home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 6. В тылу врага

Бреже нам пришлось взять с собой. Отпустить его мы не могли по понятным причинам, убивать же молодого француза не стали. Да, наверное, так было бы проще – ножиком по горлу, тело закатать в шкуру и спрятать в дальней комнате – еще не скоро найдут, а мы бы за это время уже сто раз успели покинуть городок.

Но… может быть, во Владе, несмотря на местные приключения и изменившийся характер, еще осталась в душе иная ментальность нашего мира – где жизнь человеческая, если и не обладает огромной ценностью, все же не является разменной монетой.

Да, в сорок третьем врагов убивали не раздумывая. Пятьдесят лет спустя – в девяностых – жизнь маленького человека не стоила даже деноминированного рубля, но мы-то пришли из десятых годов двадцать первого века, хотя и не все об этом помнили, так что Бреже повезло. Он остался жить до поры до времени.

И еще кое-что сыграло свою роль: у Бреже при себе имелись все разрешительные документы на путешествие, подписанные лично Биройтом. Конечно, мандат Греве – штука значимая, но имя Биройта для некоторых офицеров значило гораздо больше, чем все президенты и премьеры, вместе взятые. Так что с его разрешением можно проехать там, где с мандатом не пропустят. Конечно, бумаги у Бреже можно попросту отобрать, но мало ли какие еще секретные пароли знает лейтенант? Так что он для нас оказался ценным приобретением.

А проблема с лояльностью Бреже решилась просто: Влад всего лишь пригрозил ему, что в случае если француз поднимет шум, попытается позвать на помощь или решится бежать, то в ту же минуту капитана Греве застрелят. И выглядел Влад, как всегда, настолько убедительно, что Бреже поверил всем сердцем, а так как Греве для него являлся не просто пехотным капитаном, а человеком, играющим в судьбе страны далеко не последнюю роль, то с этого момента лейтенант вел себя тише воды, ниже травы.

Тем не менее на улице нас ожидало несколько десятков бойцов, которые без приказа Бреже никуда уходить не собирались.

Выбор, собственно, оказался невелик: либо мне выйти к машинам и приказать им возвращаться в палаточный городок, либо доверить это лейтенанту. Второе, конечно, выглядело предпочтительнее, но я все же сомневался. Француз хоть и притих, но казался себе на уме. Вдруг он решит, что собственная жизнь важнее идеалов чести? Тем более что Греве в его глазах уже как бы предал своих, рассказав нам о тайном оружии… Модулятор и портатор Греве остались у нас. И хотя пользоваться ими мы не умели, но и пехотный капитан без них ничего не мог сделать. Довериться Бреже или рискнуть?..

И все же, посовещавшись, мы с Владом решили выпустить француза на улицу. Если он не подведет, то отправит солдат восвояси, а если задумал все же затеять шум, то сможет провернуть это и позже, когда мы расслабимся. Лучше сразу выложить карты на стол.

– Учтите, лейтенант, – напутствовал я Бреже перед выходом. – Без капитана вы оружие не отыщете, а если попытаетесь предать нас, то он умрет, даже если и мы погибнем через минуту. Наш командир шутить не умеет!..

– Это я понял, – легко ответил француз, бросив уважительный взгляд на Влада. – Он убьет не раздумывая. У него взгляд убийцы!..

– Вот и ведите себя как договорились. И останетесь невредимы. А может, и стране поможете. Как там у вас говорится? Vivat la France?

– Vivat! – подтвердил Бреже.

– Идите, лейтенант. И помните, мы следим за каждым вашим жестом!..

– Оружие верните. А то могут заподозрить…

Я протянул ему пистолет. Бреже молча засунул его в кобуру. Чиж отпер перед ним дверь, и француз с гордой осанкой вышел на улицу. Его подкрученные усики уверенно торчали вверх.

– Предаст, скотина! – прошипел Чиж, целясь в лейтенанта из-за шторы.

