home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава седьмая

Я стояла рядом с калиткой, поджидая автобус, когда мимо меня проехал автомобиль с мистером Джентльменом за рулём и стал подниматься на пригорок. Он остановился рядом с гаражом на вершине холма, заправился, а потом развернулся и поехал назад.

– Ты куда-то собралась, Кэтлин? – спросил меня мистер Джентльмен, притормозив около меня и выглянув в окно. Я сказала, что хочу съездить в Лимерик, и он предложил подвезти меня. Когда я садилась на кожаное чёрное сиденье рядом с ним, у меня замерло сердце. Потом я услышала его голос, а ещё секунду спустя наши взгляды встретились. У него были очень усталые и печальные глаза. Он курил тонкие сигары и выбрасывал окурки в окно.

– Но ведь у них, наверное, ужасный вкус? – спросила я, чтобы только не молчать.

– Попробуй сама, – сказал он, вынул изо рта сигару и протянул мне.

Думая о форме его рта и о вкусе его губ, ещё хранящихся на сигаре, я сделала короткую, неловкую затяжку. И сразу же закашлялась. Я сказала мистеру Джентльмену, что это более чем ужасно, а он только усмехнулся. Машину он вёл очень быстро.

Мы притормозили у тротуара неподалёку от центра Лимерика, я поблагодарила его и вышла из машины. Он в это время закрывал и запирал дверцы. Мне страшно не хотелось расставаться с ним. Я чувствовала в нём что-то такое, что заставляло меня тянуться к нему. Он окликнул меня:

– Может быть, пообедаем вместе, Кэтлин?

Я рассчитывала перехватить в городе чашку чаю со сдобными булочками, но не стала говорить ему об этом.

– Ну так как, встретимся попозже?

Я сказала, что с удовольствием встречусь. Его взгляд остался по-прежнему печален, но в моей душе всё пело от восторга.

– Но ты не забудешь об этом, не правда ли?

– Ни в коем случае, мистер Джентльмен, я не забуду. И я отправилась по магазинам.

Прежде всего я зашла в самый большой универмаг на главной улице. Мама всегда делала здесь основные покупки. Я спросила у уборщицы, которая тёрла пол, стоя на коленях, где я могу купить форменное гимназическое платье.

– На четвёртом этаже, милая, Ты можешь подняться на лифте.

Когда она улыбнулась мне, стало заметно, что у неё недостаёт зубов. Я протянула ей шиллинг. На автобусном билете я сэкономила три шиллинга и могла позволить себе быть щедрой.

Я вошла в кабину лифта. Им управлял подросток в курточке, застёгнутой на все пуговицы.

– Я хочу купить гимназическую форму, – сказала я.

Он не обратил на мои слова никакого внимания.

Я уселась на стул в углу кабины, потому что это была моя первая в жизни поездка на лифте, и у меня уже заранее кружилась голова. Кабина, постукивая, миновала три этажа, затем остановилась, и лифтёр открыл мне дверь. Отдел гимназической формы оказался как раз напротив лифта, я подошла к нему.

Купив форму, я взвесилась на напольных весах в туалетной комнате и обнаружила, что мне не хватает семи фунтов до моего нормального веса. Рядом с весами была укреплена табличка, на которой указывались значения нормального веса в зависимости от роста.

Вниз я спускалась по лестнице. Коврик, покрывавший её, кое-где протёрся, но мягко пружинил под ногами. В цокольном этаже я купила всем подарки. Шарф для отца, перочинный нож для Хикки, флакончик духов в виде лодочки для Бэйбы и розовый лак для ногтей для Марты. Потом я вышла на улицу и загляделась на витрину ювелирного магазина. Там было выставлено множество часов, которые мне очень понравились. На углу я зашла в большую церковь, чтобы исполнились три моих желания. Нам говорили, что если помолиться в новой для тебя церкви, то три твоих желания обязательно исполнятся. Святая вода была здесь не в купели, как в нашей церкви, но капала с узкой каменной полоски; я омочила в ней пальцы и перекрестилась. Я попросила у Бога, чтобы мама вознеслась на небеса, чтобы мой отец больше не пил и чтобы мистер Джентльмен не забыл встретиться со мной в час дня.

К гостинице я пришла за полчаса до назначенного срока, чтобы не заставлять его ждать меня, но побоялась войти в вестибюль – швейцар мог посчитать, что у меня нет права болтаться там.

За это время мистер Джентльмен успел подстричься в парикмахерской, и, когда он спускался по ступеням лестницы, его лицо показалось мне более тонким, у него стали видны верхушки ушей. До этого они скрывались под начёсом красивых седоватых волос. Он улыбнулся мне. Сердце моё снова затрепетало, и я с трудом смогла что-то пролепетать.

– Ты знаешь, мужчины предпочитают целоваться с молодыми девушками, которые не красят губы, – заметил он.

Он имел в виду две тонкие полоски розовой помады, которой я слегка подвела губы. Тюбик этой помады я купила в магазине Вулворта и прямо перед зеркалом у прилавка, увеличившим все поры моей кожи, подкрасила губы.

– Я и не думала целоваться. Я никогда ещё никого не целовала, – ответила я.

– Неужели никогда? – поддразнил он меня. Я поняла это по тому, как он улыбнулся.

– Нет. Никого. Только Хикки.

– И больше никого?

Я покачала головой, а он взял меня под руку и ввёл в ресторан гостиницы. Руки мои показались мне ужасно тонкими и белыми, и я застеснялась их.

В первый раз в жизни я вошла в ресторан, пусть даже и гостиничный. Я решила про себя, что попрошу заказать себе только самые дешёвые блюда из меню.

