home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


43

Карниз

Как только ключ поворачивается в замке, я подбегаю к окну и выглядываю наружу в надежде увидеть водосточную трубу. Лазила я всегда хорошо. Бабушка любила говорить: «Ты прямо как обезьянка». Но водосточной трубы нет, во всяком случае достаточно близко к окну. Зато есть мусорные баки. Три бака. Почти, но не прямо под окном. У одного из баков, у черного, крышка выпуклая, а у других двух – плоские, ну или чуть скошенные. Плохо то, что бак с выпуклой крышкой ближе всех к окну. На этом баке большой красный крест и предупреждающая надпись: «Осторожно! Забираться в бак и спать внутри опасно. Это может привести к болезни и смерти». Но я не собираюсь в нем спать. Я только хочу на него аккуратно и без лишнего шума приземлиться.

Окно, естественно, закрыто, правда всего лишь на щеколду. Шляпка винта отломана, но деревянная рама достаточно мягкая и немного прогнила. Думаю, мой нож легко справится с этой проблемой. Но начинаю я с того, что отрезаю от серой занавески небольшой квадратный лоскут.

– Послушай, ты должен кое-что сделать, – говорю я мальчику. Говорю тихо, но он очень внимательно меня слушает. – Сначала съешь соус с тарелки. Сколько сможешь. Как начнет тошнить, заканчивай. Потом положи всю еду в эту тряпку. Теперь она будет нашим узелком с припасами. Хорошо? – Я протягиваю мальчику отрезанный кусок занавески. – Потом завяжи его, так чтобы ничего не выпало.

Мальчик следует моим указаниям, а я начинаю расковыривать ножом оконную раму вокруг щеколды. Винт длиннее, чем я рассчитывала, но рама высохла и расслоилась, так что дерево легко поддается. Минут через пять я вытаскиваю винт из рамы. Мальчик тем временем доел соус и теперь старательно связывает четыре конца узелка с едой.

– Здорово ты это придумал, – говорю я. – С голодовкой. Ты смышленый… и храбрый.

Губы мальчика вздрагивают. Может показаться, что он сейчас улыбнется, но он дотрагивается до своего уха.

– А еще это было глупо, – говорю я. – Больше никогда так не делай. Ты должен выжить. Понимаешь меня?

Мальчик плотно сжимает губы.

Сейчас еще день, так что фонари пока не включили. Это хорошо, так будет безопаснее. Я открываю окно, фиксирую его на щеколде и выглядываю наружу так, будто я из персонала и просто захотела подышать. Потом отступаю на шаг и жду. Просто на случай, если здесь не принято открывать окна и поднимется тревога.

Ничего не происходит.

В здании с нашей стороны все тихо. И окна отсюда выходят на парковку. Или, если быть точной, на «экортисити» заправку. Я была права, когда, наблюдая в окно из кухни за передвижением машин, решила, что здесь может быть зарядная станция. Теперь я вижу десять встроенных в стену зарядок с катушками ярко-желтых проводов. На данный момент заряжаются семь машин: две легковых, два армейских грузовика, два обычных и небольшой автофургон. Один из грузовиков с металлическими бортами, а второй, как и автофургон, с брезентовым тентом. Брезент крепится храповиками. Но, насколько я знаю, открыть их несложно.

– А теперь слушай меня внимательно, – говорю я мальчику. – Сейчас я выпрыгну в это окно. Потом ты выпрыгнешь за мной, а я тебя поймаю. Хорошо?

Мальчик молчит.

– Здесь не так высоко, как кажется. Всего метра три. Даже меньше, мы ведь приземлимся на баки. Понимаешь?

Мальчик с узелком в руках подходит к окну, но не видит, о чем я говорю, – подоконник слишком высок для его роста. Я придвигаю к окну красный пластмассовый стульчик. Мальчик становится на него и выглядывает наружу.

Мы молчим.

– Все будет хорошо, – говорю я. – Ты должен мне доверять. – Я выдерживаю паузу. – Как я доверилась тебе, когда мы говорили с доктором Наиком. Хорошо?