– Не стрелять без приказа, – предупредил я, устраиваясь у соседнего окна. Сейчас все и решится: жить нам или умереть в ближайшие пятнадцать минут.

Но Бреже позволил нам и дальше существовать на этом свете. Он коротко переговорил с водителями и громко приказал солдатам рассаживаться по машинам.

Через пять минут рядом с домом остался только наш «виллис» и английский броневик «хамбер», на котором приехал Бреже.

Лейтенант вернулся, Чиж быстро закрыл за ним дверь. Он не доверял французу ни на йоту.

– Я выполнил ваши требования! – Бреже откинул голову слегка назад, выбрав такую позу, словно позировал для агитплаката.

– И мы выполним свои обещания…

Выждав для надежности четверть часа, мы подогнали броневик прямо к крыльцу и загрузили внутрь обоих французов. Стемнело настолько сильно, что даже из соседних окон мы, должно быть, выглядели смутными тенями, а разобрать, чем мы заняты, случайные свидетели и подавно бы не смогли. Поэтому мы не стали развязывать Греве руки, а, сунув его в броневик, связали для надежности еще и ноги. Чиж сел напротив капитана с винтовкой наизготовку. Взгляд у него настолько подозрительно бегал из стороны в сторону, что Греве попросил меня:

– Не могли бы вы сказать вашему солдату, чтобы он не размахивал стволом у меня перед носом, а то выстрелит ненароком…

– Чижов, успокойся! Все идет по плану! Не пристрели француза!

– Да какой он на хрен француз? Вон, по-нашему лопочет лучше многих! Шпиён он! Вражина!

– Чижов! – Мне пришлось прикрикнуть.

– Да понял я, товарищ лейтенант. Не пристрелю, не волнуйтесь…

Влад уселся за руль броневика, а Бреже я посадил рядом с собой в «виллис». Так мы и поехали: «виллис» впереди, за ним следом «хамбер» – тяжелый, 90-сильный, почти семь тонн весом, с 37-миллиметровой пушкой, спаренным с ней пулеметом, установленным на крыше, броневик представлял собой реальную угрозу, с которой стоило считаться всякому.

Мы покинули Мартье так же свободно, как и въехали в него несколькими часами ранее. Бреже показал на блокпосте предписание генерала, и нас выпустили без всяких расспросов, несмотря на комендантский час. Бумаги Бреже производили поистине волшебное действие: слово генерала Биройта имело здесь изрядный вес.

Отъехав несколько километров от города, мы свернули с дороги и спрятали машины в лесу. Теперь оставалось только ждать. Я надеялся, что у наших товарищей ничего не случилось, и они вскоре дадут о себе знать.

– Лейтенант, вы курите? – спросил я между тем Бреже, который с тоской всматривался в темное небо. К ночи погода изменилась: сильный порывистый ветер нагнал туч и заставлял зябко ежиться.

– Изредка, по настроению, – признал он.

– Угощайтесь, турецкие сигареты ручной скрутки. – Я протянул ему одну и помог прикурить.

Сигареты я бесцеремонно забрал из домика Греве, а об особом способе их производства прочел в буклете, который прихватил со стола. Пехотный капитан любил красиво жить!..

– Благодарю. – Бреже глубоко затянулся.

– Думаете, это может быть ваша последняя ночь? – полюбопытствовал я. Вообще, деликатность – не мой конек, а иногда я умел читать в человеческих душах.

– Да, – не стал отнекиваться лейтенант. – Ведь это вполне возможно. Через минуту или через час что-нибудь пойдет не так, и вы застрелите меня. На этом мой путь подойдет к концу, а я еще так мало успел!..

– Не волнуйтесь, Бреже, в моих планах на ближайшее время не предусмотрена ваша смерть, разве что вы нарушите все договоренности и поставите группу под удар.

– А что бы вы сделали на моем месте? – с искренним любопытством поинтересовался француз.

