home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


6

А как утро настало,

А как мать прибежала,

Как прощенья у бога она воспрошала.

А как утро настало,

А как тень подползала,

А как жертву свою все она ожидала.

Казнь убийцы

Утро оказалось мерзким. Во всех отношениях.

К исходу ночи на землю опустился отвратительный липкий туман. Мгла оставляла на всем неприятную вязкую пленку. От этой гадости зудела кожа и болели глаза. Деревья в серой мути стояли, точно мертвецы в саванах, и скрипели, точно жаловались друг другу на неведомые обиды.

Пока я седлал лошадей, с неба начала сыпаться ледяная морось. Она, да еще неспешно катящиеся волны холодного тумана разом превратили одежду в пропитанные влагой тяжелые тряпки. Кони тоже были не в настроении. Они недовольно ржали, лягались и пытались меня укусить. Взбесившись, я отхлестал их плетью. После этого мы все успокоились.

Шу и Вайолетта, по моему совету, поменяли свою одежду на более подходящую для дальнейшего пути. И если принцесса беспрекословно надела кожаную пару (ну хоть что-то в ее багаже меня порадовало), то граф наотрез отказался снимать свои дурацкие железки. Мальчишка пыхтел и пытался доказывать, дескать, это обеспечивает полную безопасность. Пришлось сдержанно напомнить о нашей ночной беседе. Скрипя зубами, молокосос положил доспехи в стенной шкаф и остался в ярких, но более практичных одеждах. Ухмыляясь, я представил, что подумают мои коллеги, когда обнаружат здесь металлический хлам.

После скандала подопечные наотрез отказались со мной общаться, так что завтракали мы в абсолютном молчании. Лишь изредка раздавались реплики Шу и Вайолетты, когда они обращались друг к другу.

В результате настроение у меня оказалось хуже некуда. Когда мы выехали на дорогу, ведущую в Ольет, я уже и сам не хотел ни с кем общаться. Да еще все время вспоминался ночной кошмар и начинала ныть несуществующая рана, полученная в сновидении. Не люблю, когда снится подобная ерунда. Что бы там ни говорили о пророческих снах, но иногда они сбываются.

Серая пелена окутывала нас со всех сторон, поглощала звуки, и даже громкое ржание лошадей вязло в ней, превращаясь в жалобное блеяние. Плюхали в рытвинах и лужах копыта, по капюшону барабанили капли мелкого дождя, и стонали деревья у дороги. Все эти звуки нагоняли глухую тоску и сонливость. Кажется, я даже задремал. Поэтому, когда Вайолетта внезапно остановилась и начала хлопать себя по бокам, то едва не свалился с коня в грязь.

– О нет! – сказала принцесса, и я увидел на ее лице выражение отчаяния. – Неужели я его потеряла?

– Что случилось, Вайю? – Шу так подался к ней, точно собирался понюхать. – С тобой все в порядке?

– Кулон. – На глазах у девушки блестели огромные слезы. – Кулон, который подарила мне матушка.

– Искать его в грязюке – зряшное дело, – тут же предупредил я, чтобы избежать дурацких предложений.

– Думаю, он вывалился из кармана плаща, когда я положила его под голову перед сном. Пожалуйста, давайте вернемся! Это единственный подарок покойной матушки, который у меня остался. Я прошу вас!

Твою мать, сейчас у нее начнется истерика. Если не вернуться за кулоном, эта дура запросто поскачет за ним сама. Я угрюмо размышлял. Возвращаться всей оравой – значит потерять кучу времени. Послать Шу? Граф – человек весьма бесполезный, и, если с ним что-то произойдет, я только порадуюсь. Но, к сожалению, это не заставит кулон вернуться, а сам Сигон вряд ли отыщет украшение. Оставался единственный вариант.

– Продолжайте медленно ехать вперед, – угрюмо проворчал я, – и никуда не сворачивайте. Если заметите что-то подозрительное – немедленно съезжайте на обочину и прячьтесь в лесу. А я постараюсь выжать из своего коняги все, на что он способен. Как выглядел этот поган… твой кулон?

