случайно. Например, получить удар от собственного товарища, не разобравшего, кто именно перед ним. Или, прикончив врага, нарваться на его последний конвульсивный удар. И еще тысяча и один способ.

Знаете, как выжить в такой потасовке? Не участвовать в сражении. Совсем. Тихо удрать, то притворяясь мертвым, то быстро перекатываясь под ногами сражающихся. Главное, не давать никому понять, что ты можешь представлять угрозу. Пусть считают тебя трупом или не замечают вовсе.

Именно так я и добрался до борта бекаса и обнаружил, что значительная его часть отсутствует – видимо, вследствие взрыва, так удачно лишившего меня сознания. В металлическом борту, который находился совсем близко, зияла огромная рваная дыра. Оттуда валили клубы густого дыма, и вроде я заметил языки разгорающегося пламени. От гуннского корабля к нам оказались переброшены две широкие доски. Очевидно, по ним сюда и добрались белобрысые солдаты.

От другого борта бекаса донесся звук громкого взрыва, а в воздух поднялся фонтан из мутной воды, деревянных щепок и чего-то, весьма похожего на куски человеческих тел. Кораблик содрогнулся и спустя очень короткое время начал заваливаться набок.

Однако сражающихся это не остановило. Кажется, большинство даже не заметило, что произошли какие-то изменения. Трупов на палубе становилось все больше, а вопящих воинов не убывало. Откуда они брались – только нечистый ведает. В толпе я заметил Сирого. Капитан остервенело рубил двумя огромными саблями ошалевшего гунна. У белобрысого уже отсутствовало ухо и кусок носа, а левая рука была рассечена от плеча до шеи.

Один из гуннов приметил меня и попытался ткнуть в глаз широким ножом. Я ловко увернулся, схватил проказника за руку и, крутнувшись на месте, запустил врага за борт. Кажется, гунн что-то кричал, потому что его рот оказался распахнут, но в общем гвалте его вопль не различался.

Впрочем, стану я еще обращать внимание на эту досаную мелочь. А вот то, что действительно важно – троица рослых блондинов сумела пробиться ко входу в трюм, и пока пара бойцов отражала атаки пиратов, один начал спускаться по ступеням. Понятное дело, я с самого начала знал, зачем эти уроды сюда пожаловали.

Пришлось еще раз проделать путь между ног и трупов. Только теперь двигаться стало тяжелее, потому как количество неподвижных тел значительно увеличилось, а крен стал много сильнее. Пока гунны, истошно вопящие: «Der Teufel soll das buserieren, schweinbande!»[33] – отражали натиск полуголых матросов, я проскользнул между широко расставленных ног широкоплечего гуннландца и почти скатился по ступеням.

Впереди слышалась какая-то возня, вздохи и глухие удары. В общем, если забыть о том, что происходит на самом деле, я бы подумал, будто граф решил отсношать принцессу, пока это не сделал кто-то еще.

Понятное дело, все обстояло несколько иначе.

Гунну не удалось захватить Шу врасплох, и тот даже умудрился обезоружить нападавшего. Это хорошая новость. Плохая – оружие графа лежало у дальней стенки, посему оба противника вцепились друг другу в глотки и тупо душили. Интересно было бы посмотреть, кто выйдет победителем. Жаль, на это не было времени.

Поэтому я просто ткнул гунна ножом под лопатку, и пока тот пытался сообразить, какая неприятность приключилась, махнул рукой Вайолетте. К чести принцессы, та все это время не сидела на месте, а пыталась приложить гунна бутылкой по голове. Только сейчас девица облегченно вздохнула и опустила свое «оружие». Ее телохранитель отпихнул неподвижное тело врага и принялся массировать шею. Ни слова благодарности!

– Пошли, – сказал я и, нырнув в каюту Лаведы, забрал сумки с вещами. – Боюсь, очень скоро эта посудина уйдет под воду.