– Я буду есть тушёную баранину с луком, – сказала я.

– Нет, ты не будешь её есть, – сурово ответил он. Он держался со мной строго, но это была напускная строгость. Он заказал официанту для нас обоих жареных цыплят. Другой официант принёс высокую, с длинным горлышком бутылку вина. На столе между нами стояла ваза с цветами, но они не пахли.

Он налил немного вина в свой бокал, попробовал его и улыбнулся. Потом наполнил мой бокал. В день конфирмации я дала зарок воздержания от спиртных напитков, но я не решилась сказать ему об этом. Он всё время улыбался мне. И хотя улыбка его была очень печальной, она мне нравилась.

– Расскажи мне, как ты провела день.

– Купила школьную форму, а потом бродила по улицам. Вот и всё.

Вино было горьковатым. Я бы предпочла ему лимонад. После обеда я попросила мороженого, а мистер Джентльмен заказал себе белый сыр с зелёными прожилками плесени в нём. Он пах, совсем как носки Хикки, но не новые носки, которые я для него купила, а те старые, которые он хранил под своим матрацем.

– Всё было чудесно, – сказала я, отставляя свою тарелку на край стола, где официанту было бы её удобнее взять.

– Точно, – согласился он.

Я не понимала, был ли мистер Джентльмен чересчур застенчивым, или ему просто не хотелось говорить. Во всяком случае, застольной беседы у нас не получилось.

– Надо нам будет как-нибудь ещё пообедать вместе, – сказал он.

– Я уезжаю на следующей неделе, – ответила я.

– Уезжаешь в Америку? Паршиво, мы тогда никогда больше не увидимся.

Мне показалось, он думал, что это звучит забавно. Он выпил ещё вина; его глаза были очень большими и очень, очень печальными. Мы смотрели друг другу в глаза, пока я смогла это выдержать.

– Так ты говоришь, тебя ещё никто не целовал? – снова спросил он меня.

Он пристально рассматривал меня, но мне не было стыдно под его взглядом. Его взор то устремлялся мне прямо в глаза, то скользил по моему лицу и останавливался на моей шее. Моя шея. Она была снежно-белой, и её хорошо подчеркивало надетое на мне шёлковое платье с небольшим декольте. Платье было нежно-голубого цвета, по ткани были разбросаны узоры в виде то ли лепестков яблонь, то ли падающих снежинок. Во всяком случае, смотрелось оно на мне неплохо, особенно вместе с юбкой, украшенной множеством мелких блёсток, сверкавших во время ходьбы.

– Когда мы в следующий раз будем обедать, не крась губы, – попросил он. – Мне ты больше нравишься без косметики.

Кофе горчил. Я положила в него четыре кусочка сахара. Мы вышли из ресторана и пошли в кино. Перед сеансом он купил мне коробку шоколадных конфет, перевязанную ленточкой.

В кино я немного поплакала, потому что фильм оказался довольно грустным – история парня, оставившего свою девушку, так как ему надо было идти на войну. Он усмехнулся, увидев мои слёзы, и шёпотом предложил уйти из зала. Пробираясь передо мной по тёмному проходу, он взял меня за руку, а в вестибюле вытер мне слёзы и велел улыбнуться.

Когда мы возвращались домой, солнце ещё не село. Но дальние холмы уже заволокла синеватая дымка, а деревья у подножия холмов тонули в сиреневом тумане. Крестьяне собирали на лугах сено, а ребята валялись на только что поставленных копнах, грызли яблоки и швыряли друг в друга огрызки. Запах свежего сена, пряный и кружащий голову, заполнил машину.

Женщина в высоких сапогах вела домой коров на вечернюю дойку. Мы притормозили, чтобы дать ей перейти дорогу; и в этот момент я поймала брошенный им на меня взгляд. Мы улыбнулись друг другу, он снял одну руку с рулевого колеса и опустил её на складку моего голубого платья. Там её уже поджидала моя рука. Наши пальцы переплелись, всю оставшуюся дорогу мы так и ехали, отрываясь друг от друга только на крутых поворотах. Его рука, узкая и тонкая, была очень нежной. Волосы на ней не росли.

– Ты самая чудесная девушка, которую я когда-либо встречал, – произнёс он.

Больше он ничего не сказал, да и это было произнесено шёпотом. Много времени спустя, лёжа в кровати монастырской школы, я пыталась вспомнить, на самом деле он это сказал или же я всё это вообразила.

Когда я выходила из машины, он погладил меня по руке. Я поблагодарила его за чудесный день и взяла свои покупки с заднего сиденья. Он вздохнул, как будто хотел ещё что-то сказать, но тут к автомобилю подошла Бэйба, и он отстранился от меня.

Моя душа ликовала, очарованная тем, что до сих пор мне не приходилось испытывать. Это был самый счастливый день во всей моей жизни.

– До свидания, мистер Джентльмен, – попрощалась с ним я через окно машины.

В его улыбке было какое-то странное выражение, как будто он хотел сказать мне: «Не уходи». Но он не сказал этого, мой новый бог с лицом, словно вырезанным из белого мрамора, и глазами, заставлявшими меня жалеть каждую женщину, которая в них не смотрела.

– О чём это ты грезишь? – спросила Бэйба, а я, не ответив ей, вошла в дом.

– Я купила тебе подарок, – сказала я, но в моём сознании продолжало звучать: «Ты самая чудесная девушка, которую я когда-либо встречал». Это было подобно обладанию драгоценным камнем, и мне достаточно было только мысленно произнести эти слова, чтобы ощутить его, голубой, драгоценный, очаровательный… моя бессмертная, бессмертная песня.


Глава шестая | Деревенские девчонки | Глава восьмая