– Красненький такой, на тонкой золотой цепочке, – глотая слезы, пробормотала Вайолетта. – На крышке нарисован грифон. Это такое существо, похоже…

– Я знаю, что такое грифон, – оборвал я ее, непроизвольно дернув щекой, и повернулся к графу. Протянул ему самострел. – Если кто-то на вас нападет, сделаешь вот так: нажмешь сюда. Смотри не подстрели принцессу или себя, спуск очень мягкий.

– У меня есть мой меч. – Граф смотрел исподлобья и оружие брать определенно не собирался. – И я умею им пользоваться.

Сдержав ругательство, я повернулся к Вайолетте.

– Держи. У тебя меча нет, а эта штука может пригодиться. Направляешь от себя и жмешь сюда. Понятно?

Вайолетта испуганно кивнула. Самострел она держала так, словно это была опасная змея.

– Спасибо, – пискнула девица. – Удачи вам.

Я только махнул рукой и наподдал Уркагану пятками, да так, что тот прихрюкнул. Немного отъехав, я оглянулся: силуэты спутников таяли в тумане, как трупы, исчезающие в непроглядной воде. Неприятное сравнение, но какое есть. В этот момент мой «скакун» умудрился угодить передними ногами в глубокую яму, едва не вышибив седока из седла. Пока мы оба восстанавливали равновесие и ругались друг на друга, призрачные силуэты принцессы и графа окончательно исчезли из виду.

Я поинтересовался у своего чувства опасности, не ощущает ли оно какого подвоха. Хм, пророк, таящийся в моей заднице, чувствовал нечто эдакое, неприятное.

Обратный путь удалось преодолеть много быстрее, так что было начал думать, что это небольшое приключение обойдется без хреновых последствий. Ну может же задница иногда заблуждаться?

Нет, не может.

Даже не знаю, что меня подтолкнуло на повороте к святилищу поглядеть под ноги Уркагану. Однако стоило взглянуть на дорогу, и я тут же дернул за удила, едва не усадив коня на зад. Весь тракт оказался изрыт лошадиными копытами. Этих следов утром точно не было! По коже очень быстро бежали ледяные мурашки.

Все чувства кричали об опасности. Не просто кричали, а вопили в ухо: «Беги! Спасайся!» Однако я не стал слушать эти призывы: удрать можно почти в любом случае, а вот получить ценную информацию – далеко не всегда. Отпечатков копыт было слишком много, а следов от телеги я здесь не наблюдал. Если у нас появились новые преследователи, необходимо узнать, кто именно.

Я съехал с тракта и, заведя Уркагана подальше в лес, спешился. Привязал коня к ясеню, искореженному некой неведомой силой. Уркаган недоуменно покосился на меня, и я успокаивающе похлопал его по мокрому крупу.

– Молчи, – приказал я, – и вообще, будь хорошим мальчиком. А то я тебе твою морковку укорочу так, что кобылы засмеют.

Казалось, конь все понял, потому что молча ткнулся мордой в землю.

Перед тем как идти к святилищу, я вытащил чехол с шоганами и закрепил его на рукаве куртки. Плащ оставил, набросив его на коня. Проверил, не звякнет ли чего. Нет, все тихо. Можно идти.

Дождь усилился. Проклятущие капли стали гораздо крупнее и били по голове с такой силой, что я начал опасаться за сохранность черепа. Кроме того, чертова влага бежала по лицу и неизвестно как попадала в рот, нос и уши. Капюшон насквозь промок и ни хрена не спасал от дождя, так что, когда я случайно задел ветку дерева, то на голову хлынул такой поток воды, что я едва не вскрикнул от неожиданности.

В довершение ко всем неприятностям левая нога скользнула по мокрой листве и провалилась в невесть откуда взявшуюся яму. Вот когда я вытаскивал конечность, до колена измазанную грязью, то уже не смог удержаться от протяжного шипа. Такие звуки издает кот, на которого наступает невнимательная хозяйка.

Я бы вернулся, но святилище, где остался долбаный кулон, должно было находиться уже совсем рядом. И если там засели наши преследователи, то я уже должен был бы слышать их голоса. Туман и дождь здорово глушили звуки, поэтому приходилось из всех сил вслушиваться, чтобы услышать… Ага, точно, кто-то бубнит.

