home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 1

– Смотри, вот он – египетский обелиск! Я про него только что в самолете читала! Какой интересный орнамент! Лис, ну смотри же!

– Подожди секунду, только рассчитаюсь с водителем…

Я протянул шоферу стоевровую купюру и отрицательно покачал головой на его ненастойчивое предложение о сдаче. Он, даже не поблагодарив за достаточно щедрые чаевые, сорвался с места, едва я захлопнул за собой дверцу машины.

Мы находились на площади Конкорд – площади Согласия в самом сердце Парижа. Поездка вышла спонтанной, но тем она казалась мне интереснее и ценнее. И Света просто лучилась от счастья и удовольствия. Ее можно было понять: через пару дней Новый год, а она в Париже – столице любви, погода не по-русски хороша, снега нет и в помине, а впереди две недели чудесного отдыха.

И я чувствовал, что поехать развеяться – самая лучшая идея за последнее время. Мне это было просто необходимо, учитывая события последних дней. Мне хотелось отдохнуть от всего, просто-напросто отвлечься, иначе я мог сойти с ума. Ведь постоянно думать о мести – не лучшее занятие для человека и мага.

Тем более что шеф выдал мне невиданных размеров премию – полмиллиона евро. Такие деньги за одно-единственное дело я не получал прежде никогда. Да, я нашел, пусть и практически случайно, маньяка-убийцу, помог освободить его жертв, томившихся в многомесячном заключении, разорвал гипнотическую связь доктора с куклами-марионетками, действующими по его повелению по всей стране, а может, и за ее пределами, но главного я не сделал. Не успел спасти Лену.

Нет, она не погибла и чувствовала себя прекрасно. По крайней мере, внешне она ничуть не изменилась, даже слегка похорошела, но вот что происходило в ее душе, не знал не только я, но, думаю, и шеф. Она изменилась, хотя сказывалось это пока лишь в мелочах. И меня она поменяла в тот день. Я стал видеть многое, чего не видел прежде. Не знаю, перешел ли я на новую ступень, но в любом случае я стал другим.

А потом Лена уехала в Москву. Шеф настоял на ее всестороннем осмотре в одном из институтов, принадлежащих Совету. Она, не раздумывая, согласилась и в тот же день отбыла на неопределенный срок из Чертанска.

Каменный цветок – ее новое сердце – работал как часы, качая кровь по организму, но, полагаю, ей требовалось время, чтобы просто свыкнуться с мыслью о своей новой сущности. Богиня – вот кого планировал сделать из нее Холмогоров. Добился ли он результата, сложно сказать, внешне это никак не проявлялось, если не считать того раза, когда она показала мне паутину нитей и в прямом смысле открыла мне глаза. Я и сам мог теперь их видеть, если по-особому включал магическое зрение, хотя пока что получалось у меня через раз. Это требовало больших затрат энергии и не всегда приносило нужный результат. Нити не хотели показываться, ни черные – низшего уровня, ни тем более белые!..

И у меня появилась цель – идея-фикс – отыскать того, кто держит в своих руках все нити. Но оказалось, что сделать это не так-то просто. Недостаточно лишь видеть, невозможно взять и пойти по цепочке вперед. Нити перепутаны между собой, связаны в один гигантский клубок. Тот, кого я искал, успешно скрывал все следы. Тропинки к нему я пока отыскать не сумел, но не оставлял надежд в будущем разгадать и эту тайну.

Пока же отпуск – забыть на время обо всех проблемах, насладиться красотами великого города, побыть вдвоем со Светой, которой я уделял недостаточно внимания в последнее время. Надо загладить вину перед ней, ведь если я не могу сделать даже одного человека счастливым, то куда уж замахиваться на большее.

Так что премия пришлась как нельзя кстати. О финансах можно не беспокоиться, шеф не забыл выписать внушительные счета каждому освобожденному нами заключенному клиники Холмогорова. Комиссия уехала, оставив напоследок положительную характеристику работе нашего отдела. Угроза расформирования была ликвидирована.

– Лис, ну что же ты? Смотри!

Я взглянул, наконец, на площадь с десятками экскурсионных автобусов, на шпиль египетского обелиска с позолоченным остроконечным навершием, на сотни людей разных национальностей и вероисповеданий, гулявших вокруг, и неожиданно у меня стало спокойно на душе. Не зря мы сюда приехали.

– Красота! Куда пойдем первым делом?

– Ой, – заволновалась Светка, – я столько всего хочу увидеть! Смотри, вот список! Лувр, собор Парижской Богоматери, Триумфальная арка, Елисейские поля, Эйфелева башня, Версаль, Диснейленд, обязательно пройтись по галерее Лафайет… хм… дальше…

– Подожди, давай по порядку, – улыбнулся я. – Что интересного находится ближе всего от этой площади?

– Сейчас, – Света развернула объемистый проспект, на котором были выделены самые знаменитые места города. – Так, посмотрим, вот если идти в ту сторону вдоль Сены, то как раз дойдем до Лувра, а собор почти сразу за ним…

– Вот туда и двинули, – решил я.

Какой счастье, что я уговорил Свету не брать с собой в дорогу ничего, кроме самого-самого необходимого, а потом еще самостоятельно проверил то, что она собрала, и выкинул оттуда две трети. В итоге у каждого из нас оказалось лишь по не слишком тяжелому рюкзачку за спиной, фотоаппарат на шее да бумажник с кредитками и небольшим запасом налички в кармане. А больше ничего и не нужно! Минимум вещей при себе – это максимум удобств в путешествии! Этот девиз я всегда старался исповедовать…

Мы неспешно двинулись по оговоренному маршруту, поминутно останавливаясь, чтобы сфотографироваться. Здесь каждый дом, каждое дерево, каждый камень дышали историей. Я всеми, что называется, фибрами души ощущал прошедшие эпохи, сконцентрированные вокруг меня, давно почивших людей, ходивших по этим же камням много лет назад, кровь, пролитую здесь.

