home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


XXV

Решение

Я отправил Элен телеграмму с коротким сообщением, где написал, что все в порядке, скоро дела наладятся и можно будет вернуться домой, но пока лучше погостить у тетки, после чего направился к гостинице и забрал свой мехваген из гаража. Передвигаться по городу на съемных экипажах и таксомоторах удобно, но на собственном – даже конфискованном у черного убийцы – транспортном средстве еще быстрее и приятнее. Хотя гололед был такой, что особо разогнать «Эгоист» все равно не получалось, а цепей у меня не было, да и времени ставить их на колеса тоже. Тут бы удержаться на дороге, да не вылететь на обочину, и, не приведи демоны, не сбить случайного прохожего.

Интересно, что, когда я сам выступал в роли пешехода, пролетавшие мимо механизированные коляски казались мне невероятно шумными и опасными, но стоило лишь опуститься на кожаное сиденье мехвагена, как ситуация менялась в корне. Пешеходы теперь выглядели ужасно неторопливыми, неуклюжими и, что самое плохое, невнимательными. Как, например, можно не услышать звук мотора приближающегося на скорости мехвагена и хотя бы не обернуться, дабы проверить, нет ли непосредственной опасности? Так нет же, бесстрашные и, как видно, считающие себя бессмертными граждане столицы гордо шествовали по своим делам, с легкостью пересекая широкую мостовую, не глядя по сторонам. Лучше бы они шли по деревянным тротуарам, ведь максимум, что с ними могло случиться там, – это опасность провалиться в дыру, а не быть сбитым. В результате я пару раз чуть было не отправил на тот свет самоуверенных путников, но обошлось, и я остановился у дома Блюмберга, вытирая пот со лба, несмотря на мороз.

Цецилия отперла дверь практически мгновенно. Меня ждали. Выглядела Циля весьма растрепанной и как-то непривычно неуверенной в себе.

– Игнат сказал, что Грэг очнулся? С ним все в порядке?

– Очнуться-то очнулся… – Циля задумчиво кивнула. – А вот в порядке ли, не уверена. Странный он стал…

– В каком смысле? – нахмурился я. Если лечение не помогло и Грэг все еще одержим своими идеями, то придется и дальше держать его здесь или же сдать на время в лечебницу. Только, разумеется, не в «Зонненшайн», а в более лояльную к пациентам и посетителям.

– Ступайте, Бреннер, сами все увидите…

Я прошел в кабинет доктора и застал там идиллическую картину. Огромный лысый Блюмберг пил кофе из крохотной чашки – аромат разносился по всему кабинету, – а мой товарищ, репортер «Городских новостей» Грэг Рат, еще недавно чуть было не распрощавшийся с жизнью, сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и задумчиво курил тонкую сигару. Был он свеж, бодр, тщательно выбрит и совершенно не похож на человека, готового распрощаться с жизнью.

– Кирилл Бенедиктович, наконец-то! – Блюмберг поставил чашку на стол. – Вас-то мы и ждали!

– Игнат Михаэлевич! Грэг, друг мой, ты снова в строю?

– Более чем! Не знаю, что за чудодейственное средство применил господин доктор, но оно подействовало. Вот только воспоминания… я совершенно не помню некоторые события. Мысли улетучиваются, как только я пытаюсь сконцентрироваться на произошедшем. Все плывет перед глазами… но если об этом не думать, то головокружение мгновенно проходит.

– Так и должно быть, господин Рат, это нормально, – утешил его Блюмберг. – Средство мое может быть весьма опасным, если им злоупотреблять. Но в отдельных исключительных случаях, таких как наш с вами, оно приносит пользу. Впрочем, повторные процедуры уже нежелательны. Так что постарайтесь больше не болеть, господин репортер, это в ваших же интересах. А память… память вернется. Хотя некоторые эпизоды могут так и остаться в забвении, к этому тоже нужно быть готовым.

– Я отправил Элен и детей из города, – сказал я, чтобы отвлечь репортера от тяжелых мыслей. – Они гостят у тетки, с ними все в порядке.

– Спасибо. – Грэг, казалось, только сейчас вспомнил о супруге. – Сейчас это лучший выход. Мне необходимо время, чтобы немного восстановиться… им лучше пожить отдельно…

Он ведь ничего не помнил о реликвии, понял я, как не помнил о том, где ее спрятал. Само собой, не знал он и об Отто, который планировал уничтожить его семью, подставив меня. Иначе Грэг вел бы себя иначе. Я решил до поры до времени не перегружать его излишней информацией.

– Многого я не помню, доктор, вы правы… зато я прекрасно помню другое, – звенящим от напряжения голосом сказал Грэг, словно прочтя мои мысли, а в его взгляде на мгновение проступило прежнее безумие. – Кира, мы должны… нет, мы обязаны их остановить!

– О чем ты? – не понял я, с тревогой наблюдая за другом. Если приступ повторится, то Блюмберг уже не поможет. Чем же таким отравили Грэга на приеме у фогелей, что остаточные эффекты до сих пор не сошли на нет?.. И, главное, кто мог это сделать? – Кого мы должны остановить?

