home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава двадцатая

Следующая неделя пролетела быстро. Я выщипнула несколько волосков из бровей, упаковала свой чемодан и купила открыток, чтобы послать их Джоанне с континента. Я боялась, что на месте я могу и не купить их. Я вымыла свою щётку для волос и положила её сушиться на подоконник, а потом позаимствовала пару платьев Бэйбы. Написав ей письмо, я сообщила ей, что немного простыла, но ничего не сказала ни про свой отъезд, ни про платья. Полностью доверять Бэйбе всё-таки нельзя.

Утром в четверг пришло письмо от Хикки, пересланное мне Бреннанами. Хикки сообщал, что он прибывает в Дублин на почтовом пароходе во вторник на следующей неделе, и просил меня встретить его. Он не упоминал, женат он или нет, а я сгорала по этой части от любопытства. В письме было гораздо меньше ошибок. Разумеется, я должна была бы послать ему телеграмму и сообщить, что я не могу его встретить. Когда я это делала, мне пришло в голову, что я как бы предаю его, и не только Хикки, моего самого верного друга, но и Джека Холланда, и Марту, и мистера Бреннана. Всех настоящих друзей, встретившихся мне в жизни. Мистер Джентльмен на их фоне был не более чем тень, и вот именно эту тень я так страстно желала. Я отправила телеграмму, тут же заставила себя забыть про Хикки и думать только о предстоящем празднике в Вене.

Я представляла себя сидящей в постели с большим подносом для завтрака на коленях. Я буквально видела в своём воображении этот поднос с чашками и керамическим подогретым блюдом. Подняв крышку блюда, я обнаруживала там золотистые пластинки тостов, в должной степени пропитанных маслом. Мой спутник в моих мечтах иногда в это время спал, и я будила его, пощекотав ему лоб; иной раз он бодрствовал и пил в это время стакан апельсинового сока. Я уже стала думать, что суббота никогда не наступит.

Когда она всё же наступила, шёл дождь. Этот дождь нарушил все мои планы. Я предполагала надеть белую шапочку из перьев, но в дождь она бы потеряла весь вид. Это была чудесная шапочка, плотно сидевшая на голове, а перья спускались и окаймляли моё лицо по бокам.

Когда я уходила из магазина в четыре часа дня, мистер Бёрнс дал мне мою зарплату и ещё сверх того один фунт стерлингов на дорогу домой. Я сказала ему, что моя тётя в плохом состоянии.

– Боже мой, но ты же не можешь идти в такой дождь, – сказал он.

– Но я опоздаю на поезд, если не выйду сейчас. Тогда он пошёл в переднюю и нашёл так для меня старый зонт. Это был дар богов. Теперь я могла надеть мою шапочку. Я буквально расцеловала его. Мне показалось, что он тоже хотел поцеловать меня, потому что он разгладил свои коричневые усы.

– До свидания, мисс, – сказал Вилли, открывая мне дверь. На улице хлестал проливной дождь. Его струйки стекали по моим ногам, чулки тут же промокли. У Джоанны уже был готов чай, и она дала мне на дорогу небольшой англо-немецкий разговорник.

– Только не потеряй его, – предупредила она меня. Я положила разговорник в свою сумочку.

– Пока тебя не будет, я не буду насчитывать тебе квартплату, – сказала она, подмигивая мне. Всё складывалось просто чудесно. Сегодня вечером прибывал новый жилец, так что Джоанна была счастлива.

– Майн Готт, ты просто великолепна, – сказала она, когда я спустилась вниз в чёрном плаще и белой шапочке с перьями.

Я положила себе на лицо белила, а глаза подвела зелёными тенями.

Длинная волна каштановых волос свободно падала ниже моих плеч, и хотя я была высокого роста с высокой грудью, но выглядела как совсем юная неопытная девушка. Никто бы не заподозрил, что я собираюсь пуститься в приключение с мужчиной.

