home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава первая

Похитители

К стенам Тарента на этот раз «Ликс» приблизился лишь к вечеру. В тот час, когда приветливое южное солнце уже ласкает кожу, а не стремится ее сжечь. Терзавшая весь день моряков невыносимая жара спала. В предзакатных лучах скалистый берег, поросший кое-где деревьями, казался немного смазанным от накопившегося за день тепла, которое теперь отдавал обратно. Да и сам город, раскинувшийся на холмах, был окутан дымкой и от этого казался Федору, с наслаждением взиравшему на родные берега, еще более романтическим.

«Скоро я увижу Юлию и сына, — мечтал наварх, влюбленными глазами глядя на приближавшиеся крепостные стены, — обниму их. Как же я по ним соскучился со всей этой войной».

Скользнув взглядом по обветренному лицу Могадора, распекавшего матросов, он обернулся назад, где шли все уцелевшие после победоносного похода корабли. Тут Чайка поймал себя на мысли, что умудрился привести назад почти треть флота, побывавшего в ожесточенных боях. Две греческие триеры уже давно оставили их, отвернув к

Сиракузам, едва они миновали узкий пролив между Италией и благодатным островом. Но и без них корабли Чайки все еще представляли ощутимую угрозу для римлян, которых, к счастью, в прибрежных водах Тарента им не повстречалось.

В душе Федор уже хотел успокоиться, шагнуть на берег и оказаться в объятиях своей красавицы, позабыв обо всем, что случилось за последние недели. Однако, чем ближе караван подходил к берегу, тем больше Чайка почему-то испытывал беспокойство. Сначала смутное, а затем все более четкое. Когда же корабль оказался на расстоянии выстрела баллисты от морских ворот, наварх понял, что его так обеспокоило. Вся крепостная стена несла на себе следы мощных разрушений и пожара.

— Когда мы уходили отсюда, разрушений было гораздо меньше, — поделился соображениями Могадор, тоже заметивший все это.

А когда им стали лучше видны прибрежные кварталы, добавил, внеся в душу Федора смятение:

— Город в наших руках, но, похоже, на этот раз римляне прорвались в гавань и навели там шороху.

Чайка впился пристальным взглядом в обгоревшие остовы бараков торговой гавани, когда корабль медленно преодолевал бухту, невольно отметив три полупритопленных «торговца», а затем перевел взгляд на застроенный особняками берег, в надежде, что туда-то римляне не добрались. Но и там повсюду были заметны следы войны. Два особняка, принадлежавшие высшим офицерам Атарбала, почти лишились внешних стен. А еще один был черным от произошедшего пожара и смотрел на мир пустыми глазницами своих окон, предъявляя всем остов обгорелой и обвалившейся крыши. К счастью, дом Чайки выглядел не пострадавшим. Федор осторожно выдохнул, но внезапно возникший страх все еще не покинул его.

В порту и на улицах тоже бросалось в глаза множество следов пребывания вражеских солдат в городе: перевернутые повозки, еще неубранные трупы людей и лошадей. Повсюду копошились специальные команды, разбиравшие завалы и приводившие город в порядок. Военный флот был на месте, хотя тоже выглядел потрепанным.

Этот новый штурм произошел совсем недавно, — высказал предположение Федор, пока «Ликc» швартовался в военной гавани, — вернись мы на пару дней раньше и, возможно, смогли бы помешать римлянам.

Думаете, это сделали римляне? — уточнил Могадор, указав на берег, где по набережной местные жители везли на телегетрупы врагов. — Что-то говорит мне, что в этом штурме участвовали и другие войска.

Приглядевшись, Федор с удивлением отмстил, что на телеге вперемешку с телами легионеров лежали солдаты, одетые в кожаныедоспехи, очень похожие нате, что носила армия Карфагена. Вряд ли финикийцы стали бы относиться так неуважительно к собственным солдатам, особенно после смерти. А это могло означать только одно — в этом штурме участвовали карфагеняне, стоявшие за сенат.

«Неужели Магон уже привел свой план в исполнение? — еще больше напрягся Федор. — Надо немедленно посетить Ганнибала и все узнать. Хотя нет, сначала домой, убедиться, что с Юлией все в порядке».

— Ганнибал жив? — напрямик спросил Чайка морского офицера, который встречал их караван у сходней на набережной с охраной из десяти бойцов.

— Хвала богам, жив, — ответил офицер, даже вздрогнув от такого предположения, — хотя во время вчерашнего нападения сам водил войска в контратаку и снес немало голов римлян и этих… изменников.

«Значит, Могадор прав, — промелькнуло в голове у наварха, — и посланцы метрополии уже побывали здесь».

— Вчерашнего? — уточнил еще более удивленный Федор, поправляя ремни амуниции, малость поистрепавшейся за время недавних боев. — Значит, мы опоздали всего на день. Он сейчас в городе?

— Да, — кивнул офицер, указав в сторону замка нового тирана, который издали выглядел непострадавшим, — должен быть у себя. Хотя мне он не отчитывается, так что вам стоит самому нанести ему визит, если пожелаете.

— Нанесем, — закончил разговор Федор и, обернувшись к Могадору, добавил: — Ты займись кораблями и людьми. А я должен посетить Ганнибала. Немедленно.

— Расскажите ему, как мы славно бились, — напутствовал наварха командир «Ликса».

— Непременно, — бросил Федор уже на ходу, покидая пристань.