– Клинику! Персонал! Они… эти подлецы… они творят там страшные вещи!..

– Профессор доктор-доктор? Я с ним познакомился, как и с его помощником.

– Это нелюди, Кира, просто нелюди. Есть иномиряне – те чужие, непонятные нам, но даже они больше люди, чем Морган и его шайка. Послушай, мне сложно объяснить, и боюсь, что ты не поверишь, я и сам не верю до конца…

Он замолчал на некоторое время, подбирая слова, а я понял, почему Циля назвала его поведение странным. У него появился фанатичный блеск в глазах, движения его стали резкими, и, самое главное, он словно помолодел, скинул одним махом лет десять.

– Так вот, начнем сначала. Я проводил рабочее расследование. Родственники заключенных стали обращаться с жалобами, что с некоторых пор многим из них отказывают в свиданиях, с сидельцами невозможно связаться. Тюремные власти ничего не объясняли, однако число медицинских отписок по несчастным случаям в тюрьмах возросло за последние месяцы во много раз. Более того, с улиц стали пропадать преступники всех мастей и рангов. Воры, убийцы, насильники – те, кто по недогляду властей или в отсутствие доказательств гуляют на свободе, вдруг массово исчезают. Что это? Тайная акция по зачистке столицы? Мое расследование привело меня в «Зонненшайн», но в клинику было не попасть иначе, как притворившись больным психом-убийцей.

– Подожди, – прервал его я, – то есть ты хочешь сказать, что попал в «Зонненшайн» намеренно?

– Ну разумеется. – Грэг посмотрел на меня как на идиота. – Это было частью плана расследования. Я должен был прикинуться их клиентом. Хотя, признаюсь, с Адди получился перебор. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, я изначально задумывал все иначе… Но ведь получилось! Мое дело не затягивали, на первом же слушании без суда и следствия меня направили в «Зонненшайн». Что и требовалось доказать. Все ниточки ведут в клинику… На территории есть четвертый корпус. Он закрыт для посетителей. Официальная версия – реконструкция. На самом же деле в этом корпусе проводится важный эксперимент. Чудовищный, нечеловеческий! Их жестокость не знает границ. Я подслушал разговор между профессором и тем вторым. Они думали, что я в беспамятстве, но я слышал и кое-что запомнил…

– Да что там происходит в этом четвертом корпусе? – не выдержал я.

– Всех пациентов корпуса хотят убить, жестоко и бесчеловечно. Массовое убийство! Цель эксперимента мне неизвестна, да и не все ли равно?.. Такое не проходит бесследно… Кира, это страшно! Предлагаю наведаться в клинику этой ночью и увидеть все своими глазами. Иначе ты мне просто не поверишь. А потом мы должны поднять общественность! Мы должны пойти в полицию! Или напрямую к императору! Кира! Мы должны, если хотим и сами считать себя людьми.

Я не слишком ему верил, считая, что репортеру просто что-то привиделось в бреду, но сказать об этом вслух своему товарищу я не решился. Но и лезть в клинику под покровом ночи – не лучшая идея. Я вспомнил охрану «Зонненшайна» и покачал головой.

– Во-первых, ты еще слишком слаб. Не думаю, что доктор рекомендует тебе столь активное времяпрепровождение. А во-вторых, не прорвемся мы туда. У них на вышках пулеметы, местность отлично просматривается и целиком простреливается. Положат нас! Тем более что попасть туда нужно незаметно, чтобы не спугнуть профессора и его, как ты говоришь, шайку. Иначе они уничтожат все доказательства!

– Кира, в том-то и дело, что сегодня или завтра они завершат эксперимент. Наступает решающая фаза. И тогда… я не знаю, что будет тогда.

– Это точно?

Вдруг он прав? Сомнения терзали мою душу. Я и верил репортеру, и не верил ему одновременно. Если бы не его помешательство, если бы не попытка убийства Адди, о которой он весьма смутно помнил… Даже если он прав, то это не мое дело. Может, правда лучше сообщить в полицию, пусть они разбираются? Но если даже я не слишком верил рассказам Грэга, то полиция вовсе не поверит ему. А вдруг Грэг прав? Что, в конце концов, я теряю? Ну проникну в клинику, осмотрюсь там, погляжу на четвертый корпус. Нашего визита и не заметят… вот только все эти меры предосторожности: пулеметы, собаки, охрана – как быть с ними?

– Может, тебе все это показалось, приснилось, почудилось? Доктор, что скажете, насколько можно доверять Грэгу в этой ситуации?

Блюмберг задумчиво осмотрел репортера, будто видел впервые, с ног до головы. Грэг, хоть и привел себя в порядок и внешне помолодел, все же выглядел бледным и утомленным. Еще бы, после всех испытаний, что он пережил, после клинической смерти и удивительного воскрешения, после терапии чудо-препаратом…

– Он уверен в своих словах и не сможет отличить вымысел от реальности. Считаю, что нужно все проверить лично. Проберитесь в клинику, посмотрите на все своими глазами. Я же скорее доверяю господину Рату. В подобных ситуациях потеря памяти – это нормально и естественно, но ложные воспоминания мне не встречались. Обычно – просто провалы, черные дыры памяти. Так что история походит на правду…

– Хорошо, – решил я. – Тогда не будем спорить. Считайте, что вы меня уговорили. Только в клинику мы с нахрапом не попрем – опасное это дело. Но у меня есть идея… Игнат Михаэлевич, могу я воспользоваться вашим стационарным переговорником?..