Ведь во времена Великой французской революции на этой самой, такой гостеприимной нынче Пляс де Конкорд стояла гильотина. В те дни площадь эту называли площадью Революции, и именно здесь простился с жизнью, может быть, не самый решительный, но зато честный и порядочный король Людовик XVI. Говорят, когда его вели к эшафоту, он обратился к палачу с вопросом: «А скажи-ка, братец, что слышно об экспедиции Лаперуза?» Что ни думай о самодержавии, но и среди королей встречались приличные люди.

Позже площадь унесла еще множество жизней, в том числе королевы Марии-Антуанетты, Дантона, Робеспьера и многих других известных в свое время личностей.

А сейчас мы шли по ней, впитывая в себя отголоски тех далеких эпох.

Я видел, как вдали прогарцевал мушкетер на великолепном гнедом жеребце. Он приветливо помахал мне рукой, а я повернулся, чтобы рассмотреть его внимательней, но там уже никого не было. Всего лишь воображение разыгралось…

Мы направились вдоль Сены – достаточно грязной на вид. Сверху на пирсе десятки продавцов картин, открыток, сувениров, каких-то старых непонятных вещей торговали своим товаром, охотно скупаемом туристами.

Русская речь слышалась отовсюду, а мне как раз хотелось удалиться от своих, немного отдохнуть от нашей такой любимой, но в то же время столь сложной и многогранной Родины.

– Может, ну его, Лувр? Что ты там не видела? – предложил я.

– Как это – что я там не видела? – удивилась Света. – Я там не видела ничего! Это же Лувр!

– Да что там делать? Залы, картины, длинная очередь, вход в виде пирамиды. Ты же все это сотни раз смотрела и на картинках, и по телевизору.

– А хочется вживую! Впрочем, если есть альтернативное предложение, не менее интересное, я готова его рассмотреть!..

– Давай для начала пообедаем, а то, честно сказать, я давно уже проголодался…

– Хорошо! – кивнула Света. К вопросам еды она всегда относилась серьезно, и позволить, чтобы ее мужчина остался голодным, никак не могла. – Перейдем вот через этот мост, с той стороны Латинский квартал, там много всяких забегаловок. Выберем что-нибудь себе по вкусу!

Она весь полет изучала справочник-путеводитель и считала, что ориентируется в городе достаточно хорошо. Я же весь вчерашний вечер посвятил проверенной, но тем не менее достаточно болезненной методике впитывания чужого языка, и теперь мог превосходно объясниться с местными, но не хотел пока афишировать свою внезапно открывшуюся способность перед Светой, тем более что и повода для этого до сих пор не представилось.

Мы пошли по мосту, поглядывая на проплывавшие внизу прогулочные кораблики. На резной ограде висели сотни замочков, символизирующих желание когда-нибудь обязательно вернуться сюда. Надо будет и нам купить пару и повесить рядом.

Париж мне понравился, но далеко не с первого взгляда. Когда мы ехали на такси, то вначале я просто ужаснулся контрасту между ожиданиями и реальностью. То, что я ждал от этого города, я получил позже, добравшись до центра, но сначала увидел совсем иное: жуткие панельные многоэтажки на окраине, целые цыганские деревни, обитающие под мостами и автострадами, с мальчишками, выбегающими на проезжую часть и имитирующими мытье стекол останавливавшихся на светофорах машин, тысячи черных, непонятно чем промышляющих граждан.

Пока мы стояли на одном из светофоров, я успел заметить, с какой ловкостью делают свой бизнес в Париже арабы. Один из них стоял на видном месте у магазина, как на работе. К нему стремительно приблизился белый и быстрым жестом задрал рукав на рубашке, показав блеснувшие на солнце часы. Араб достал из портмоне несколько купюр, ударил с белым по рукам, часы перекочевали в его карман, деньги – европейцу, и стороны разошлись, довольные сделкой. Точнее, араб остался на месте, поджидать новых продавцов. Все произошедшее не заняло и минуты, что говорило о привычной отточенности дела.

Движение в городе, к слову сказать, ужасное. Мотороллеры стремительно несутся по дорогам, игнорируя все писаные и неписаные правила движения. Конечно, с Чертанском и Париж не сравнится, и нас, приученных ездить по российским дорогам, ничем не испугать, но все же я ожидал от культурной столицы мира несколько иного.

А о манере парижан парковаться и говорить нечего. Тут считается обычной нормой втиснуться между машинами, слегка растолкав их бамперами, чтобы освободить себе достаточное для парковки место. И, самое интересное, у хозяев поврежденных авто и мысли не возникнет обращаться по таким пустякам в полицию. «Мерседесы» по сто тысяч евро имели все, как один, такие же обшарпанные, поломанные бампера, как и притулившиеся рядышком древние «пежо».

Мы перешли дорогу и углубились в лабиринты Латинского квартала. Тут каждый дом, казалось, каждая дверь вела в один из многочисленных ресторанчиков, кафешек, чайных и прочих мест, предназначенных для насыщения желудков проголодавшихся путников. Зазывалы пытались обратить на себя внимание любыми возможными способами, выкрикивая приветствия на всех языках мира.

Света удивленно распахивала глаза, когда к нам обращались по-русски. Но, кроме двух-трех приветственных фраз, зазывалы, конечно, языком не владели, зато умение безошибочно определить национальность потенциального клиента и приветствовать его на родном наречии считалось среди них признаком работника высочайшего класса.