Свои перчатки я положила в сумочку, чтобы не замочить их. Это были мамины перчатки из белой лайки. Там, где они застёгивались на кнопки, на их запястьях остались пятна ржавчины, но в остальном они были превосходны.

Когда я вышла из дома, по-прежнему шёл дождь. Я с трудом управлялась со своим чемоданом, зонтиком, да ещё и с сумочкой. Мимо проехал мальчишка – разносчик телеграмм на мотоцикле и обрызгал мои чулки. Я обругала его во след. Автобус подошёл сразу же, так что у меня в запасе оказалось двадцать минут.

Мы договорились встретиться у входа в зал игральных автоматов, который стоял на набережной. Ему было удобно захватить меня здесь по дороге из своего офиса; когда мы с ним договаривались об этом месте, никто из нас не подумал про возможный дождь.

Я встала под навесом перед киоском со сладостями и поставила чемодан на асфальт. Мои руки были мокрыми, поэтому я вытерла их о материю плаща. За моей спиной в зале стоял постоянный шум от звона игральных автоматов и стука бильярдных шаров. Игроки, в основном молодые парни, были одеты на один манер – в свитеры разного цвета и плотно обтягивающие джинсы. Всем им не помешала бы стрижка.

Дождь немного затих. Падали уже только отдельные капли. Я взглянула на свои часы, когда-то подаренные им часы из матового золота, он опаздывал уже на десять минут. Церковный колокол на противоположной стороне залива прозвонил семь часов. Я провожала взглядом все проходившие по набережной машины.

В начале восьмого я стала уже по-настоящему беспокоиться, потому что его самолёт отправлялся в половине восьмого, а мой – без нескольких минут девять. Я присела на свой чемодан и попробовала отвлечься от своих мыслей, разглядывая длинноволосых парней, которые входили и выходили из бильярдной. Они отпускали замечания насчёт меня. Тогда я начала считать флагштоки на близлежащем газоне. Я думала так; «Он появится сейчас, когда я считаю эти чёртовы флагштоки, я не замечу его машины, и ему придётся посигналить мне, чтобы обратить на себя внимание». Я знала звук сигнала его машины. Но я пересчитала флагштоки три раза, а он не появился. Было уже около восьми, и по мокрым плитам набережной разгуливали голуби и чайки.

– Вы кого-нибудь ждёте? – обратилась ко мне женщина из ларька со сладостями. Она была полной блондинкой с волосами, обесцвеченными перекисью.

– Я жду моего отца, – ответила я, – мы должны ехать в аэропорт.

– Тогда зайди и посиди в тепле, – предложила она. Я вошла и села в шаткое кресло. Оно застонало подо мной. Чтобы скоротать время, я купила бутылку фанты и стала пить её прямо из горлышка. Каждые несколько минут я выскакивала наружу, чтобы посмотреть вокруг. Я волновалась всё больше и больше, и когда он наконец придёт, я расскажу ему, как я беспокоилась. Я вышла даже на проезжую часть, чтобы посмотреть на баржу компании «Гиннесс», шедшую вверх по реке. Вода в реке была грязной, коричневого цвета, а стенка набережной побелела от птичьего помёта. Его маленькая чёрная машина появилась вдали на набережной, сигналя, и я бросилась к краю тротуара, размахивая руками. Но машина проехала мимо. Она была очень похожа на его, но регистрационный номер другой. Я вернулась доканчивать свою фанту.

Я вся сгорала от нетерпения. Мне не сиделось на месте. От долгого ожидания всё моё тело ходило ходуном. На улице зажглись фонари, рассеянная в воздухе водяная пыль украсила их ореолами жёлтого цвета, и улицы сразу же приобрели тот загадочный вид, который я так любила. В этот момент у меня в первый раз промелькнула мысль, что он может вообще не прийти. Но я разрешила этой мысли побыть во мне только долга секунды и тут же изгнала её. Я купила журнал для женщин и нашла свой гороскоп. Но журнал оказался за прошлую неделю, и гороскоп не помог.