Я совершенно точно знал, кто может мне помочь в этой ситуации. Я не видел этого человека около года, и вполне вероятно, что за это время он в конспиративных целях сменил номер, как сменил место жительства. Но я надеялся на лучшее. И мне повезло.

– Слушаю! – раздался сквозь привычные хрипы знакомый голос. Каспар Христофорович Зоммер, профессор истории и археологии, открывший в свое время тайну фридрихсградского подземелья, бывший владелец межмирового куба и просто хороший человек, был именно тем единственным, кто мог посодействовать в нашей ситуации.

– Это Бреннер, мне нужна ваша помощь.

– Кирилл Бенедиктович, рад вас слышать. Помощь какого рода? Консультация?

– Нет, скорее техническое оснащение. Дело в том, что нам предстоит весьма опасная операция и…

– Ни слова больше. Поговорим при личной встрече. Вы один?

– Нет, со мной товарищ, репортер «Городских новостей».

– Хорошо, жду вас через три четверти часа на площади Люттен Кляйн.

Связь оборвалась.

– Собираемся, у нас важная встреча.

Грэг вышел в прихожую за пальто. Блюмберг протянул мне пузырек с таблетками.

– Если у него случится приступ, дайте ему одну, максимум две, но не больше. Это поможет. Да и сами можете принять в крайнем случае. Таблетка активизирует все ресурсы вашего организма, даст возможность сконцентрировать все силы. Но действие ее весьма краткосрочно. После принятия у вас есть полчаса, может, чуть больше. После необходим отдых – минимум десять часов. Имейте это в виду…

– Спасибо, доктор. Скажите, вы посылали Цилю за одеждой к Грэгу домой?

– Да, он попросил об этом с утра. Сказал, где обычно лежат ключи, если вдруг жены не будет дома.

– Все ли там было спокойно?

– Циля ничего подозрительного не заметила. Не волнуйтесь, Кирилл, она женщина опытная. Если бы почуяла хоть малейшую опасность, ни за что внутрь не пошла бы. Но все было тихо, она быстро собрала вещи и ушла.

– За домом никто не наблюдал?

– Не похоже. Однако дверь, по ее словам, была не заперта, лишь прикрыта.

Я точно помнил, что дверь мы за собой закрыли на ключ. Значит, незваные гости все же нанесли визит в дом репортера в наше отсутствие, никого там не обнаружили и удалились восвояси, даже не потрудившись выставить за домом наблюдение.

Как бы поступил на его месте я сам? Выставил бы наблюдение на подступах к дому, ведь оставался шанс, что Элен с детьми вернется. Но Отто мог и передумать убивать семью журналиста. Зачем ему это? От меня он избавился, а навесить на меня разных хвостов можно и позже. А скорее всего, у Отто банально не хватало людей. Контрабандистов он использовать не мог, потому что им не доверял, а черный убийца один в своем роде.

Так что Циле крупно повезло. Никакой слежки за домом не было, иначе Отто уже был бы здесь, у доктора. И чем бы кончилась эта встреча, никому не известно.

Но я решил оставить Отто на потом, у них к нему будет много вопросов. Меня же сейчас интересовал Зоммер, а главное – его коллекция артефактов.

Большую часть подземной коллекции «Бюро артефактов» давно уже передали в императорское хранилище, в этом я был совершенно уверен. Не тот человек Костас, чтобы позволить столь ценным предметам находиться в чужих руках.

Однако и Зоммер должен был сохранить кое-что в своих руках, ведь это дело всей его жизни.

И императрица вполне могла повлиять на мужа в решении этого вопроса. Ведь она, как бывшая ученица Зоммера, была ему многим обязана.

Профессор много лет занимался тем, что проникал в иные миры сквозь специальный куб и таскал оттуда иномирские предметы, с назначением которых он потом и разбирался.

Но стоило ли спрашивать профессора о реликвии фогелей, я пока не решил. Он мгновенно раскусит меня, поймет, с какой целью я задаю подобные вопросы, и если потом сообщит обо всем Белле, то мне придется распрощаться с реликвией. А я еще не готов был это сделать.

Среди прочего в коллекции артефактов были и особо интересные предметы. Например, однажды профессор презентовал мне специальный доспех, успешно защищавший от выстрелов, а также химмельшток – «ведьмину метлу», как ее называла Белла, устройство, способное поднять в воздух двух человек одновременно.

На нечто подобное я рассчитывал и сейчас. Иначе соваться в клинику бессмысленно – нас уничтожат при попытке проникновения.

Если профессор поможет, то мы сумеем попасть в святая святых клиники – четвертый корпус, которого Грэг боялся до дрожи в коленях, хоть и скрывал это изо всех сил, и узнаем, в чем именно заключается его мрачная тайна.


XXIV Реликвия | Ксенофоб | XXVI По магазинам







Loading...