Чем ближе я подходил к нужному месту, тем отчетливее звучали голоса, и уже можно было понять: говорят двое. Причем один явно задавал вопросы, а второй оправдывался. Хм, нет, первый не просто спрашивал, а скорее допрашивал мощным уверенным басом. Оправдывающийся то неразборчиво бормотал, то взвизгивал, словно его кололи ножом. К сожалению, о чем идет речь, я пока не понимал.

Густой туман и мои попытки сообразить, в чем суть разговора, сыграли дурную шутку. Поглядывая на деревья, проступающие из серой мглы, я осторожно крался вперед и лишь в самый последний момент сообразил, что никаких деревьев впереди и нет! То, что я принял за растения, оказалось высоченными людьми, неподвижно замершими на краю площадки перед святилищем.

Нет, разглядывая следы на дороге, я не ошибся: тут находились не те четверо, что портили мне кровь в «Жабах» и на мосту. Не меньше пяти десятков здоровенных гуннов в кожаных доспехах, и каждый держит в поводу огромного черного коня. Высокие засранцы стояли так плотно, что из-за них я просто не видел, что же происходит у святилища. Как-то этот вопрос нужно решать, если уж я вообще приперся сюда.

Я достал из-за пояса перчатки с нашитыми металлическими шипами и поискал достаточно крепкий ствол. Ну, вот этот вполне подойдет. Карабкаться оказалось не так уж сложно, труднее сохранять тишину. Ну тут уж шум дождя оказался на моей стороне и поглотил тихий треск, с которым «когти» впивались в кору дерева. Подражать коту доводилось весьма часто, поэтому я быстро забрался в развилку веток. Снизу меня бы никто не заметил, а вот я обозревал все.

Теперь стало видно, что гунны, застывшие в идеально ровной шеренге, вооружены большими дальнобойными самострелами. Ложе оружия каждый боец упирал в собственную руку, сжимающую повод коня. Но это так, к сведению, чтобы знать, какая неприятность войдет в мою задницу, если та окажется неосторожна.

Чуть дальше находилось покосившееся здание святилища. С ветки я мог различить коричневый мох на прохудившейся крыше. У входа в здание разместилась забавная троица. Один, деревенского вида увалень, стоял на коленях в луже и пытался оправдываться срывающимся от ужаса голосом. Судя по тупой роже, я видел посланника того самого деревенского попика, про которого рассказывал принцессе.

Допрашивал болвана коротко стриженный гунн, сидящий на широкогрудом длинношеем жеребце белой масти. Физиономия всадника отражала холодное любопытство, точно он изучал некое забавное насекомое. Да и вообще, умом наездник явно отличался от всех остальных, кого я наблюдал сверху. И еще во внешности гунна имелась некая странность, которую я сумел распознать лишь позже, сопоставив длину могучего торса и ног, упирающихся в высоко поднятые стремена. Похоже, спустившись на землю, высокомерный наездник тут же обратился бы смешным карликом.

Правую руку уродец держал на рукояти странной булавы. Оружие состояло из короткой рукояти и металлического шара с шипами. Что-то такое вертелось в башке касательно этого оружия… Однако стоило посмотреть на третьего участника беседы, и все эти мысли разом покинули голову.

Левая рука коротышки сжимала тонкую золотистую цепь, второй конец которой крепился к ошейнику. А уж металлическое кольцо облегало тощую шею высокого костлявого человека в сером балахоне из грубой дерюги. Нижняя часть нищенского одеяния была такой грязной, словно ее обладатель долго топал по лужам, не пропустив ни единой.

Но все это фигня. Главное: в спутанных волосах, тронутых сединой, блестел серебристый обруч. И я точно знал, кто именно носит такие украшения!

Что за дерьмо тут творится? Платиновый обруч с единорогом человек мог получить в единственном месте: магическом университете Треба при вручении диплома высшего магика. Такие штуки видишь не очень часто, поэтому запоминаешь, как они выглядят. Вот это да: магик на цепи!

