home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава пятнадцатая

Стоял ясный весенний день, когда я отдёрнула пыльную кретоновую занавеску, чтобы дать лучам солнца проникнуть утром в понедельник в нашу спальню. Теперь, когда мы присмотрелись к комнате, она выглядела убогой. Линолеум на полу был вытерт, поэтому Джоанна купила оранжевый ящик и поставила его между нашими кроватями. Она прикрыла его полоской кретона, которая гармонировала с занавесями, но всё равно, даже крытый, это был всего лишь оранжевый ящик.

– Завтрак готов, – громко сказала она, постучав в дверь спальни. Бэйба всё ещё нежилась в кровати. Она сказала мне, что не пойдёт сегодня на первое занятие в колледж, так как мы накануне были допоздна на танцах и поздно легли спать. Комната была в совершенном беспорядке, повсюду на полу разбросаны наши вещи, а на туалетном столике уже был виден слой пыли. Но этот беспорядок был нам приятен. Мы были уже взрослыми и независимыми.

Я спустилась вниз и обнаружила Германа, лысого квартиранта, жующего едва прожаренный бифштекс.

– Это полезно для мужчины, – сказал он, улыбаясь и стуча себя в грудь, чтобы показать, какой он здоровый человек. Каждое утро и вечер он занимался физической зарядкой, и Бэйбе и мне приходилось слушать, как он считал вслух, поднимая в воздух руки и ноги и разводя их в стороны.

– Спасибо, я не буду есть яйца, – сказала я принесшей мне их Джоанне. Бэйба сказала как-то, что все яйца в городе тухлые, а если мы будем их есть, то более чем вероятно найдём в них однажды мертвого цыплёнка. Эти слова на меня так подействовали, что я прониклась предубеждением ко всем яйцам, даже к маленьким коричневым яйцам куриц-молодок, которые Хикки собирал специально для меня так много лет назад.

Я быстро пообедала и собралась выходить незадолго до девяти. Густав пожелал мне удачи и проводил до двери.

– Густав, присматривай за своими тостами, – разнёсся по дому голос Джоанны, поэтому он помахал мне рукой и прикрыл дверь очень осторожно.

Бакалейный магазин, в котором я должна была работать, оказался в пяти минутах ходьбы. Стоял тёплый денёк, вдоль тропинки, по которой я шла, росли деревья. На тонких, корявых и задумчивых ветвях грушевых деревьев начинали набухать почки. Их нежно-зелёный цвет резко контрастировал с тёмно-коричневым цветом Веток. По крышам домов и по трубам на крышах разгуливали голуби. Это были нахальные голуби, не обращавшие никакого внимания на городской транспорт. Никогда до этого я не видела голубей так близко.

Мой магазинчик располагался в торговом центре, между лавкой тканей и аптекой.

На двери и на витрине было написано довольно корявыми буквами ТОМ БЁРНС – БАКАЛЕЯ, чуть ниже стояла приписка: Фирменный товар – ветчина по-домашнему. В витрине стояли расписные коробки с бисквитами и висели рекламные плакаты, изображающие девушек, грызущих хрустящие хлебцы. Красивых девушек со здоровыми зубами.

Я вошла внутрь, немного волнуясь. За прилавком стоял дородный человек с коричневыми усами. Он развешивал в пакетики сахар, насыпая его из большого мешка.

– Я ваша новая помощница, – сказала я.

– О, добро пожаловать, – ответил он, пожимая мне руку.

Я прошла за ним в глубь магазина. Подсобка стояла в беспорядке, весь пол загромождали открытые коробки. На высоком стуле сидела женщина, делая какие-то выписки из бухгалтерской книги. Он представил её мне как свою жену. На ней был надет белый халат продавца.

– Добро пожаловать, дорогая, – сказала она мне, поворачиваясь на стуле, чтобы посмотреть на меня.

– Ну разве она не красотка? – обратилась она к нему. – О, дорогая, мы так ждали тебя. Какие же у тебя пышные волосы.

Она погладила меня по волосам, и я поблагодарила её. Снаружи в магазине кто-то нетерпеливо постучал по стеклянному прилавку монетой, и мистер Бёрнс вышел на звук.

– Есть пустые ящики? – услышала я вопрос, заданный детским голосом. Должно быть, мистер Бёрнс просто отрицательно покачал головой, потому что лёгкие шаги тут же простучали по ступеням крыльца.

Миссис Бёрнс улыбнулась мне. У неё были бледное круглое лицо и сонные глаза табачного цвета. Она была полна (хотя и не так комично, как Джоанна) и выглядела ленивой.

– Дорогая, а ты принесла свой халат? – спросила она меня.

Я ответила, что никогда про это не слышала, и она сказала:

– О, дорогая, как ужасно, что он не предупредил тебя. Он очень забывчив, он даже забывает выписывать счета покупателям.

Я сказала, что мне очень жаль, и постаралась выглядеть невинной овечкой.