– А что там? – спросила Вайолетта и указала пальцем вверх. Крики и стоны умирающих доносились даже сюда.

– Ничего особенного. – Я бросил одну сумку очухавшемуся графу. – Как обычно – неприятности.

Громыхнуло. Бекас шатнуло так, что нас бросило на стену. Когда содрогания корабля прекратились, выяснилось, что он почти завалился на бок. Я отчетливо слышал громкий треск и плеск воды. Встревоженно ржали наши лошадки. Потом вновь затрещало, и ржание утихло. Хм, кажется, Уркаган отправился в свой конский рай.

Подниматься по ступеням, оказавшимся почти на стене, оказалось не так-то просто. А на выходе еще и пришлось ткнуть ножом в чью-то окровавленную рожу. А не хрен мне преграждать дорогу! Даже не знаю, кто это и был.

– Мама! – закричала принцесса, когда мы выбрались наружу. И я готов был полностью поддержать ее в этом вопле.

Бекас успел до середины погрузиться в воду и очень резво продолжал это делать. Из трех металлических корабликов я наблюдал только два. Причем один стоял носом вверх, точно собирался взлетать в небо, а второй вовсю чадил, и языки огня прорывались через щели в его блестящих бортах.

Видимо, последний взрыв прикончил большую часть бойцов с обеих сторон, потому что в воде я наблюдал лишь несколько голов. В отдалении я заметил счастливчиков, которым удалось заполучить большие куски деревяшек. Уцелевшие резво уплывали прочь, и нам следовало как можно быстрее последовать их примеру.

Или научиться дышать под водой.

– Мамочка! – На этот раз крик принцессы больше напоминал визг. Вайолетта сделала шаг вперед и попыталась съехать по мокрой от крови палубе прямиком в воду. Шу хоть и находился в таком же одуревшем состоянии, как и его дама сердца, но таки успел схватить ее за руку. – Что нам делать?!

Ясно одно: если я собирался выжить, следовало избавиться от большей части вещей, какими бы ценными они ни были. И если мои спутники теряли только одежду да прочую ерунду, то у меня сердце обливалось кровью. Но выбора не было: со всем этим я просто не выплыву.

– Держитесь! – прошипел я, когда бекас содрогнулся и бойко забулькал через поднимающиеся горбом доски. Откуда-то с невидимой нам части кораблика донесся отчаянный вопль и громкий всплеск.

Я торопливо закрепил меч на спине и отправил все остальное, в том числе содержимое карманов, ко всем чертям. Сигона пришлось стукнуть по руке, чтобы молодой балбес таки разжал пальцы и выпустил сумку. Наш багаж весело скользнул вниз и пропал под водой. Принцесса еще раз вспомнила покойную матушку, а я понял, что до полного погружения остались считаные мгновения.

– За мной! – прохрипел я и навалился на кусок борта, где заметил трещину. – Давай же!

Захрустело, и большая плоская деревяшка обрушилась в грязную от обломков воду. Последняя судорога умирающего бекаса сбросила нас в озеро.

– Держитесь за него!

В рот попала вода, и я едва не захлебнулся. Вынырнув, обнаружил, что Вайолетта и Шу послушно вцепились в это жалкое подобие плота. Я последовал их примеру, отплевываясь от мерзкой на вкус влаги.

В этот момент рвануло так, что заложило уши. Взорвался один из металлических кораблей. Какой – я так и не понял: когда очистил глаза, на поверхности не наблюдалось ничего, кроме огромной воронки. И она пыталась втянуть нас в свои недра.

– Гребите! – завопил я, яростно болтая ногами. – Давайте! Пока не утонули, мать вашу! Гребите!