Наконец мы поддались уговорам одного из уличных крикунов, и нас уважительно провели в небольшое полуподвальное помещение, сплошь заставленное столиками, вручили каждому по не слишком толстой карте блюд и на время оставили в покое.

Цены в карте указывались достаточно условные, вполне можно торговаться – это считалось здесь естественным, но мне не хотелось напрягаться. Плевать, получат ли местные хозяева от нас на десятку больше, премия позволяла швыряться деньгами направо и налево.

– Выбрала? – спросил я Свету спустя некоторое время. Она нерешительно кивнула, продолжая изучать карту. Напротив каждого французского названия имелся английский перевод, а для самых сложных случаев еще и небольшая фотография блюда.

– Пожалуй, шашлык из морепродуктов и бокал вина.

– Полагаюсь на твой вкус, – я подозвал официанта и по-английски сделал заказ. Вино принесли моментально, оно оказалось вкусным, несмотря на достаточно низкую стоимость. А вот шашлыки пришлось подождать.

От нечего делать, я занялся изучением остальных не слишком многочисленных посетителей данного заведения. Они, как и мы, оказались здесь совершенно случайно, поддавшись безошибочному чутью зазывалы, сумевшего завлечь их внутрь.

Французов в кафе, если не считать официанта – араба, не было ни одного. Только иностранцы.

Напротив нас за столиком сидела пара явных соотечественников, от которых, как я уже понял, нам никуда не скрыться. Мужчина крупной комплекции и его спутница – крашеная блондинка. Она недовольно хмурилась, читая меню. Чем-то оно ей не угодило. Ее же кавалеру на все было плевать, он вольготно развалился на стуле и потягивал из пузатой кружки темное пиво. На столе перед ними уже стояло несколько тарелок, но блондинка, видно, еще не насытилась окончательно.

В дальнем углу сидела группка японцев. Вопреки расхожему мнению, они не улыбались всем вокруг, а сосредоточенно работали челюстями, поглощая содержимое тарелок, и раз в полминуты шумно отхлебывали напиток из бокалов.

Два немца сидели рядом с выходом. Они пили пиво и ели сосиски – вот ведь нация патриотов, даже на чужбине отдавать предпочтение национальным блюдам! Немцы негромко обсуждали что-то, время от времени, как мне показалось, настороженно поглядывая в окно. Язык их я разучился понимать, хотя некоторое время назад, когда мы с Виком совершили запоминающуюся поездку в Германию, владел немецким в совершенстве. Жаль, краткосрочно. Все благодаря той самой методике, с помощью которой в данный момент я прекрасно мог объясниться на французском с легким марсельским акцентом. Но потом, месяц спустя, все ушло из моей головы. А учить язык самостоятельно я не имел ни желания, ни возможностей, ни таланта.

Официант принес нам два блюда с шашлыками, столовые приборы и бутылку вина – оно пошло замечательно, и по бокалу мы уже успели осилить.

– За путешествия! – я налил нам еще вина и поднял свой бокал.

Света улыбнулась, наши бокалы соприкоснулись, и раздался легкий, эхом отдающийся в ушах, звон хрусталя.

И тут же, как по сигналу, немцы вскочили на ноги.

В их руках, как по мановению волшебной палочки, появились пистолеты. Направлены они, к счастью, были не в нашу сторону, тем не менее мои рефлексы уже работали. Я перевернул стол, отгородившись от вооруженных людей, откинул Светку в сторону под прикрытие небольшой колонны, выполненной из имитации мрамора.

Жаль, верный «Глок» пришлось оставить в Чертанске. У меня не имелось с собой ни завалящего ножа, ни даже кастета. Только кулаки и, конечно, способности мага – Дар, который существует у одного на много-много тысяч. Но и Дар не всегда мог помочь, особенно от пули в упор. Поэтому действовать предстояло крайне осторожно, чтобы не подставиться под выстрел.

Но мы немцев не интересовали. Они даже не обернулись на звук падающего столика, а сразу начали стрелять в невидимую с моей позиции цель за окном.

Как только раздались первые выстрелы, блондинка дико завизжала, а ее спутник, недолго думая, влепил ей оплеуху, и, следуя моему примеру, перевернул столик, устраивая импровизированную баррикаду.

Японцы дружно попрятались под свой стол, и головы оттуда не высовывали, лишь время от времени четко слышались щелчки фотоаппаратов. Поистине бесстрашная нация фотолюбителей!

На всякий случай я отгородился от немцев легким заклятьем искажения действительности – при нем все предметы кажутся расположенными в несколько смещенном ракурсе.

С улицы слышались крики, вдалеке уже завыли полицейские сирены, и я решил действовать. Да, не повезло, только приехали – и сразу вляпались во что-то, пусть и случайно. Но позволять безнаказанно убивать людей я не мог.

– Голову не поднимай! – приказал я Свете, а сам, перемещаясь от столика к столику, двинулся в сторону немцев.

Араб-официант, укрывшийся при первых звуках выстрелов за кассой, высунул оттуда голову, с интересом следя за моими перемещениями. Черт! Надо будет потом не забыть подчистить ему память, ведь ясно, что без магических фокусов не обойтись…

Я прихватил по дороге пивную кружку, откатившуюся от столика соотечественников. Мордатый на секунду выглянул из своего укрытия и показал мне большой палец. Одобряет, значит, но сам на помощь не спешит… Что ж, неудивительно…

Немцы прекратили пальбу и, кажется, собрались покинуть место преступления. По крайней мере, они сбросили на пол отработанные обоймы, ловко зарядили новые, и один из них – белобрысый и плечистый – ударом ноги вышиб наружу дверь. Второй – пониже, черноволосый, с обветренным, загорелым лицом, – глубоко вздохнул, как перед долгим забегом, но ничего сделать не успел, потому что в эту секунду в игру вступил я.