Тело мальчика кажется одновременно напряженным и хрупким.

– Вспомни, как ты перешел реку, – продолжаю я. – Сейчас то же самое. Даже легче.

Мальчик отклоняется немного назад. Одной рукой он продолжает прижимать узелок с едой к груди, из-за этого у него на футболке появляется мокрое пятно.

– Дай-ка сюда. – Я прячу узелок себе за пазуху. – Надо, чтобы у тебя руки оставались свободными.

Мальчику куртку не выдали, но эту проблему я постараюсь решить позже.

– Хорошо. Я первая.

Открываю окно нараспашку, забираюсь на карниз и сажусь, свесив ноги. Торможу. Трудно сразу взять и прыгнуть. Может, лучше на бак с плоской крышкой? Может, я зря выбрала тот, который с выпуклой крышкой? Вдруг я с него соскользну? Поздно об этом думать. Я уже вылезла на карниз, надо прыгать. Нельзя, чтобы мальчик подумал, что я сомневаюсь. Важно, чтобы он мне доверял.

Прыгаю.

Вернее, отталкиваюсь от карниза и падаю. Приземляюсь на ноги, но соскальзываю по крышке и ударяюсь коленкой о серую металлическую полосу по центру крышки бака. Становится ясно, что прыгаю я хуже, чем лазаю. Колено горит от боли, только мне не до этого – я соскальзываю с бака. Но теперь эта железная полоса на моей стороне – я могу за нее ухватиться. Так я и делаю. В результате грохота от моего падения значительно меньше. А грохот был еще какой – после моего приземления бак задребезжал и ударился о стену дома. Да еще сердце грохотало о ребра. Хотя этот грохот, кроме меня, вряд ли кто слышал. В общем, пару секунд я, прикусив язык, просто лежу, распластавшись на крышке бака. Прислушиваюсь. Ничего. Ни криков, ни беготни охраны. Выдыхаю, сажусь на крышке бака и снова прислушиваюсь.

Ничего, только тихий щебет птиц.

Крышка мусорного бака неровная. Чтобы поймать мальчика, надо встать. Я встаю, ставлю левую ногу между металлической полосой и петлями крышки, а правой упираюсь в противоположный край.

Вот так. Теперь очередь мальчика.

Мне не надо говорить ему, что делать. Он уже сидит на карнизе. Я вижу его ступни. Но он не прыгает. Сидит, как гвоздями прибитый. Я понимаю, что показала ему плохой пример, в смысле прыжков из окон.

– Ну же! – сквозь зубы шиплю я. – Прыгай!

Но мальчик сидит на карнизе. А потом я оказываюсь в Замедленном времени. Я вижу ступни мальчика. Вернее, вижу рельефные подошвы кроссовок, которые ему выдали в распределительном центре. В кроссовках хорошо бегать, хорошо убегать. Мне интересно – эти кроссовки выдал мальчику доктор? Хотя выдавать задержанным обувь не дело докторов. И потом, если бы доктор знал, что мальчик хочет сбежать, он бы ему, кроме кроссовок, и куртку выдал. Пока ко мне приближаются подошвы кроссовок, я успеваю подумать о том, что доктор намеренно не слышал грохот прямо под окном, где у него происходит встреча. Мысль, конечно, та еще. А подошвы тем временем приближаются.

Мальчик спрыгнул с карниза. Его маленькое тело в воздухе.

Подошвы все быстрее приближаются к моим вытянутым рукам. А за ними – мальчик. Его тело гораздо жестче, чем я ожидала, и поэтому, когда я его ловлю, а я его поймала, главное – устоять на ногах.

Особенно оттого, что он смеется.

Ха-ха-ха.

– Заткнись, – шиплю я в его красивое ухо. – Это – не игра.

Мальчик затыкается, выворачивается у меня из рук, соскальзывает на попе с бака и, как кошка, спрыгивает на землю.


42 Игровая | Игра на выживание | 44 Фургон







Loading...