home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Про любовь

Всё началось с того, что я влюбилась в рассказ Данилова.

А потом сама попала в его сюжет.

И всё испортила. Пострадал и сюжет, и композиция. Нет, не сами по себе, а во мне.

В этом рассказе, кроме героя, существует ещё множество персонажей, и среди них – богиня гнева, дальняя родственница героя.

Богиня гнева, завидев меня, сразу признала во мне пришлую. Смотрит на меня пристально, как бы пытаясь вспомнить. Нет, не может. Конечно, ведь меня никогда не было в этом рассказе. Поэтому она спрашивает:

– А вы кто?

Я называю своё имя. И даже пытаюсь что-то сказать о себе: мол, я приехала из Петербурга… я влюбилась в этот рассказ…

Она перебивает:

– А вы кто?

Я повторяю всё снова, но она опять спрашивает:

– А вы кто?

Её закоротило.

Или это меня закоротило? Я как рыба, видимо, беззвучна. Возможно, это как раз последствия аллергии на рыбий корм: голос пропал, вот-вот покажется чешуя, а завтра утром из-под одеяла будут торчать плавники и хвост.

– А вы кто?

– Я Дора.

И тут на пороге появляется ещё один персонаж. Богиня гнева бурно радуется ему и всплёскивает руками (она его знает, он в рассказе Данилова присутствует). Всплеск её рук был какой-то орлиный, и одним крылом она задела меня. Это был толчок в сторону выхода. Из сюжета.

Воркование с персонажем отвлекло её (или она сделала вид, что отвлекло), и я, постояв в начале рассказа, последовала дальше…

Я отлично помню этот рассказ – и знаю, как тут всё устроено в доме: там пятиугольное пространство с эркером, а там камин с совами, а на балконе вечно стоят и курят… В следующей комнате будет много персонажей. И сам Данилов.

Идут разговоры. Я их уже читала и знаю все эти реплики наизусть. Но все речи перебивает один вопрос, который слышу только я: «А вы кто?».

Богиня гнева тоже заходит в комнату, становится напротив меня и смотрит.

– Присаживайтесь! – кто-то из персонажей дёргается со своего стула, чтобы уступить ей место.

– Нет-нет, я на минутку.

Эту минутку она даёт мне. Она будет здесь, пока я не исчезну. Она смотрит на меня так, как я смотрела на Дороти в первый день.

Я нежилец в этом рассказе. Я дура Дора. Эта женщина смотрит прямо в меня и хочет моей смерти. Я попала в чужой аквариум.

Чья-то большая рука появляется в этом аквариуме и пытается поймать меня, выловить. Температура моего тела равна температуре воды. Я житель холодных вод. Меня касаются чьи-то пальцы, и каждое прикосновение оставляет ожог.

Я снова оказываюсь наедине с богиней.

– Да-да, мы так и не познакомились, – говорит она. – Но это неважно. У вас на лбу написано, что вы влюблены в Данилова.

– Нет-нет, я влюблена в этот рассказ!..

– Вас много, – перебивает она. – Оставьте его в покое. И шарфик свой заберите!..

Данилов слышит этот монолог богини гнева. То есть что значит «слышит» – он сам его написал. Но он не любит перечитывать свои старые рассказы – и поэтому исчезает в комнате, закрывая дверь. Он в домике. Тоже такая игра есть.

Зачем я вошла в этот рассказ, где всё уже без меня так хорошо сложилось, где всё так цельно и гармонично, где все друг друга любят и где всё мне так нравится – и герой, и его дом, и его семья, и все другие персонажи… И богиня гнева мне тоже нравится.

Сейчас я сяду в тыкву и уеду отсюда. И шарфик заберу.

Я пошевелила губами, но слова остались во мне. Я не могу говорить. Как под водой. Если я заговорю, то вода зальёт мои лёгкие. Я взяла шарфик и быстро вышла: как вор, укравший собственный шарф.


Дороти прильнула к стеклу, и от этого её маленькая нижняя губа чуть сплющилась; Дора была похожа на внимательного слушателя. Ей лично ещё никто не рассказывал таких странных историй, как эта девушка.

– А потом? – спрашивает Лина.

– А потом…

И я вдруг почувствовала, как горит мой лоб. Наверное, там опять высветилась эта надпись: «Влюблена в Данилова».

У меня тепловой ожог. Горит лоб, жабры с трудом набирают воздух, внутреннее ухо принимает один и тот же сигнал: «А вы кто? А вы кто? А вы кто?..» и так дальше, по нарастающей. Ставлю под плавник термометр: 39 и 6. Я умираю.


Оживаю днём. Зову Лину. Нет ответа. Наверное, ушла на работу.

Зову Дороти…

Доры нет. Нигде нет. Нет, ну Дора уйти не могла.

Мечусь по квартире. На кухне нет. В комнатах нет. В ванной нет…

Вижу в раковине ее аквариум, но вместо Доры там мыльная пена. О горе!..

Ещё вчера я мечтала, чтобы она умерла, и вот она умерла. Это я её убила.

По инерции наматываю круги по квартире. И…

О боже, счастье-счастье-счастье! Я вижу Дороти в банке из-под огурцов!

Внутри воскресло, ожило, улыбнулось.

Дора жива. Дора на месте. Я на месте.

Лина спешила на работу, не домыла аквариум – и запустила Дору в первую попавшуюся банку с этикеткой: «Малосольные огурчики по-домашнему. Кулинарная серия “Русская душа”».

Душа моя! Дора!.. Как всегда замерев, она смотрит на мир. Чуть-чуть дёргается её плавничок. Живая. Родная. Недовольная: «Меняешь, меняешь аквариумы, а потом оказываешься в банке из-под огурцов. В конце концов кто-нибудь собирается вернуть меня обратно?!.»

Лина приходит с работы, вылавливает Дору специальным дуршлагом и возвращает в аквариум, целуя её глазами.


А я возвращаюсь в свою жизнь – я играю в «Действие». И в него вливается шум чемоданов.

Ленинградский вокзал, четвёртая платформа. Руки у всех людей как сломанные крылья: вывернуты назад. Везут за собой чемоданчики на колёсах. И спины, спины, спины…

Стоит ужасный грохот – поёт хор чемоданов. Это песня свободы. Мужчины и женщины уходят.

И я ухожу. В свой сюжет. Где всё будет моё.

И единственное, что я оставлю у себя от Данилова, – это его смс-ку: «Я ношу тебя, как будто у меня внутри аквариум, и ты в нём рыба. И я заглядываю в себя и смотрю на тебя, замирая…»


предыдущая глава | Муха имени Штиглица | Бабочка февраля







Loading...