– Дорогая, через две двери отсюда есть магазин тканей. Может быть, ты заглянешь туда и купишь халат. Скажи миссис Дойль, что тебя прислала я.

– Но у меня нет денег, – ответила я.

Я истратила десять шиллингов на танцах накануне вечером. (Пять шиллингов стоил входной билет, ещё шиллинг за то, чтобы сдать пальто в гардероб, и я выпила три стакана минералки, потому что никто не пригласил меня больше танцевать после того, как я упала. Упала я, танцуя польку. Должно быть, я зацепилась ногой за ногу партнёра; во всяком случае, я растянулась на виду всего зала. Бэйба отвернулась, как будто она была со мной незнакома, а мой партнёр тут же исчез. Момент был ужасный. Но я встала, поправила юбку и поднялась на галерею. Я села за столик на балконе и до конца вечера пила минералку. Я старалась выглядеть как ни в чём не бывало, всем своим видом показывая, что танцы мне совсем не интересны. Внизу в зале под мягким светом розовых фонарей порхала Бэйба, сотни юношей и девушек танцевали, прижимаясь щека к щеке, под спускающимися с потолка кольцами серпантина. Под звуки вальса я забыла всё на свете и мечтала только об одном – чтобы мистер Джентльмен появился откуда-нибудь и увёл меня в долгую, неизвестную и желанную ночь, и говорил мне на ухо всякие страстные слова, и обнимал бы меня даже тогда, когда музыка замолчала бы, а девушки вернулись бы на свои места и ждали бы приглашения на следующий танец.

– Ладно, дорогая, тогда тебе придётся подождать с этим до субботы, когда ты получишь деньги, – не очень любезно произнесла миссис Бёрнс. Она так поджала свои губы, что их совсем не стало видно. Она была недовольна.

Мистер Бёрнс велел мне взвешивать кульки с чаем и сахаром, а после этого я развешивала полуфунтовые порции бекона.

– Том, я на минутку прилягу, а потом займусь ветчиной, – сказала его жена и исчезла до полудня. Он расставлял на полках магазина коробки консервов и бутылки с напитками и всё время болтал со мной. Он рассказал мне, что он из деревенских и очень любит деревню, а по воскресеньям много лет назад в Галвее он играл в травяной хоккей. Очень много лет назад, добавила я про себя.

– Я бываю там каждый год. В прошлом году я помогал им резать там торф, – сказал он. И тут же перед моими глазами возникла фигура Хикки, поднимающего куб торфа из жирной чавкающей жижи. Когда он вырезал такой куб, вода устремлялась в освобождённое пространство и, булькая, заполняла его. Как наяву, я видела тёмную болотную воду, и водяные лилии, и почерневшие места на кочках, где мы разводили костры, чтобы вскипятить котелок воды для чая. Мир, из которого я всегда хотела убежать. И вот теперь, убежав из него в мир города, я обречена видеть оставленный мной мир в моих грёзах.

– О, Боже, извините меня, – сказала я, опомнившись. Замечтавшись, я не заметила, что мешок с сахаром упал на бок, и сахар волной рассыпался по полу. Пол был пыльным, так что спасти высыпавшийся сахар было уже нельзя. Мистер Бёрнс послал меня па кухню за веником и совком.

Миссис Бёрнс пила чай, перед ней на столе стояла открытая банка с бисквитами. Ветчина запекалась в большой чёрной посудине, стоявшей на краю печи. В воду она добавила яблоки и гвоздику, так что запах ветчины был великолепным.

– Я пришла за совком, – сказала я.

– Вон там, у стенки. Ты решила навести там порядок? – Её глаза расширились.

– Нет. Рассыпала немного сахара. – Я не хотела рассказывать ей о моей оплошности, но побоялась и промолчать, потому что мистер Бёрнс мог упомянуть этот случай, если бы сегодня ночью в кровати она спросила бы его, что он обо мне думает.

– И сколько сахара, милочка? – Её лицо тут же изменило выражение, с него сразу же исчезли поджатые губы.

– Совсем немного, – сказала я примирительно.

– Теперь тебе надо учиться аккуратности. Мистер Бёрнс и я никогда ничего не переводим зря. Ну что, дорогая, ты будешь осторожна?

Ничего не переводят зря, а она набивает себя бисквитами.

– Буду, – ответила я.

Я смотрела не на её жирно-бледное лицо, а на верхнюю пуговицу её жёлтого костюма из ткани джерси. Костюм был очень дорогой, но весь покрыт пятнами. За ухом она носила карандаш, острый конец которого торчал из её чёрных с сединой волос. Ей было около пятидесяти лет.

Чуть позднее пришла помощница, работавшая только днём. Мистер Бёрнс представил меня ей. Её звали Джой. Поблекшая маленькая женщина в чёрном пальто и чёрной шляпе, которая уже начинала отливать зеленью. Она скрылась в прихожей, и я услышала оттуда её кашель. Кашляла она с натугой. Из-за чрезмерного курения, объяснила она потом мне.