Нет, мне уже доводилось слышать о чародеях, запертых в крепости, где несчастные сидят безвылазно и беспрекословно выполняют приказы повелителя. Но это Фернимар, а там никогда не было магиков выше третьей категории. А здесь – высший! Ну и ну! Ладно, о чем они там толкуют?

Коротконогий гунн хлопнул ладонью по рукояти своего странного оружия и с холодным презрением отчеканил:

– Меня абсолютно не интересует, чем ты и тебе подобные занимаются в свое свободное время. Последний раз повторю вопрос, от правильного ответа на который зависит твоя жизнь. Отвечай, в каком направлении поехали твои товарищи?

– Та клянуся святою Трийцею, – парень прижал огромные грязные кулаки к груди. – Зовсим не розумию, про що вы там гутарите. Я ж вам, пан, кажу: послали з пидношенням до святого.

– Подношение? – Гунн выговаривал каждое слово так четко, словно вколачивал их в воздух перед собой. – Ну, положим, еду и вино, которые ты принес своим товарищам, еще можно назвать подношением. А как быть с запиской, которую ты сунул за вашего свинского идола?

Рука в кожаной перчатке указала на груду обломков у стены святилища. Я несколько запоздало сообразил, что ниша, где прежде стоял уродливый истукан, символизирующий одного из спутников, пуста.

– Та це ж прохання до заступников, – несчастный дурачок явно обрадовался, что хоть как-то может объяснить допросчику ситуацию. Ну-ну. – Там святый батько пыше до бога оце прохання. Ну, шоб свыня не хворала, або шоб грошей було забогато.

– Да? – Всадник изобразил на бледном лице легкое недоумение. – Прошение к богу, говоришь… Ну что же, давай почитаем просьбу к богу. Итак: «Дмитрий Грида, мастеровой, Тополиная, изба пятнадцать, тридцать пять гривень. Что же это может означать? – Он грязно выругался. – Ты думаешь говорить правду, проклятый негодяй?

Побледневший парень принялся пятиться, но поскользнулся в грязи и растянулся в луже, измазавшись с ног до головы. Мне пришло в голову, что дурачок здорово влип и, скорее всего, из этого дерьма ему уже не выбраться. Будь балбес поумнее, уже давным-давно указал бы допросчику первое попавшееся направление. Неизвестно, спасло бы это его или нет, но шанс оставался. А так… Ну и да, придурка взяли на такую работу вовсе не из-за острого ума. Похоже, кому-то не сносить своей глупой головы.

Магик, все это время понуро стоявший под струями дождя, подал признаки жизни. Мужчина вздрогнул и начал трясти головой, как промокший пес. Брызги полетели в разные стороны, и хозяин тут же отреагировал на выходку: с силой дернул конец цепи, едва не сбив магика с ног.

– Ты думаешь говорить? – рявкнул всадник. – Пойми, твои товарищи не стоят того, чтобы терять из-за них голову!

– Мени нема чого казать, – угрюмо отозвался парень, продолжая барахтаться в луже. – Я уже все сказав.

– Das volk ist verdorben, – проворчал всадник и тяжело вздохнул. – Muss so wie so Krepieken. Huns, marsch hier![19]

– Jawohl![20] – донеслось из домика.

Послышались тяжелые шаги, и на пороге святилища показался огромный гунн. Нет, все остальные тоже были высокими и мускулистыми, но этому пришлось низко наклониться и протискиваться боком, чтобы выйти наружу.

В свое время я видел снежных обезьян, пойманных на Драконьем Хвосту. Ну, тех самых, что способны разорвать медведя на куски. Так вот, если бы какую-то из них обрили, зверюга выглядела бы как этот Ганс. Гунн был обнажен до пояса, так что я мог оценить и его чудовищную мускулатуру. Черт возьми, откуда у гуннов все эти засранцы?

Ганс протянул руку в домик и вытащил наружу обнаженный меч. Кажется, брат-близнец той чудовищной штуки, которой горбатый монстр орудовал в «Жабах». Положив оружие на плечо, великан подошел к парню и ухмыльнулся.