– Что бы я сделал? – Я задумался. – Не знаю… Скажу только одно: без нас дорогу к оружию вы не отыщете. Мы просто убьем Греве в случае опасности, вот и все. И существует ли оружие или нет на самом деле, вы так и не узнаете…

Бреже молча докурил сигарету, раздумывая над моими словами, и щелчком выкинул окурок.

Моего затылка коснулся холодный металл.

– Ты убит! – прошептал мне в ухо знакомый голос.

– Серега! То есть капитан! Что за шутки?

Коля вынырнул, как призрак, из тьмы чуть поодаль. Гранин довольно загоготал, впрочем стараясь не слишком шуметь.

– Едва вас нашли, думали уже, что вы там застряли до утра, но потом услышали моторы. Смотрели-смотрели, ни хрена ж не видно в темноте – вы или нет? Решили проверить. Повезло! А кто это с вами?

– Да так, заложники. Ситуация несколько переменилась…

– Рассказывай!

– Да, – раздался голос Влада. – Пожалуй, тебе, лейтенант, пора нам все рассказать! С самого начала!..

Я тоже понял, что дольше скрывать правду нельзя. Слишком много накопилось вопросов.

– Готов к разговору, только без лишних ушей.

– Что ж, – согласился Влад, – согласен! Егоров, тащи француза в броневик, да свяжи хорошенько!

Коля бросился выполнять приказ. Вскоре Бреже присоединился к Греве, а Чижову, который высунулся наружу, приказали охранять пленных. Говорить стоило в узком кругу старых друзей, пусть они и не помнили о нашей дружбе…

Мы устроились рядом с «виллисом». Я вновь закурил, нервно прикидывая, с чего бы начать. Ведь если ребята не поверят – пиши пропало. Пристрелят на месте или, в лучшем случае, спеленают по рукам и ногам, как французов, и сдадут Ставриге, а может, и особистам.

– Ладно, начну, как ты и просил, с самого начала. Дело в том, что я вас всех знаю уже несколько лет. Тебя, Коля, чуть меньше. Мы вместе работаем в оперативно-разыскном отделе криминальной полиции. И живем не сейчас, а в 2019 году. А сюда мы попали следующим образом…

Странно, но, пока я рассказывал о событиях последних дней, стараясь не пропустить ни одной мелочи, меня ни разу не перебили. Все слушали внимательно, с каменными лицами, и я даже приблизительно не понимал, о чем они думают в этот момент! Нет, в том, что в мою историю никто не поверит, я и не сомневался, и лучше бы мне было смолчать или соврать, как я и собирался прежде. Но… что сделано, то сделано…

Я выдохся и умолк, закурив которую по счету сигарету. На ребят я старался не смотреть. Всегда неприятно сознавать, что тебя считают сумасшедшим. А иного отношения я не заслужил.

– Вот странное дело, – внезапно прервал Серега затянувшееся молчание, – мне только вчера снился необычный сон. Будто бы я еду куда-то по городу, а город тот не похож ни на что. Тысячи огней сияют в ночи вдоль дорог, а я все еду-еду… И машина у меня странная – таких не бывает. Я даже название ее помню до сих пор – «Пятикс»!

– «Икс пять», – поправил я.

– Вот, точно! Пять иксов! – обрадовался Серега. – Что это значит-то?

– Мне снов не снилось, – задумчиво протянул Влад, – но и отрицать версию Эрика я не могу. Причина простая: отчего-то ты мне сразу показался знакомым, хотя, сколько я ни пытался вспомнить, где же мы могли прежде видеться, так ничего и не припомнил.

– Мне тоже, – кивнул Молодой. – Ощущение дежавю. Я читал о таком! Чувство, что это уже было!

– Я не вру. – Я расстегнул кобуру и опустил ее на сиденье «виллиса». – Но у меня нет доказательств.