Последние несколько секунд, я, как паук, крался по потолку, легко взлетев туда под прикрытием колонны и маневрируя между аляпистой лепниной и бестолково подвешенными лампами. Туда бы немцы посмотрели в последнюю очередь. Так и случилось, я как раз успел добраться до цели и обрушился сверху прямо на голову загорелого, в полете успев изрядно приложиться ногой к подбородку белобрысого, откинув его в сторону и на некоторое время выведя из борьбы.

Загорелый оказался опытным бойцом. Пистолет я у него все же выбил, но вот на пол уронить не сумел. Он удержался на ногах, хотя и оказался на секунду-другую ошарашен неожиданным нападением. Я попытался воспользоваться ситуацией и провести классическую тройку: левой прямой в голову, правой боковой в голову и в завершение апперкот левой в живот. Частично мне это удалось. Первый удар достиг цели, но противник тут же инстинктивно закрылся, и финальная часть атаки результата не принесла. Загорелый все так же стоял на ногах, более того, в его глазах начала просыпаться осмысленная злоба и желание отомстить, а его подельник активно зашевелился на полу и уже встал на четвереньки.

Нужно было срочно что-то придумать, иначе за исход поединка я не ручался! Все магические формулы вылетели из моей головы, да и времени на подготовку у меня не имелось, пришлось действовать методами грубой физической силы. Жаль, Чингиз и Брайан далеко, уж они-то с легкостью разобрались бы с этой парой немецких киллеров.

Я пропустил сильный удар по печени и согнулся от резкой боли. И тут же получил добавочный по голове, на пол закапала кровь. Сирены звучали все громче, продержаться оставалось всего ничего. Загорелый это тоже понял, поэтому время на меня тратить не стал и, вместо того чтобы пойти на добивание, отскочил к своему напарнику, мощным движением поднял его на ноги и буквально за шкирку потащил сквозь выбитые стекла.

Но и я к этому моменту успел немного прийти в себя. Сделав пару шагов по направлению к окну, я успел вцепиться в ноги белобрысого, вновь уронив его на пол.

Пистолеты валялись в стороне, тратить время на их поиск загорелый не стал, он отпустил белобрысого, оставив его полностью в моем распоряжении, а сам выскочил сквозь окно и с завидной скоростью понесся вверх по улице, вскоре скрывшись из виду.

Пойманный мною немец пытался последовать вслед за своим напарником, но я держал крепко. Белобрысый принялся лягаться, как необъезженный скакун, однако я не намерен был выпускать добычу из рук. Несколько ударов я все же схлопотал, но зато сумел подтянуть стрелка к себе поближе, и тут уж несколько раз сам врезал от души по его холеной физиономии.

Немец перестал дергаться и временно затих, уйдя в глубокий нокаут. Один глаз у него заплыл шикарным фингалом, губа оказалась разбита, но – ничего серьезного – минут через пять очнется! И пусть с ним дальше местные полицейские разбираются, я и так сделал, что мог – и даже больше!..

Японцы осторожно, по одному, покидали свое убежище, и, когда вылез последний, дружно поклонились мне, русский захлопал в ладоши, и только араб-официант смотрел в мою сторону как-то уж слишком серьезно и внимательно, и вовсе без одобрения. Может, не рад, что его кафе разрушено? Так я тут совершенно ни при чем!..

– Света, нам пора!

Не хватало еще объясняться с полицейскими. Это могло затянуться на много часов и полностью разрушить наши планы на день.

Светлана быстро подхватила наши рюкзачки с пола и, с сожалением взглянув на так и не продегустированные шашлычки, подбежала ко мне, стараясь не наступить на стекла.

– Уходим, скоро тут станет слишком шумно!..

Мы выскочили сквозь проем, где еще недавно находилась дверь, и направились в ту же сторону, в которой скрылся сбежавший стрелок. И только оказавшись вновь на улице, я понял, в кого так усердно стреляли немцы.

Чуть в отдалении в художественном беспорядке валялись тела убитых, я насчитал не менее семи. Ни одного случайного прохожего, немцы стреляли прицельно, все семеро – здоровые, широкоплечие, в одинаковых черных костюмах – типичные телохранители. Еще двое их коллег выжили и, очевидно, отстреливались, позволив своему хозяину выиграть время и выжить. А сам хозяин, удачно укрывшийся за спинами охраны, сейчас осторожно выглядывал наружу. Я увидел его лишь мельком – среднего, скорее даже маленького роста, лысоват и худощав, с эталонным украшением на лице – носярой размером с Эйфелеву башню – этакий Луи де Фюнесс.

Большего заметить не удалось, мы как раз свернули в переулок, а позади в этот же момент появились полицейские. Кстати, если я правильно помнил план-схему центра, то департамент полиции находился буквально в пяти минутах ходьбы, поэтому неудивительно, что они добрались до места столь быстро.

Мы шли быстрым шагом, но не бежали, стараясь по возможности не привлекать внимание прохожих. Люди из окрестных магазинчиков и прочих заведений звуки перестрелки, несомненно, слышали и озабоченно выглядывали из окон, пытаясь выяснить у соседей подробности происшедшего.

– Лисенок, ты как, в порядке? – озабоченно поинтересовалась Света, как только мы удалились на достаточное расстояние и перестали слышать шум полицейских сирен.

– Вроде бы…

– Дай-ка я тебя осмотрю!