Страх придает людям большие силы. В этом я убедился, когда после рывка от смерти обернулся и увидел, что мы успели уплыть на пол-лиги от места былого сражения. Воронки я уже не обнаружил. Из воды, как ни странно, поднимался столб белого дыма и уходил в небеса. В сущности, вода и небо – вот и все, что я мог наблюдать. Плохо. Озеро Слезы Дракона очень большое, и я не знал, куда мы успели добраться, пока не столкнулись с гуннами.

– Что дальше? – спросил Шу. Светлые волосы прилипли к бледной физиономии графа, делая его похожим на утопленника. – Куда?

– Прямо, – фыркнул я. – Но можно уже так не надрываться. Теперь берегите силы.

Хорошо, что солнце успело высоко подняться и даже начало припекать. И очень хорошо, что сейчас – не зима и не конец осени. Иначе наше плавание завершилось бы очень скоро. А так вода хоть и прохладная, но не до такой степени, чтобы замерзнуть.

Тем не менее плыть в одежде – нелегкий труд, так что очень скоро я заметил, что Вайолетта начала закатывать глаза, а пальцы девушки то и дело соскальзывают с края деревянного обломка. Ну да, все эти юбки. Сигон тоже побелел от усталости, но на графа мне было плевать: утопнет – и черт с ним.

– Помоги, – сказал я Шу и объяснил, чего, собственно, хочу.

Вдвоем мы забросили принцессу на деревяшку, отчего та почти погрузилась в воду. Второго пассажира эта штука просто не выдержит, но этого от нее и не требовалось.

– Там земля, – прошептала Вайолетта и указала пальцем. – Недалеко.

И точно. А то я так сосредоточился на болтании ногами, что напрочь перестал следить за окружающим миром. Прямо по курсу чернела полоска берега. Думаю, расстояние – около лиги.

Далеко справа на воде темнели какие-то точки. Еще плывущие. И не важно, кто – гунны или пираты, встреча с ними в любом случае не сулила нам ничего хорошего. Слева на волнах качались какие-то белые птицы. Они смотрели на нас, как мне показалось, с изумлением. Ну да, не часто такое увидишь.

– Я сапоги потерял, – пробормотал Шу и несколько раз клацнул зубами. – Еще немного…

– Еще немного, и выберемся, – подбодрил я его без всякого энтузиазма. – Хочешь жить – держись.

– Си, – прошептала Вайолетта. – Ради меня.

Я вспомнил, как девица вела себя этой ночью, и только хмыкнул. Однако с него все как с гуся вода: заработал ногами так, что только брызги полетели. Дурак, что и говорить.

Тем не менее в любой дурости есть свои положительные моменты. Особенно если она чья-то чужая. Как в данном случае. Когда мы добрались до мелководья, граф выглядел полумертвым. Нам пришлось едва не тащить его, взяв за руки. Глубина тут была ниже пояса, но Сигон сейчас мог утонуть даже в луже.

Берег, куда мы выбрались, не впечатлял шикарными видами: пологий песчаный склон с редкими чахлыми травинками и такими же дохлыми деревцами. Чуть дальше пляж сменялся низкими холмами, поросшими чем-то колючим. А еще дальше, если меня не обманывали глаза, начинался густой черный лес. Я начинал догадываться, куда нас занесло, и особой радости не испытывал.

Впрочем, живы остались, и то славно.

Шу, стоило его отпустить, тут же ткнулся мордой в песок и шевелиться определенно не собирался. Вайолетта попыталась его перевернуть, но сил уставшей принцессе для такого подвига явно не хватало. Девица жалобно уставилась на меня. А я в тот момент больше всего хотел, чтобы меня оставили в покое и дали просто полежать на теплом песочке. Желательно избавившись от промокшей одежды.

Чертыхнувшись, я пнул Шу и перевернул его на спину. Потом очистил рот графа от набившегося туда песка. Сигон захрипел и начал кашлять.

– Вот и славно, – сказал я и попытался снять куртку. Мешали ремни меча, про который я успел забыть. – Меня не трогать, даже если нечистый устроит драчку со святой Троицей и пятнадцатью спутниками одновременно.