– Боюсь, милая, что мы уже закрываемся, – сказала приютившая меня хозяйка. – Может быть, ты пойдёшь на кухню и посидишь там?

Я поблагодарила её и отказалась. В этом случае он мог меня просто не заметить. Она достала деньги из кассы, пересчитала их и сложила в большой чёрный кошелёк.

– Спокойной ночи, дорогая, – сказала она, закрывая за мной дверь.

Я уселась снова под навесом. Мимо меня проходили люди, наклонив от ветра головы. Серые, мрачные люди, идущие неизвестно куда. Прошли двое матросов и подмигнули мне. Пройдя, они оглянулись на меня, но, видя, что я не реагирую на них, пошли дальше.

Дождь то усиливался, то стихал.

Теперь я уже точно знала, что он не придёт; но не двигалась с места. Спустя час или два я встала, собрала свои вещи и безнадёжно двинулась к автобусной остановке.

Джоанна бросилась на звук открываемой двери. Её объятия были открыты, полное лицо сияло. Новый жилец прибыл.

– Настоящий джентльмен. Богатый. Все вещи дорогие. Тебе он понравится, он такой красавец. Настоящие перчатки из свиной кожи. Изысканный костюм и всё остальное, – сказала она.

– Идём, познакомься с ним, – она схватила меня за мокрую руку и попыталась затащить к нему в комнату. Но тут она увидела, что я плачу.

– Ох, телеграмма. Она пришла. Как только ты вышла, но я не могла догнать тебя, потому что новый жилец должен был вот-вот появиться, а если бы меня в этот момент не было дома, он бы повернулся и ушёл.

Я сняла свою шляпку и бросила её на вешалку. Теперь она превратилась в ком мокрых перьев.

– Мне так обидно за тебя. Но всё к лучшему, – сказала Джоанна, подталкивая меня к моей комнате.

Я открыла телеграмму. Там было несколько строк:


Всё сорвалось. Угрозы твоего отца. Моя жена в ужасном нервном состоянии. Сожалею о вынужденном молчании. Не смогу увидеться с тобой.


Телеграмма не была подписана и была отправлена в почтовом отделении Лимерика сегодня рано утром.

– Пошли, я познакомлю тебя с нашим новым другом, – упрашивала меня Джоанна, но я отрицательно покачала головой и пошла наверх в свою комнату выплакаться.

Я ревела у себя на кровати, пока не замёрзла. Почему-то человек после нескольких часов плача начинает замерзать. Тогда я встала и включила свет. Спустилась вниз на кухню, чтобы сделать себе чашку чаю. Телеграмма всё ещё была у меня в руке, скомканная в маленький шарик. Я снова перечитала сё. В ней было написано всё то же самое.

После того как я поставила чайник на газ, я автоматически направилась в столовую, чтобы взять мою чашку со стола, где Джоанна всегда оставляла нам завтрак, перед тем как отправиться спать. Когда я подошла к двери, я услышала из-за неё звуки. Приоткрыв дверь, я очутилась лицом к лицу с незнакомым молодым человеком, держащим в одной руке медный инструмент, а в другой – тряпочку для полировки.

– Извините меня, – сказала я, взяв со стола свою чашку и сразу же выходя из комнаты. Моё лицо должно было представлять любопытное зрелище – опухшее от слез.

Заварив чай, я сообразила, что он может посчитать наш дом чересчур нелюбезным, поэтому я вернулась к двери столовой и сказала, не открывая её:

– Вы не хотите чашечку чая?

Мне не хотелось, чтобы он снова увидел моё лицо.

– Не говорю английский, – сказал он.

«Ладно, – подумала я, – тогда мне без разницы, хочешь ты чаю или нет».

Я налила чашку чая и протянула ему.

– Английский не говорю, – сказал он и пожал плечами.

Я вернулась в кухню и запила чаем две таблетки аспирина. Было похоже, что сегодня ночью я не засну.


Глава девятнадцатая | Деревенские девчонки |