– А как же французский капитан? – удивился Лурье. – Чем не доказательство? Если бы не он, я бы тебе все же не поверил. Извини, друг. Но теперь я сомневаюсь…

– Вопрос только один, – подытожил Серега. – Если я правильно понял всю эту историю, то, чтобы вернуть нам настоящую память, мы должны пробраться через тысячу километров по территории врага, достигнуть Альп, отыскать там какую-то загадочную хрень, сломать ее, и тогда всем будет хорошо!..

– Или, – подхватил Коля, – вернуться к Ставриге, сдать французов, прикрыть Эрика и спокойно воевать дальше…

– Мы ничего не узнали из того, что интересно полковнику, – не согласился Гранин. – Ну, припрем мы капитана к нашим, и что? В портфеле по большому счету пусто, только прибор, но странный. Бумаги – да! Но половина зашифрована, а вторая и так уже всем известна. И прибор-то все равно неизвестно как работает. С чем мы придем? С пустыми руками? Мое мнение – вперед!

Голоса разделились. Влад долго молчал, изредка поглядывая на меня. Я старательно отводил глаза, но чувствовал его взгляд.

Наконец он сказал:

– Думаю, стоит рискнуть! Прав Максимов: или его сильно контузило, и он выдумал всю это историю, но у нас есть один железный факт – капитан Греве и секретный схрон в горах. Не знаю, что там внутри, но вдруг это окажется прототипом нового оружия? Вероятность велика. А все эти перемещения во времени… скажу честно, пока что в это я не верю!..

Что ж, пусть Влад мне не поверил в главном, но и не посчитал предателем. А значит, пока что все идет наилучшим образом. Мы вместе! Даже Чиж рядом. Собирателя-капитана захватили в плен, и он сотрудничает. А дальше? А кто его знает, что будет дальше…

– По машинам! – скомандовал Влад. – Нам нужно за ночь проехать не меньше четырехсот километров. Запас топлива в броневике сильно ограничен, но мы не можем его бросать. Найдем горючку по дороге! Вперед!..

Ехать ночью в достаточно комфортном транспорте все же на порядок приятнее, чем топать пешком по лесу. В этом я убедился на собственной шкуре.

Влад пересел в «виллис» к нам с Бреже, которого мы развязали и вернули на место рядом со мной, а Серега и Коля устроились в броневике вместе с Чижовым и Греве. В «хамбере» оказалось тесновато, но вполне терпимо.

Двигались мы достаточно медленно, не выше тридцати – сорока километров в час. Быстрее не получалось из-за плохой дороги и темноты.

Влад сидел на заднем сиденье, чтобы контролировать Бреже. Но француз вел себя спокойно, смирившись с ситуацией. Я был уверен, что он что-то замышляет, но, пока мы не доберемся до места, вряд ли рискнет совершить какое-нибудь безрассудство. Ведь без Греве ему никогда не отыскать деструктуризатор.

Я видел, что Бреже ни на секунду не расслаблялся, придумывая план, как избавиться от нас и спасти капитана. Супероружие, способное решить исход войны, – великая цель, которая оправдает любые средства. Но пока что у лейтенанта не было ни малейшего шанса помешать нам, сохранив при этом жизнь Греве. Он выжидал, а я наблюдал за ним, да и Лурье не дремал. Получился этакий статус-кво, когда все стороны временно находятся в условиях, изменить которые пока не представляется возможным, даже если положение вещей кого-то и не устраивает.

Вблизи городов нам встречались блокпосты и патрули, но бумаги Бреже и мандат капитана действовали безотказно. Никто ни разу даже не попытался заглянуть в броневик, не говоря уж о банальном обыске или тотальной проверке. Бреже размахивал пропуском, и с ним предпочитали не связываться. Француз оказался нашим лучшим приобретением, и я радовался, что мы не убили его там, в домике. С нами же Бреже вел себя подчеркнуто корректно, вопросов не задавал, неприятностей не доставлял.


Поспали мы с Владом по очереди и, не прекращая движения, просто поменялись за рулем. В «Хамбере» поступили так же.