То ли ремни ножен успели подгнить, то ли дернул я чересчур сильно, однако же что-то щелкнуло, и упряжь разом слетела с меня и упала на землю. Туда же немедленно отправилась и куртка. Потом я расшнуровал сапоги и вылил из каждого по доброму кувшину грязной воды. Расстегнул рубашку и потянулся к пряжке на штанах. Вспомнил о спутниках и посмотрел на Вайолетту. Девица ответила мне совершенно безумным взглядом.

– Очень рекомендую его тоже раздеть. – Я ткнул пальцем в сипящего графа и принялся раскладывать одежду на песке. Прижал камнем. Ветер хоть и слабый, но случались сильные порывы, а искать высохшее барахло по всему берегу как-то не хотелось. Ноги и так напоминали здоровенные тяжелые колоды.

Я плюхнулся на задницу и только сейчас обратил внимание, что принцесса больше не наблюдает за мной. Шу ее тоже не интересовал. Девица смотрела куда-то за мою спину. Туда, откуда доносился тихий плеск. Ну, как если бы кто-то выбирался из воды на берег.

Быть того не может!

Я подтянул ногой меч ближе и, только взяв оружие в руки, обернулся.

Нет, я мог ожидать чего угодно. Одного из пиратов, или гунна, уцелевшего в схватке. Случайного рыбака. Рыбу, мать бы ее так, оскорбленную вторжением в ее обитель и пришедшую, чтобы набить мне рожу.

Из озера медленно выползал заросший спутанным волосом человек в бесформенном рубище, напоминающем мешок. На шее у пришельца блестело металлическое кольцо, цепь от которого уходила в воду. Человек, надрываясь, тащил за цепь что-то, похожее на большую корягу. Спустя несколько мгновений стало ясно, что это не кусок дерева, а дохлый гунн, который прежде водил этого магика.

Да, нечистый меня побери, когда пришелец убрал волосы с лица, я его тут же узнал. Тот самый, которого я видел у лесного святилища и потом в лагере легиней. Не хватало только обруча на голове.

Магик поднатужился и вытащил труп на берег. Вайолетта глухо хрюкнула и сделала попытку всхлипнуть. Я потащил меч и обнаружил, что проклятая железяка наглухо застряла в ножнах. Кроме того, я абсолютно не представлял, чего можно ожидать от нашего гостя. Вроде бы он оказался свободен от унизительного рабства и может идти на все четыре стороны. Я бы так и поступил. Но я не магик, а у них, говорят, еще те тараканы в башке.

– Ну что, приятель, – сказал я, лихорадочно дергая за рукоять оружия, – теперь можешь спокойно идти гулять. Сними себе хорошую шлюху, а лучше – двух и оттянись по полной. Нажрись, в конце концов.

Точно только осознав, что кроме него на берегу находится кто-то еще, мужчина резко поднял голову и уставился на меня. Борода магика задергалась, и я различил странные звуки, напоминающие хныканье младенца. Черт, он реально хныкал!

– Они накажут меня, – всхлипывал бородач и все ближе подтягивал труп. – Они не дадут кушать и заставят всю ночь стоять на острых камнях. Я был плохим, я плохо себя вел.

– Эй, Секрет, – сказал я, не отводя взгляда от чокнутого волшебника. Вайолетта издала непонятный возглас. – Забирай своего графа и катитесь отсюда как можно быстрее и дальше. А если он не встанет, то беги сама. Со всех ног беги.

Послышалась возня, а меч наконец сдвинулся и даже вышел на треть, после чего вновь застрял. Магик встал на колени и возложил ладони на цепь. Вспыхнуло, и кусок «поводка» исчез, как и не бывало. Теперь волшебника уже ничего не удерживало. Борода вновь задергалась, и я услышал бормотание, которое становилось все громче:

– Я был плохим! Меня нужно наказать, но, – он уставился на меня, и темные глаза в одночасье наполнились желтым сиянием, – ты был очень плохим, и я накажу тебя!