Мы покинули Латинский квартал, вернувшись к Сене, и спустились по ступеням вниз. Под мостом ужасно воняло: видно, многие туристы останавливались там по естественным надобностям, не в силах отыскать общественный туалет. Но чуть дальше по набережной мы заметили несколько лавочек, на одну из которых и присели передохнуть.

Света засуетилась вокруг меня, заставляя поворачивать голову то влево, то вправо, но видимых повреждений, кроме раны на голове, не обнаружила.

– Сейчас, потерпи, у меня водичка минеральная в рюкзаке. Я промою рану!

– Со мной все хорошо. Там ничего серьезного!..

– Знаешь, заражение – штука опасная. Зачем рисковать? – она вытащила чистый носовой платок, смочила его водой и аккуратно занялась обработкой моей несчастной головы. – Ты мне лучше скажи, зачем ты туда полез? Решил оставить меня вдовой, еще не успев жениться?

– Людям надо помогать, – мрачно ответил я. Чего я, правда, сунулся в эту переделку? С какой стати? В силу привычки? Я сам не знал ответа.

– А без тебя бы не справились?

– Кто знает.

– Ладно, Лис, вроде все сделала. Жить будешь!

– Вот и отлично. Знаешь что, нам все-таки нужно пообедать!

– А ты обещаешь больше не лезть в неприятности?

– Конечно! Идем?

Вообще, Света на удивление спокойно отреагировала на всю эту историю, хотя прежде мы с ней в подобные приключения вместе не попадали. И флегматичной особой она никогда не являлась, значит, подсознательно верила, что со мной ничего плохого не случится, что я справлюсь, и я, собственно, оправдал ее ожидания. Только вот Света об этом заранее знать не могла, потому как никогда не видела меня в деле, и даже о моей работе имела весьма смутное представление. А тут чужая страна, чужой город, и вдруг пальба, трупы. Любая другая девушка на ее месте перепугалась бы до полусмерти, впав в истерику…

Мы вышли на набережную Орсе, выбрали одно из многочисленных кафе и, наконец, спокойно перекусили. Кормили тут сносно, но, конечно, я планировал позже посетить и дорогие рестораны с более изысканной кухней. А то побывать в Париже и не попробовать местные блюда, славящиеся на весь мир, было бы просто глупо.

Но это все завтра, а пока мы, расплатившись, вышли на улицу и не спеша пошли вдоль по набережной, которая делала плавный поворот впереди.

– Смотри, Эйфелеву башню видно! – взволновалась Света. – Пойдем туда?

Я кивнул, мне, собственно, было все равно, в каком направлении двигаться: тут все интересно, каждый дом дышит своей историей. А башня возвышалась над центральными кварталами, заметная практически отовсюду.

К слову, вспомнилась старая история с одним из ненавистников строительства башни, который посещал ресторан на среднем ярусе каждый день, и на вопрос, зачем же он это делает, коли так ненавидит новомодную постройку, отвечал: «Здесь единственное место в Париже, откуда я ее не вижу!»

Мы свернули в очередной узкий переулок, из которых, казалось, состоял весь город. Встречавшиеся нам на пути местные казались мне, в отличие от многочисленных туристов, забавными и крайне интересными. Французы всегда отличались в большинстве своем благородством духа и внутренним аристократизмом, но сейчас я увидел, что они вдобавок доброжелательны, улыбчивы, хорошо одеваются и внешне симпатичны, чего нельзя сказать о многих европейских нациях.

Минут через двадцать мы, ориентируясь на башню, выглядывающую в просветах между домами, внезапно выбрели к самому ее подножию.

Здесь наблюдалось великое сосредоточение туристов. Очередь к кассе насчитывала пару сотен человек, но двигалась достаточно быстро, и мы, недолго думая, встали следом за многочисленной семьей финнов.

Светка защелкала фотоаппаратам, снимая все вокруг. Я немного попозировал, а затем, от нечего делать, просто начал глазеть по сторонам. Работала только одна часть башни, остальные подъемники то ли находились на профилактике или ремонте, то ли они принципиально работали посменно.

Внезапно мне показалось, что позади в толпе мелькнуло знакомое лицо. Мелькнуло и тут же пропало. Но у меня нет знакомых в Париже!

Мы как раз подошли к кассе, когда я, наконец, вспомнил его. Араб-официант из кафе, где мы столь неудачно пытались пообедать. Но что он тут делает? Вряд ли местные жители каждый день околачивались около башни. Скорее уж, они, как те, кто живет на море и не видит моря годами и десятилетиями…

Так что же он здесь делает? Следит за нами, или это всего лишь случайная встреча? Может, он тоже сбежал подальше от возможных объяснений с полицией и совершенно случайно оказался около башни?

Нет, я не параноик, но ведь если тебе регулярно не приходит почта, значит ли это, что тебе никто не пишет, или ее все же кто-то крадет?..

Ладно, если еще раз увижу, прижму к стенке и расспрошу. У меня заговорит как миленький! А если все это случайность и не больше, то и голову забивать не стоит. И так она все еще слегка побаливает после знатного удара немца. Интересно, поймали его? Вряд ли, слишком уж шустер…

Наконец, спустя всего лишь полчаса, подошла наша очередь, и мы вошли в лифт с десятком других счастливцев. Непрестанно щелкали камеры, все фотографировались и просто снимали подъем, чтобы потом, вернувшись домой, с удовольствием пересматривать собственные приключения, или, напротив, скинуть все фотографии в одну из папок на полупустом жестком диске и никогда больше туда не заглядывать…

Впрочем, первый подъем длился не слишком долго. Мы прибыли на средний уровень и дружно покинули лифт. Служащие, приветливо улыбаясь, жестами показывали направление движения для осмотра.