Как только стало светать, я с удовольствием начал разглядывать проносившиеся мимо поля да мелькавшие временами деревушки, не тронутые войной. Бомбить их смысла не было, поэтому они уцелели, а жители, уже проснувшиеся и вышедшие на поля, дружелюбно махали нам вслед. Ха, знали бы они, что мимо них сейчас проезжает диверсионный отряд страшных русских, о которых местные пока только слышали! Улыбки быстро пропали бы с их лиц…

Пейзаж казался мирным, и, глядя на него, даже не верилось, что всего в нескольких сотнях километров отсюда в окопах мерзнут солдаты, рвутся снаряды, звучат выстрелы, ни на минуту не наступает тишина.

Березы везде одинаковые. Это я тоже осознал. Раньше мне всегда казалось, что березка – это нечто особо русское, национальное. Гордость, так сказать, отличительный знак. Мол, любишь березу – русский! Не любишь – вражина проклятый! Но здесь, на южной границе Франции, они оказались совершенно такими же, как где-нибудь в Рязани.

Вот тебе и символ страны. Обидно! Как будто дерево предало нас!..

Еще через час мы все же остановились на короткий привал – справить нужду, перекусить и размять мышцы после утомительного сидения на одном месте.

Молодой собрал хвороста и сухих дров, Гранин быстро развел небольшой костер, и уже через двадцать минут над огнем весело закипал котелок с водой, набранной в ближайшем ручье: раз предоставилась такая возможность, решили плотно позавтракать горячей кашей с тушенкой из запасов.

Я еще не настолько проголодался, но, замечая жадные взгляды моих друзей, не возражал против остановки. Не знаю, сколько дней провели они в этом мире и в этом времени, но к продуктам здесь было особое отношение. Страна голодала. Все для фронта, все для победы, но и на фронте ситуация с продовольствием оказалась сложной: солдаты питались как придется и чем придется, несмотря на то что вопросы поставки были переданы в руки пунктуальных и обязательных немцев, у которых и война, как известно, наступает только после сытного завтрака. И все равно даже они не справлялись с требуемыми объемами. Поэтому продпаек, выданный по распоряжению Ставриги разведчикам, оказался как нельзя кстати. Да и у Греве в домике запасливый Влад кое-что прихватил.

Когда все с удовольствием перекусили – наших пленных мы тоже не обделили, покормив от души, – и вновь расселись по машинам, я спросил Бреже:

– Давно вы знаете Греве?

– Видел несколько раз, – неохотно отозвался лейтенант.

– Откуда же у простого капитана такие полномочия?

– Это вопрос не ко мне. Я не знаю. Он обладает какой-то странной властью… Я в его присутствии ощущаю себя… раздвоенно… – Бреже, кажется, подумал, что сказал лишнее и замолк.

Но я уже понял его мысль. А что, если не только я и мои коллеги попали сюда не по собственному желанию? Что, если и другие, тот же Бреже, к примеру, оказались в этом мире таким же необычным способом, полностью потеряв память или получив взамен прежней некий суррогат из воспоминаний? Но такого быть не может! Слишком масштабная работа! Ведь в мире живут миллиарды человек! Да и кому могло понадобиться столь массовое переселение? Нет, все же я не прав. Не мог я оказаться прав – это слишком уж невероятно! Но какая-то часть истины мне, несомненно, открылась…

Стоит позже поговорить с Бреже подробнее. Расспросить его о том о сем. Но, конечно, первым делом нужно взяться за Греве – этот жучара самый опасный, хотя и выглядит беззащитным. Пусть он практически не сопротивлялся, но, уверен, он еще проявит себя, пока же просто выжидает…

Несколько раз приходилось снижать скорость почти до минимума, иногда даже останавливаться, пропуская колонны солдат, маршировавших во встречном направлении. Кажется, командование англо-франков затевало масштабное наступление по всем фронтам, а не только на участке Ставриги, стягивая войска откуда только можно. Пусть это не моя война, но здесь тоже есть русские, и они погибают. Реален этот мир или нет, кто знает, но я и мои друзья – настоящие!..