На последних словах голос магика уже ничем не походил на человеческий. Скорее он напоминал рев дикого зверя или громыхание грома. От одних этих звуков все мокрые волосы на моем теле мгновенно высохли и встали дыбом.

А потом магик выбросил руки перед собой, а я мгновенно метнулся в сторону. Оставалось только надеяться, что принцесса серьезно отнеслась к моему предупреждению и успела удрать. В прыжке меня догнала упругая волна горячего воздуха и пронесла шагов на двадцать дальше того места, куда я собирался попасть.

Песка я нажрался не меньше, чем Шу до этого. Кроме того, некоторое время я ничего не видел и не слышал, оглушенный близким взрывом. Когда продрал глаза, то сразу увидел долбаного магика, который неуклюже топтался на берегу. Кажется, он никак не мог определиться, что делать: преследовать парочку, ковыляющую по пляжу, или добивать меня. Очень хотелось, чтобы чародей отправился за принцессой. Ну очень хотелось!

– Эй, говнюк! – Я встал на колени и помахал рукой. Из носа пошла кровь. – Это все, на что ты способен? Значит, твои хозяева правильно сделали, когда посадили тебя на цепь. Я бы тебе еще намордник нацепил.

Мужчина заскрежетал зубами и прихрамывая пошел ко мне. Он бил себя кулаками по лицу и визжал:

– Плохой, плохой! Накажу!

Меч лежал в паре шагов, причем из песка торчала только рукоять. Я поднял клинок и обнаружил, что чертовы ножны остались на месте. Попробовал потянуть. Вновь тщетно. Да что за…

Пока я занимался этой фигней, пускающий слюни чародей подошел ближе и остановился. Поднял руки вверх и завыл. Будь у меня нож или шоган, я бы ему показал. Но у меня остался только чертов меч, застрявший в ножнах. Однако о везении. Если бы у магика не снесло башню и он не страдал слабоумием, я был бы уже кусками трупа. Обычно боевые волшебники просто хреначат своих врагов, разметая их на ошметки.

Так, везение закончилось. Под заунывный вой чародея песок пляжа вздыбился и превратился в здоровенного песчаного великана. В руках этот голем держал огромную песчаную же дубину, занесенную для удара. И несмотря на кажущуюся неуклюжесть, двигался монстр весьма проворно.

Я метнулся в сторону, увяз ногами в сыпучей дряни и едва не угодил под удар песочной булавы. Магик дико захохотал, а его творение шустро приблизилось, поднимая оружие для нового удара. Стоило мне сосредоточиться на оружии, как тварь пнула ногой.

Удар вышел скользящий, но хватило и того, чтобы правый бок онемел, а во рту появился привкус крови. То ли от удара, то ли устав издеваться над хозяином, но меч освободился из плена. Да и удар очень удачно отбросил меня почти к самому врагу.

Песочный монстр быстро развернулся и скользнул вперед, опуская дубину вниз. Рядом хохотал, брызгая слюной, бородатый чародей, и его глаза сверкали ярче солнца. Песочная булава плюхнулась о землю за моей спиной. Я кувыркнулся вперед, едва не сломал левое запястье и оказался перед воющим магом.

Пылающие глаза уставились на меня, и я быстро полоснул мечом по горлу волшебника, отхватив заодно большой кусок заплеванной бороды. Магик булькнул и свалился на колени, пытаясь зажать ладонями рану. А я слишком поздно сообразил, что тень, упавшая на меня, грозит большими неприятностями.

В самый последний миг я посмотрел вверх и увидел, что голем превратился в огромную гору песка. И эта гора рушится прямиком на меня. В следующее мгновение сокрушительный удар отправил меня в страну вечного мрака.


предыдущая глава | Убийца | cледующая глава







Loading...