Здесь еще внешний обзор не был перекрыт пластиком, только лишь защитной сеткой от прыгунов-самоубийц, поэтому мы вполне смогли насладиться и свежим воздухом, и шикарнейшим видом на город.

Прямо напротив находился Дом Инвалидов, или же, иными словами, Ветеранов. Именно так, с большой буквы! К военным во Франции во все времена относились уважительно. Строительство дома началось еще при Людовике XIV, но и до сих пор тут по-прежнему принимают ветеранов войн, а помимо этого, содержат несколько музеев и некрополь, в котором нашли последнее пристанище известные военные люди разных эпох.

Дальше во все стороны, на сколько хватало взгляда, простирался город. Великий город, может быть, даже самый великий из всех ныне существующих. Пусть больше в историческом смысле, но кто из нас не мечтал о таких друзьях, как мушкетеры, кто не сопереживал страданиям Эдмона Дантеса, кто не восхищался смелостью графа де Бюсси?.. Для меня этот город значил очень многое.

– Как красиво! – прошептала Света, восхищенно распахнув глаза и не зная, куда в первую очередь смотреть и на что любоваться.

Вдалеке прострекотал вертолет, внизу по городу передвигались тысячи машин, шли по своим делам сотни тысяч горожан и туристов, жизнь текла своим чередом, и, может быть, никому на свете, кроме меня, в этот момент не было дела до мерной поступи истории, не прощающей ошибок, приведшей французов к позорной оккупации фашистами, когда прославленная, баснословно дорогая линия Мажино – гордость Франции – не сумела сдержать вражескую армию, которая просто обошла ее стороной. И мне казалось, что после этого нация так до сих пор морально и не оправились от поражения.

– Поехали выше! – предложила Света, и я согласился. Мы не поскупились, купив билет до последнего уровня, и, отстояв новую очередь, вознеслись на самую верхнюю платформу, отстоящую от земли на триста метров.

Люди внизу казались такими крохотными, что различить их не представлялось возможным, зато город отсюда выглядел еще масштабнее, хотя меня немного утомило обилие гомонящих туристов вокруг.

Я наслаждался видом достаточно долго, пока, наконец, не заметил, что вдоль набережной как раз по направлению к башне движется десяток полицейских машин с включенными проблесковыми маячками. А не за нами ли они? Вполне вероятно…

– Все, Светик, закругляемся с осмотром!

– А что случилось?

– Пока ничего, но может и случиться. Смотри туда, видишь те машины?

– Полиция? – Света вновь не выглядела испуганной. Казалось, она всего лишь прикидывает, с какой стороны ждать опасность и как лучше ее избежать.

– Ага, и нам лучше держаться от них подальше.

– Согласна; тогда вниз?

Это проще было сказать, чем сделать. Очередь к лифту превышала все разумные пределы, и вдобавок с этого уровня нельзя было просто спуститься по ступеням. Если они и имелись, то не для туристов. Я, конечно, мог и слевитировать, но не бросать же Свету одну, да и народу внизу слишком много, каждому память не подчистишь.

Поэтому пришлось пойти на иную хитрость. Я пустил в сторону лифта мнимую волну легкого сожаления, и практически две трети толпившихся там людей тут же решили бросить на окрестные виды еще один прощальный взгляд, покинув очередь.

Двери лифта открылись, и мы умудрились тут же попасть внутрь. Спуск длился столько же как и подъем, но казалось, что прошло гораздо больше времени, а когда створки дверей открылись, и мы вновь вышли на средний уровень, то первый, кого я там увидел, был не кто иной, как давешний араб-официант. Он, не особо скрываясь, уставился на нас, а потом не спеша развернулся спиной и подошел к парапету, делая вид, что, как и прочие, осматривает город.

Я дернулся в его сторону, но, вспомнив, с какой скоростью двигались полицейские машины, решил отложить допрос до более подходящего времени и потащил Свету к очередному лифту, спускавшему к столь долгожданной земле.

– Лис, смотри! – Света замерла на месте, уставившись в сторону выхода на лестницу. Там, внимательно оглядывая каждого проходящего мимо посетителя, стояли трое полицейских.

Значит, внизу нас тоже уже ждали. И не с распростертыми объятиями.

– Делай вид, что ты ни при чем. Веди себя естественно!

Света отвернулась в сторону, но слишком резко, чем и привлекла к своей персоне внимание местных легавых. Я находился в отпуске, так что мог себе позволить так их называть. Работа – работой, а отдых нам портить не нужно!..

Один из полицейских отделился от своих товарищей и двинулся в нашу сторону, а я, подхватив Свету под руку, потащил ее как можно дальше от лестницы. Внешне все смотрелось прилично: парочка любуется видом и восторгается местными красотами. Но полицейский что-то заподозрил, он положил правую руку на торчащую из кобуры рукоять пистолета и решительно ускорил шаг.

Мы как раз успели свернуть за изгиб башни, выпав из поля зрения оставшихся у лестницы полицейских, когда их товарищ нагнал нас.

– Месье, мадам, не могли бы вы остановиться?

Говорил он, естественно, на французском, и нам позволительно было сделать вид, что мы не понимаем ни слова, и продолжить движение. Но полицейский в три шага обогнал нас, выставил вперед левую руку, правую продолжая держать на кобуре, и внимательнейшим образом уставился не столько на наши лица, сколько на одежду, словно сравнивая ее с ориентировкой. Из этого я сделал мгновенный вывод, что, на наше счастье, камеры нас не засняли, но подробное описание парочки, помешавшей убийцам, у полиции уже имеется, и мы полностью подпадали под этот портрет.