Солнце ярко светило. Езда в открытом «виллисе» освежала, не давая задремать, хотя общая усталость все же сказывалась. Броневик посигналил нам, пришлось остановиться и узнать, что произошло. Оказалось, что запас топлива подходит к концу. И если мы не хотим потерять столь мощное средство прикрытия, то срочно нужно искать дозаправку.

Такая возможность предоставилась километров через пятьдесят. Мы проезжали мимо очередной колонны, в хвосте которой плелось несколько грузовиков с топливом.

Работа у водителей этих грузовиков чертовски опасная! Не хотел бы я во время ведения боевых действий перевозить горючку, когда любая мелочь может привести к взрыву, после которого и мокрого места не останется…

Бреже под моим контролем договорился с военными о выделении нам полутонны топлива, мы залили баки под завязку, а оставшееся слили в канистры и оставили в броневике.

Конечно, если бы не мандат Греве, никто бы нам не дал столько горючки. Тут даже бумаги Биройта не помогли бы. Проще было послать нас куда подальше, а потом война спишет – не побежим же мы жаловаться, да и к кому? Но у французов дисциплина держалась на высоте – к счастью для нас.

Именно поэтому нас так до сих пор не проверили. Мандат Греве и бумаги Бреже мгновенно решали все вопросы. Думаю, если бы французы пытались пробраться подобным образом в советский тыл, их бы арестовали на первом же блокпосте, несмотря ни на какие разрешительные документы. Слишком уж подозрительная у нас компания подобралась…

Мы продвигались все глубже и глубже во вражеский тыл, и до сих пор все сходило нам с рук. Лично я начал волноваться. Любое везение рано или поздно кончается. А вот Влад сидел с каменным лицом и, казалось, совершенно не переживал. Я поглядывал на него время от времени и каждый раз поражался, насколько он умеет держать себя в руках.

При коротких встречах с патрулями или на блокпостах он так грозно и надменно глядел на офицеров, что те предпочитали его как бы и не замечать, адресуя все вопросы Бреже или мне.

Километры текли один за другим, и, когда мы выехали на более-менее открытую местность, далеко впереди показались снежные вершины гор.

Дорога то резко уходила вниз, то столь же круто шла вверх. К счастью, и «виллис», и «хамбер» вытягивали подъемы, хотя в некоторых местах плелись с черепашьей скоростью.

Когда броневик в очередной раз просигналил, мы вновь остановились. Гранин высунулся из люка и жестом подозвал меня.

– Вражина требует свой прибор, – объяснил он, когда я приблизился. – Говорит, надо место точнее определить!..

– Хорошо, – я задумался, – съедем где-нибудь в сторонку, чтобы с дороги нас не было видно…

Серега кивнул и скрылся в люке. Я вернулся в «виллис» и объяснил ситуацию Лурье. Он кивнул, подтверждая мое решение. Вскоре мы нашли подходящее место. Здесь от главной дороги отходила проселочная, но, похоже, ею давно не пользовались: трава на обочинах выглядела непримятой, да и следов шин никаких. Я свернул туда не раздумывая, броневик следовал прямо за нами.

Грунтовка привела нас в заброшенную деревеньку на пять домов. Пусто. Ни людей, ни животных. Причем, судя по всему, уже давно. Как раз то, что сейчас требуется! Я въехал в деревню, остановился у самого большого дома с заколоченными окнами и заглушил мотор. Броневик встал неподалеку.

Серега и Молодой вытащили наружу Греве, а потом с удовольствием начали делать гимнастические упражнения, разминая мышцы. Чижов вылез последним и недовольно заозирался по сторонам. Видно было, что ему здесь не нравится. Хотя за все мое знакомство с Чижом я еще ни разу не заметил, чтобы ему что-то доставило удовольствие. Разве что, когда он шарил по моим карманам, лицо его не покидала детская счастливая улыбка…

Мы подошли к броневику, ведя перед собой Бреже. Не оставлять же его в машине одного…

– Капитан, – обратился я к Греве, – мне сказали, что вам нужен прибор?