– Aufstehen![21] – рявкнул гигант и пнул парня ногой. – Вставай, schwein![22]

– Rache![23] – внезапно, как по команде, выдохнули все гунны. – Rache, rache!

Испуганный парень поворачивал голову в разные стороны. Очевидно, он не мог понять, что происходит. Я лично думаю, что пришел его смертный час. Честно, мне было даже жаль балбеса, так некстати подвернувшегося этим гадам.

Ганс наклонился, схватил жертву за шкирку и внезапно подбросил в воздух. Несчастный заверещал, а я увидел, как меч сорвался с плеча гунна и сверкнул в каплях дождя. Крик тут же оборвался. Вопли гуннов тоже.

– Das ist Wirklish schreckrich[24], – пробормотал всадник.

На земле лежали две половинки того, что еще несколько мгновений назад было живым человеком. Ганс пнул обе и громко загоготал. Потом внимательно осмотрел меч, кивнул и подошел к всаднику. Тот похлопал его по плечу и тихо сказал что-то явно одобрительное.

– Untermensch[25], – добавил гунн и поморщился, словно его мучила зубная боль.

Нет, я тоже убивал людей, и достаточно много, но, чтобы вот так, с улыбкой и смешками… И еще, я абсолютно не представлял, как поступлю, если придется столкнуться в бою с этим Гансом или той горбатой тварью. Это же верная смерть!

Ощущая легкий холодок в области сердца и тяжесть в желудке, я начал медленно сползать с дерева. Теперь я утроил осторожность, потому что имел основание опасаться не только стрелы, но и чего похуже. Святая Троица, куда я влип? Магики на цепи, горбатые твари, рубящие толпы людей, гунны-великаны, да и вообще отряды этих выродков в такой дали от Гуннланда. Какого хрена происходит? Где этот проклятущий Кору Нарим, когда я так хочу выпустить ему кишки наружу? Совершенно даром!

Когда ноги коснулись земли, я на цыпочках, точно сорванец, укравший краюху у булочника, устремился прочь. Оставалось лишь молить Троицу, чтобы никто из этих гадов не удосужился обернуться.

Возможно, святые ради разнообразия решили смилостивиться, а может быть, просто шум дождя оказался достаточно силен, но за спиной никто не орал дурным голосом и не пытался схватить меня за плечо цепкими пальцами. Петляя между мокрыми стволами, будто обезумевший заяц, я искал глазами темное пятно Уркагана. Ну точно, еще парочка этих чертовых деревьев, и я на месте. Сейчас врежу коняке по бокам, и мы дадим такого деру, что…

Да твою же мать!

– Halt, Schwein![26]

– Да когда же ты сдохнешь? – искренне огорчился я. – Ну вот сколько можно над человеком издеваться, а?

Знакомая плоская физиономия с рыбьими глазами навыкате и грязными прядями нестриженых волос. В этот раз шерсть двуногого животного прилипла к бледной коже, и от этого морда гунна казалась особенно противной. В общем-то последнее время мне попадались гуннландцы на одно лицо, но этого отличали залатанные отверстия в кольчуге.

Проклятый засранец и в огне не горит, и в воде, похоже, тонуть не думает. И в руке гад держал свой длинный меч, которым явно собирался посвятить меня в покойники.

– Muss d’Hosen voll h’an?[27]

– Повторяешься, рыбья морда, – пробормотал я. – Похоже, в твоей башке ничего нет, кроме дерьма.

Внезапно мои ноги разъехались на мокрой траве, и, совершив нелепый прыжок, я растянулся перед врагом, лежа на спине.

– Sehr gut[28], – гунн оскалился и шагнул вперед, замахиваясь оружием.

Ну, как эти уроды орудуют своими железяками, сегодня уже довелось видеть, так что, думаю, меня намеревались рассечь на две половинки. Хотели бы, но… В общем-то я упал специально, чтобы отвлечь внимание противника.

Пока гунн шутил в своей специфической манере, я успел расстегнуть футляр и достать пачку шоганов. Меч с легким свистом вонзился в то место, где я только что находился, и гунн тотчас длинно и смачно выругался по-своему. Вот в чем им не откажешь, так это в умении ругаться. Враг потянул оружие к себе, внезапно замер на месте и принялся тихо булькать. Потом поднял руки к шее и попытался остановить кровь, хлещущую из рассеченного горла. Не получилось, и гигант упал на колени, продолжая зажимать несколько длинных разрезов в бледной коже.