– Месье, я вам сейчас все объясню! – на чистейшем французском произнес я и приветливо улыбнулся, одновременно прищелкнув пальцами и быстро пробормотав формулу. Направленная волна сна считалась заклятьем действенным и проверенным, подводила редко и действовала практически мгновенно.

Вот и сейчас полицейский даже не успел понять, отчего вдруг ему так отчаянно захотелось зевнуть. Он проделал это с непередаваемым удовольствием, после чего еще раз и еще, а затем, перестав сопротивляться, доковылял до ближайшей скамейки, присел на нее и тут же задремал, благо темные очки на его лице скрывали от прочих это несвоевременное занятие.

– Быстро к лифту! – приказал я. Света испуганно сорвалась с места.

– А что с ним? Он жив?

– Вполне, просто спит, – мне сейчас было не до объяснений, но рано или поздно она потребует ответа, и лучше мне подготовиться к той беседе хорошо… либо просто стереть часть Светиных воспоминаний, но это я считал нечестным, непорядочным и недопустимым в наших отношениях…

К счастью, подходы к лифту никто не охранял: как видно, всех спускавшихся встречали внизу, но я понадеялся на удачу.

Двери сомкнулись, в кабине оказалось человек десять, может, двенадцать. К слову сказать, люди не выглядели оживленными и радостными, и тут я вспомнил, что среди рейтингов самых разочаровывающих туристических объектов башня находится в первой десятке. Не знаю, как прочие, но я чувствовал себя довольным.

Приставучий араб-официант за нами не последовал. По крайней мере, в лифте я его не увидел.

А когда кабинка доползла, наконец, до нижней точки маршрута, я провернул маленькую хитрость – выпустил на волю трех мнимых паучков. Они являлись всего лишь наведенной галлюцинацией, но при этом выглядели крайне неприятно: крупные, размером с кулак взрослого мужчины, мохнатые, они бодро потрусили в разные стороны кабинки, а я лишь успел шепнуть Свете на ухо, чтобы она ничего не боялась, и в этот момент завизжала первая женщина.

Ее крик подхватила другая, третья. Дверцы как раз раскрылись, и все, находящиеся внутри, рванули наружу, мгновенно подняв панику вокруг себя.

Как я и думал, внизу дежурили полицейские, но они ничего не сумели поделать, оказавшись не менее ошарашенными, чем обычные посетители. Мало того что никому не была понятна причина криков, так еще число визжащих увеличивалось в алгебраической прогрессии, независимо от того, видели ли новые паникеры реальную причину для воплей.

Толпа схлынула, оттеснив полицейских, и дав нам со Светой возможность под шумок незаметно скрыться.

Мне уже стало казаться, что лучше бы я вообще не лез во всю эту историю, или, на худой конец, сразу бы остался на месте и дал все необходимые объяснения. А теперь это стало уже слишком сложным процессом – рассказывать, отчего мы так усердно убегали последние несколько часов. И я бы на месте местных копов нам не поверил. Так что лучше всего отправиться на время подальше от центра города. Пусть тут для начала все успокоится, страсти улягутся и про нас позабудут.

– Едем в отель, – сообщил я Свете, взмахом руки привлекая внимание проезжавшего мимо такси.

Так как все наше турне вышло спонтанным, то заранее мы ничего не заказывали, и лишь в дороге Света залезла на несколько местных сайтов, нашла свободные комнаты и забронировала нам первую попавшуюся, рассчитавшись кредитной картой.

Отель нам достался простоватый, я бы предпочел большее количество звездочек, но, возможно, в данную минуту лучше было и не придумать.

Таксист довез нас до места буквально за полчаса, непрестанно ругаясь на всех прочих участников дорожного движения, хотя сам за это время успел подрезать несколько машин, один раз проехал на красный и вообще, как мне показалось, искренне считал, что правила придуманы исключительно для его удобства.

Отель назывался «'Etape», что сразу вызвало у меня неприятные ассоциации, особенно учитывая сегодняшнюю ситуацию. Не хотелось бы, чтобы название послужило пророчеством… Лысоватый француз на ресепшене выдал нам ключи, дал расписаться в ведомости, пожелал приятной ночи и оставил в покое, занявшись другими гостями. За сто евро мы получили на сутки в свое полное распоряжение небольшую комнатку с двуспальной кроватью, небольшим столиком с телефонным аппаратом и телевизором. Тут же в номере за второй дверью располагалась и туалетная комната с душевой кабиной – как раз то, что мне сейчас требовалось.

Бросив рюкзак в дальний угол и оставив Светку щелкать каналы, вслушиваясь во французскую речь, я отправился в душ, смыть накопившуюся за день усталость.

Напор воды оказался сильным, сама вода горячей, и я провел под струями не меньше получаса, выставив насадку для душа в режим массажа. Когда же я, наконец, покинул ванную и вышел в комнату, то обнаружил там лишь работающий телевизор. Светы в номере не было.

Я рухнул на кровать, блаженно раскинув в стороны руки и ноги. Все-таки перелет и долгий день сказались, но спать еще не хотелось. Интересно, куда ушла Света? Может, узнать насчет ужина?..

Кухня располагалась на первом этаже, номер же наш находился на третьем. Так что пока она спустится, пока все разузнает, пока вернется, можно поваляться на кровати и немного отдохнуть.

Я прикрыл глаза и сам не заметил, как задремал.

Разбудило меня дребезжание телефона. Аппарат был старенький и работал исключительно на собственном энтузиазме. За окном сгущались сумерки. Это сколько же я проспал, и где, собственно, Света? Может, это она и звонит снизу, вызывая меня на ужин?

– Слушаю? – осторожно спросил я по-французски.

– Месье Стоцкий? – голос был мне незнаком. Негромкий, слегка шипящий, с кошачьими интонациями, он сразу мне не понравился.