– Да, мой модулятор. Я не мог сразу определить точное место – слишком далеко. Отсюда получится точнее, а потом потребуется еще более кропотливая настройка.

Отдавать прибор фальшивому французу казалось опасным. Мало ли что он учудит? Если одной зажигалкой-портатором его коллеге Алиеву удалось закинуть нас черт знает куда, то с модулятором, который выглядел гораздо внушительнее, Греве мог натворить значительно больше бед.

– Не волнуйтесь, – правильно понял мои сомнения Греве. – Модулятор не обладает возможностью самостоятельного переноса физического тела. Только вкупе с портатором, а он останется у вас. Я лишь уточню координаты цели, и все.

– Смотри. – Влад вытащил пистолет. Даже если бы Греве не понимал по-русски, перевод бы не требовался. – Если мне хоть что-нибудь не понравится, я сразу стреляю!

– Только осторожнее, – заволновался Греве. – Я не собираюсь причинить вам вред! Клянусь!

– Приступай!

Я вернулся к машине и достал из синего портфеля металлический прибор-параллелепипед. Модулятор – так называл его Греве. Прибор был тяжелым, несмотря на свой миниатюрный размер. Интересно, для чего он предназначен?..

Греве принял модулятор из моих рук с волнением и, осмотрев его со всех сторон, остался доволен.

– Зайдем в дом? – предложил Влад.

– Можно и здесь, на улице. Мне все равно, – отмахнулся француз и нажал одновременно на все три выступа, которые я до этого обнаружил, плюс еще на один, скрытый, который я не заметил.

Вокруг Греве возникла сфера. Она казалась светлой, но на ее поверхности находилось с десяток узких темных полос. Влад, стоявший рядом, тоже частично попал внутрь этого образования, но никаких неприятных ощущений, судя по всему, не испытывал.

– Отлично, все работает, – прокомментировал Греве. – Сейчас я вызову актуальную карту.

Я понял, что все это мне напоминает, – компьютер, работающий на неизвестных мне принципах, чужой логике, с особенной операционной системой. Но тем не менее самый настоящий компьютер! Жаль, что я с ними не особо дружу. Умею включить «Ворд» да пару игрушек-стрелялок – много ли надо простому оперу?..

Интересно, насколько технологии Греве и Алиева превышали наши земные? И во всем ли? Спеца бы сюда настоящего, чтобы покопался пару деньков в приборчике…

Греве схватил левой рукой одну из полос, пальцами растянул ее и легким щелчком раскрутил. Земля. Глобус, только в движении. Крутится вокруг оси. Привычная картина материков. Ничего особенного.

Над изображением висели рисунки, слегка похожие на каракули, которыми были исписаны зашифрованные страницы в бумагах капитана. Скорее всего, это даже не шифр, а чужой язык. Кстати, любопытно бы сделать перевод тех записей и почитать, о чем пишет Греве… А он все работал с полосами, сводя их вместе и разделяя.

– Вот, смотрите! Мы здесь. – Картинка увеличилась, приблизилась, и я увидел схематическое изображение деревушки, в которой мы остановились. – А вот куда нам надо! – Пунктирная линия протянулась вперед, к неровному рисунку гор, и ткнулась в один из склонов.

– Почти приехали, – констатировал Влад.

– Да, еще немного осталось. – Греве вынырнул из сферы. Правый глаз у него тревожно подергивался. – У нас проблема! Кто-то прямо сейчас наращивает мощность деструктуризатора. Если он не остановится, то через двенадцать часов эта реальность закроется, свернется, примет свое естественное положение. Любое проникновение в эту тень извне окажется невозможным. И выбраться отсюда не получится. Другими словами, это значит, что мы застрянем здесь навсегда!..


Глава 5. Капитан с синим портфелем | Мир-тень | Глава 7. Деструктуризатор в действии







Loading...