Я встал и с тихим вздохом попытался очистить одежду от грязи и мокрых листьев. Получалось, понятное дело, очень скверно. Кто-то всхрапнул, и я тут же вскинул голову и осмотрелся. Уркаган с интересом смотрел на меня, и его явно веселил внешний вид хозяина.

– Поумничай мне еще, – проворчал я. – Хочешь, самого грязью перемажу?

Гунн продолжал барахтаться в мокрой траве, которая постепенно меняла цвет на более яркий. Живучесть этой твари поражала меня до глубины души. Пять шоганов сидело в его горле, а великан и не думал подыхать. Ну что же, иногда некоторые просто не понимают намеков.

Я подошел ближе и попытался выдернуть меч, торчащий из земли. Получилось раза эдак с десятого, настолько глубоко оружие вогнали в мокрую плотную почву. Мало того, проклятущая железяка весила как половина меня самого. Пришлось изрядно напрячься, чтобы поднять меч над головой.

В этот момент гунн особенно громко булькнул и повернул ко мне измазанное черной жижей лицо. Два абсолютно белых глаза с ненавистью уставились на меня. Я едва успел убрать ногу, когда лежащий великан сделал попытку схватить меня за лодыжку. И черт возьми, побулькивая и похрюкивая, этот гад пытался встать!

– Как ты там говорил? – поинтересовался я. – Auf wiederseihen?

Не пришлось прикладывать особых усилий, когда меч устремился вниз, лишь немного направлять полет оружия. В Гуннланде всегда делали хорошее оружие! Вон как здорово рубит: и кожу, и мясо, и кости. Отсеченная голова покатилась по земле и пропала в кустах. Тело некоторое время продолжало содрогаться, брызгая кровью из раны.

– Ну, если я тебя еще раз встречу, – ворчал я, отбрасывая тяжеленную железяку, – тогда… Тогда я просто не знаю!

Когда я подошел к Уркагану и начал его отвязывать, то ощутил противную дрожь во всем теле. Даже зубы начали цокать какую-то замысловатую мелодию. Возможно – реакция на встречу с этим живучим гадом, а может, я просто замерз.

Как следует выругавшись, я залез в седло и наподдал Уркагану. Коню такое обращение не понравилось, и некоторое время он передвигался странной рысью, от которой зубы стучали еще громче, а в костях началась дикая ломота. При этом еще приходилось непрерывно вертеть головой, чтобы не пропустить тот славный момент, когда орава гуннов бросится мстить за своего безвременно почившего товарища.

Вот еще вопрос, а какого хрена тот шлялся по лесу, пока его дружбаны следили за показательной казнью деревенского дурачка? С дисциплиной у гуннландцев все в порядке. И выглядел убитый по-другому.

К моему счастью, тракт оказался совершенно пуст. Возможно, коротышка-предводитель в этот момент разбирал святилище по камешкам в поисках зацепок. Или… не разбирал? С трудом удерживаясь в седле, я все же успел уловить одну нехорошую мысль. На кой хрен наши преследователи тянут за собой высшего магика? Как и зачем они его вообще посадили на цепь – другой вопрос. А вот зачем он им здесь?

Нет, понятное дело, волшебники разбираются в боевой магии: огненные шары там, молнии и так далее. Но к чему это здесь? Достаточно парочки бойцов или одного Ганса, чтобы изрубить меня в фарш. Вон сколько фокусов потребовалось, чтобы прикончить одного-единственного, а тут – полсотни. И Ганс.

Уркаган перестал пытать меня своим шагом, так что я мог сцепить зубы и удобнее расположиться в седле. Теперь и мысли перестали прыгать от одной стенки черепа к другой, позволив сосредоточиться. Черт, все же понятно: магики способны отслеживать нужных им людей даже на больших расстояниях.

Теперь становилось понятно, как уроды умудрялись нас так быстро находить и почему тракт до сих пор пуст. Проведение магических ритуалов требует определенного времени, а металлический ошейник явно не способствует этой процедуре.