– Да, кто это?

– Меня зовут месье Рош. У меня к вам небольшое дело!

– Разве мы знакомы? И откуда вы знаете этот номер?

Рош негромко засмеялся. Искренне, так, словно я выдал, сам того не ожидая, великолепную шутку.

– Знаете, после ваших сегодняшних подвигов в Латинском квартале я просто обязан с вами познакомиться! Это честь для меня! А найти отель, в котором вы остановились, оказалось не сложно, достаточно было лишь расспросить таксиста, который отвозил вас и вашу прелестную спутницу.

– Хорошо, допустим, я понимаю, о чем вы говорите. В том кафе я повел себя… как бы поточнее выразиться… я влез не в свое дело. Вы, как я понимаю, из полиции? Если желаете, я дам показания в участке в любое удобное для вас время!

– Нет, господин Стоцкий, я не совсем из полиции. Сказать точнее, я вовсе не из полиции.

Мне надоела эта непонятная игра, и я спросил, несколько повысив голос:

– Тогда я не понимаю, кто вы и что вам надо?

Рош помолчал несколько секунд, а потом заговорил вновь, а в его мягких интонациях появились твердые нотки. Кот выпустил коготки.

– Я вам сейчас все объясню. Это не займет у вас много времени, и, поверьте, служит вашим интересам. Итак, я представляю некоего уважаемого господина, который весьма заинтересовался вами после сегодняшних событий. Вы здесь человек новый, случайный, но обладаете весьма необычными качествами, в которых очень заинтересован мой наниматель. Поэтому вы и являетесь идеальной фигурой для воплощения некоторых его планов, естественно, за весьма приличное вознаграждение!

– Что за ерунда? – я даже несколько растерялся. – Какой наниматель? Какие планы? Месье Рош, я не знаю, кто вы и кто ваш хозяин, но я не нуждаюсь в деньгах, и мне не интересен этот разговор.

– И вы даже не хотите выслушать меня?

– А зачем, если я все равно отвечу «нет»? Я понимаю, что вы потратили время, разыскивая меня, но совершенно уверен, вы обратились не по адресу. Как вы правильно заметили, я здесь первый день, никого не знаю, а та история – чистой воды случайность. Мы приехали отдыхать, и мне бы не хотелось грубить вам, но…

– …Но вы бы хотели, чтобы я оставил вас в покое! – понятливо подхватил Рош.

– Именно! Вы совершенно верно уловили мою мысль!

– Извините, – в его голосе послышалось сожаление, – но я никак не могу этого сделать.

– В таком случае я сделаю это за вас. Прощайте!

Я бросил трубку, находясь в полном недоумении. Что за ерунда? С какой стати этот Рош звонил мне? Полный бред! Вляпался опять в непонятную историю, вечно со мной что-то случается, хочу я того или нет.

Телефон зазвонил опять, я поднял трубку, очень сильно надеясь, что в этот раз, наконец, звонит Света. И не ошибся, это была именно она.

– Лис?

– Да, маленькая, ты внизу? Я сейчас спущусь.

– Нет, я не внизу, – голос у нее звучал как-то странно, приглушенно и неуверенно.

– А где?

– Я…

Ее фраза прервалась, едва начавшись. В трубке некоторое время слышались лишь непонятные хрипы и щелканья. Возможно, проблемы со связью.

– Света! Ты меня слышишь? Алло!

– Она вас не слышит, – ответили мне на том конце все с теми же мягкими кошачьими интонациями. Рош!

– Что происходит? Какого черта? Где моя подруга?

– О, не волнуйтесь за нее, она с нами и с ней все хорошо! Но, надеюсь, теперь вы захотите меня выслушать со всем вниманием?

– Говорите, – я замер на месте, понимая, что полностью у них в руках. Не знаю, каким образом, но они похитили Свету.

– Уже лучше, месье Стоцкий, – довольно промурлыкал Рош. – Итак, я продолжаю. Мы не сделаем вашей подруге ничего плохого, и даже напротив, как я пообещал, вы получите внушительное вознаграждение, если выполните одно небольшое поручение, которое вам вполне под силу. Это не займет у вас много времени, а пока ваша дама погостит у нас, со всем возможным комфортом и удобствами. За это не переживайте!

– Что за поручение? – голос у меня не дрожал, но звучал хрипло. От волнения я еле выдавливал из себя слова.

– О, совершеннейший пустяк! Вам предстоит проникнуть в один дом, похитить оттуда некий предмет и передать его нам. На этом все. Мы произведем расчет, вернем вам мадемуазель и расстанемся.

– Почему я?

– Вы справитесь, мой наниматель в этом уверен. И вас здесь не знают, а значит, вы для всех темная лошадка. Этих двух факторов достаточно?

– Вполне, – я старался сдержать эмоции, но ярость, подкатывавшая к горлу, искала выход. Трубка в моих руках явственно захрустела. – Я понимаю ваш выбор, но скажу лишь одно: вы совершаете большую ошибку. Предлагаю следующее: вы возвращаете мою подругу, а я забываю о вашем существовании! И поверьте теперь вы, это будет самой удачной сделкой для вас и вашего нанимателя!

Срочно вызвать Вика и команду, связаться с местным отделом СК, вычислить этого Роша и его хозяина и показать мерзавцам, что безнаказанно похищать людей никому не дозволено! Лишь бы Света не пострадала, я себе этого никогда не прощу…

– Боюсь, так не получится, – с сожалением в голосе ответил Рош.

– Вы ничего не знаете обо мне…

– Мы знаем, кто вы такой, господин маг!..


Глава 5 | Провинциальный маг | Глава 2







Loading...