Около одиннадцати появился мальчик-посыльный.

– Вилли, ты опять опоздал, – сказал мистер Бёрнс, взглянув на висевшие на стене железнодорожные часы.

– Моя мама приболела, сэр, – ответил Вилли, выговаривая слова на местном диалекте.

В нагрудном кармане куртки у него оказались расчёска и губная гармошка, он взял швабру и принялся драить пол. Так я познакомилась со всеми своими коллегами, за исключением большой чёрной кошки, которой я побаивалась. Мистер Бёрнс рассказал мне, что он запирает её на ночь в магазине, когда там появляется много мышей. В половине двенадцатого он отправился выпить стакан чаю.

– Привет, – сказал Вилли, слегка мне подмигивая. Мы с ним сразу же стали друзьями.

– Она наверху? – спросил он.

– Кто?

– Миссис Бёрнс.

– Да, ушла туда несколько часов назад.

– Она тётка в порядке. Не бойся её.

– Мы можем попить чайку? – прошептала ему я. Я мечтала о бисквитах и о том, какой я бы взяла первым, если бы она была настроена протянуть мне коробку с ними хотя бы пару раз.

– Боюсь, это хозяйская привилегия.

В этот момент зашёл клиент и попросил большой пакет кукурузных хлопьев. Вилли достал их вместо меня. Эти пакеты стояли очень высоко на полке, так что он был вынужден придвинуть лестницу-стремянку. Лестница была довольно хлипкой, и у меня закружилась голова от одного взгляда на неё.

Потом он показал мне, где лежат какие продукты и сопутствующие товары, гвоздика и мятные лепёшки, пакеты с сухими супами и прочие мелочи, которые я могла бы не сразу найти. На почтовой открытке я записала цены на самые ходовые товары вроде чая, сахара и масла. В этих занятиях медленно проходили утренние часы, пока не зазвонили к обедне. Во время молитвы Вилли не переставал хихикать. Потом он достал из кармана открытку с полуобнажённой красоткой и сказал:

– Она похожа на вас, мисс Брэди.

Поскольку я была лет на пять старше его, я ничуть не возражала против его слов.

– Проголодалась, милая? – спросила миссис Бёрнс, выходя из подсобки. Я ответила, что проголодалась, хотя на самом деле мы с Вилли съели по паре пончиков и по куску ячменного сахара, пока мистер Бёрнс пил свой чай. За всё съеденное я положила деньги в кассу. Касса представляла собой встроенный в кассовый аппарат металлический ящик, и каждый раз, когда её открывали, она издавала резкий металлический звук, так что никто не мог открыть её потихоньку. На передней панели кассового аппарата были небольшие кнопки с цифрами на них, и с их помощью оператор набирал необходимую сумму, вносимую в кассу.

Мои пальцы стали липкими от взвешивания сахара, поэтому я спросила, могу ли я подняться наверх и вымыть руки. Мне было до смерти любопытно заглянуть в их комнаты. Дверь в их спальню была наполовину приоткрыта. Мне были видны часть покрытого ковром пола и неприбранная кровать с кучей пушистых мягких розовых одеял на ней. На тумбочке рядом с кроватью лежали коробка шоколадных конфет и номер журнала под названием «Поле и речка».

Ванная комната тоже была в беспорядке, на полу валялись полотенца, на краю ванной стояла открытая банка с тальком. Я вымыла руки и посыпала их бесплатно тальком с лавандовым запахом.

Внизу в прихожей, когда я надевала пальто, я обратила внимание, что миссис Бёрнс рассматривает две тарелки с обедом, который уже приготовила Джой, уборщица. На каждой тарелке было по куску курицы и картофельный салат. Миссис Бёрнс взяла с одной тарелки куриную грудку и переложила её на другую тарелку. Потом на освободившееся место она положила куриную ножку. Опустившись за стол, она пододвинула к себе тарелку с нежным белым мясом. Я кашлянула, чтобы обратить на себя внимание.

– Скажи мистеру Бёрнсу, чтобы он закрыл за тобой дверь и шёл обедать. Бедное существо, он, должно быть, проголодался, – сказала она.

«Существо», – повторила я про себя и подумала, видел ли он хоть раз её махинации с обеденными порциями.

– Хорошо, миссис Бёрнс. Всего доброго.

– До свидания, милочка, – ответила она мне с полным ртом.

По дороге к своему новому дому я раздумывала о Бёрнсах и их совместной жизни. Я готова была держать пари, что она ест в кровати шоколад, согреваясь тремя бутылями с горячей водой, мистер Бёрнс, лёжа на боку, читает «Поле и речку», а громадная чёрная кошка караулит на первом этаже мышей.


Глава четырнадцатая | Деревенские девчонки | Глава шестнадцатая