Тем не менее следует поторопиться. Когда преследователи начнут свой марш, едва ли мой плохонький конек сумеет оказать достойное сопротивление красавцам-рысакам. Поэтому следовало получить некоторую фору, но проклятущий Уркаган никак не желал осознать всю серьезность ситуации и продолжал плестись на подгибающихся ногах.

– Отдам на живодерню! – шипел я, пиная гада пятками. – Пусть сделают из тебя колбасу!

Угкаган храпел и насмешливо косил на меня глазом. Должно быть, догадывался, что у всадника гораздо больше шансов превратиться в колбасу, чем у него. И до живодерни я добраться определенно не успею.

Однако же при всей нашей неторопливости мы успели преодолеть с десяток лиг, дождались, пока проклятущая влага перестанет хлестать из серой туманной дряни и даже выглянет солнце, а мои подопечные так и не появились. Нет, можно было допустить, что они окончательно свихнулись и пустили своих лошадей во всю прыть, так что вновь я встречу их где-то в окрестностях Короны. Ну, когда их задержат за отсутствие необходимых бумаг, но… Нет, не думаю.

Принцесса уж слишком распустила нюни по утерянной побрякушке и точно должна была дождаться. Тогда возникает резонный вопрос: какого дьявола? Я промчался мимо парочки и не заметил их? Ага, на такой-то скорости! Я остановил раздувающего ноздри Уркагана и спрыгнул на землю. Наклонился и принялся внимательно изучать мокрую почву тракта. Так, мне нужен отпечаток с фернимарской звездой на шляпках гвоздей или след в виде стилизованной арфы – тот еще идиотизм!

Искомого не оказалось. И вообще, я не смог отыскать свежих следов на блестящей грязи. Нет, ну не дерьмо? Такое ощущение, будто святая Троица решила испытать бедного ассасина на прочность, вывалив на него все возможные несчастья. Да, я, конечно, грешен, но ведь есть же и много хуже! Те же долбаные гунны, например. Или Кору Нарим, который втравил меня в это мерзостное приключение.

Сомнений в том, куда исчезли Сигон и Вайолетта, почти не имелось: слишком хорошо я знал окрестные леса. Вчера я вовсе не напрасно стращал графа волками. Вот только хищники здесь водились весьма специфические – двуногие. Мать моя женщина: гунны, а теперь еще и разбойники! Вопрос только в том, к кому именно в лапы попали мои бестолковые дворяне. Если к Райнхарду Разлучнику – им хана. Если же к легиням, то шанс на спасение имеется; те могут приберечь добычу для выкупа.

Платить выкуп я, естественно, не собирался. Во-первых, столько у меня не было. А во-вторых, имелось кое-что получше. Поэтому я залез в седло и повернул коня. Уркаган вновь посмотрел на меня, и теперь я отчетливо видел в его глазу вопрос: «Хозяин, а ты с дуба не рухнул?» Да, бывало в жизни всякое, а тебя – по ребрам, чтобы не умничал, животное!

Теперь, когда я искал следы возможной заварушки, то легко отыскал их в полутора лигах. И стрелу, угодившую в дерево, и пятна крови на влажной траве обочины. Хм, судя по всему, девчонка сумела кому-то подпортить шкурку. Боюсь только, это не улучшит отношение разбойничков к своей жертве. Надо бы поторопиться: может, пока только насилуют.

Проклятущий кулон, из-за которого у девчонки приключилась истерика и который я так и не нашел! С одной стороны – хорошо, что мне известно, кто сидит на нашем хвосте, а с другой – останься я с подопечными, вот этой неприятности можно было запросто избежать. Засаду бандитов мог бы увидеть даже слепой!

Теперь я точно знал, в чьи немытые лапки угодили мои балбесы-дворянчики. Легини – ленивые салоеды-пьяницы, которых вышибли из куреня на Мшице за несоблюдение даже той видимости дисциплины, которая там имелась. Хорошо. Есть шанс найти Вайолетту живой.


предыдущая глава | Убийца | cледующая глава







Loading...