Прогулка по улицам пережившего вторжение города ничуть не способствовала поднятию духа, скорее заставила Федора лишь больше обеспокоиться. Повсюду был слышен запах гари и видны следы крови. А кое-где еще валялись неубранные трупы. Проходя только по нижнему городу, Чайка насчитал штук двадцать таких. Особенно ему запомнился римский легионер, лежавший раскинув руки на ступеньках харчевни. Из груди его торчала рукоять кинжала. Хоть и не мечом, но, судя по всему, удар был нанесен с такой яростью, что пробил панцирь.

Повсюду суетились люди, перетаскивая трупы к кострам в отхожих местах, где они сжигались. Но убитых все равно было слишком много. «Да, жуткая была драка, — думал Федор, опережая очередную телегу с убитыми, которая приблизилась к костру, — видно наши враги не на шутку вознамерились выкурить нас из Тарента».

Солнце скоро должно было зайти, и зажженные по всему городу костры только приближали ночь, сгущая сумрак вокруг. Однако до своего дома Чайка добрался еще засветло. Миновав полуразрушенные особняки соседей, у которых толпились уцелевшие слуги, разбирая завалы, Чайка наконец приблизился к своему дому. И чем ближе он подходил, тем медленнее становился его шаг.

Издалека особняк выглядел целым, но вблизи в глаза бросилось то, что скрыло от них расстояние. На колоннах портиков зияли свежие выбоины от камней и скользящих ударов мечом. Двери в особняк были выломаны.

Оказавшись у входа, Федор увидел согбенную фигуру, сидевшую на мраморных ступенях, и сразу узнал в ней Клеоппа. Плечи тщедушного слуги как-то странно подрагивали, хотя он не издавал ни одного звука. И лишь приблизившись вплотную, Федор понял, что он плачет.

— Клеопп… — осторожно позвал Чайка, словно боялся побеспокоить своего слугу, и вдруг заметил тело мертвой служанки, лежавшее между колонн. Она была изрублена в куски, а на ступенях под ней запеклась лужа крови.

Грек прекратил содрогаться и поднял голову, узнав этот голос.

— Хозяин… — ответил он также тихо, — вы вернулись. Слишком поздно…

— Что ты сказал?! — взревел Федор от страшного предчувствия, и, толкнув его рукой в грудь, повалил слугу на ступени.

Клеопп безвольно опрокинулся на спину, приготовившись к смерти. Он даже не стремился закрыться руками, когда Чайка, обезумев, выхватил фалькату и занес ее над головой слуги. Клеопп лишь смотрел немигающим взглядом мимо Федора в небо над головой.

— Говори, что здесь произошло! — потребовал Чайка, еле сдержав свою руку и больше всего на свете боясь услышать ответ.

— Солдаты… — прошептал слуга еле слышно, словно находился в полузабытьи, — они напали на наш дом и похитили госпожу с вашим сыном.

— Римляне?!!! — взревел Федор. — Римляне похитили Юлию?

Чтобы как-то погасить вспышку дикой ярости, Чайка изо всей силы саданул клинком по ступеньке, вышибая искры рядом с головой Клеоппа. Затем сознание его помутилось. Отбросив со звоном фалькату в сторону, Федор вбежал в дом и увидел картину дикого разрушения. Вся мебель была перевернута вверх дном, разрублена или просто разбита. Все вазы, так любимые Юлией, были опрокинуты на пол. Среди черепков лежало еще несколько тел убитых слуг и финикийских охранников, пытавшихся защитить его дом.

— Ю-ли-я!!! — прокричал Федор, и голос его разнесся эхом по пустым закоулкам огромного дома. — Сынок! Где вы?!!!

Взревев, словно раненый вепрь, Федор бросился наверх по лестнице, где ему была знакома каждая ступенька, и ворвался в спальню. Здесь среди раздавленных армейскими башмаками цветов, которые тоже валялись на полу, лежала еще одна мертвая служанка. Судя по разодранной одежде, над ней надругались прямо здесь, на полу, среди грязи и обломков. А потом убили, перерезав горла

Потеряв дар речи, словно во сне, Федор долго бродил по комнатам и везде искал Юлию и сына, но не находил их. Он не помнил, как вышел из дома и вновь оказался на ступеньках. Здесь он принялся нервно ходить из конца в конец, и остановился лишь, когда едва не наступил подошвой башмака в кровавое месиво, оставшееся от тела служанки. Только тут он услышал, что Клеопп пробормотал фразу, не сразу дошедшую до его сознания.

— Это были не римляне, господин…

Чайка обхватил еще не отдавшую дневное тепло колонну и простоял так несколько минут. По его обветренному лицу текли слезы. И лишь затем переспросил, немного приходя в себя:

— Как это не римляне, старик? Кто же это был?

— Это были солдаты Карфагена, — ответил Клеопп, смотревший перед собой, — уж я-то знаю…

Я должен немедленно прибыть к Ганнибалу, — вдруг проговорил Федор, отделяясь от колонны. И удивился звуку своего голоса, раздавшегося в полумраке так буднично, словно ничего не произошло. — Немедленно.

Он разыскал фалькату и резким движением вернул ее в ножны. Поправил съехавший назад шлем. Затем посмотрел на Клеоппа, который поднялся после толчка хозяина, снова сел и продолжал теперь молча сидеть, глядя в сгущавшийся сумрак улицы и что-то бормоча себе под нос.

— Я скоро вернусь, — зачем-то отчитался перед слугой Федор и, развернувшись, направился во дворец Ганнибала.

«Время вечернее, не для приемов. Но придется побеспокоить главнокомандующего, — решил Чайка, шагая сквозь быстро погружавшийся во мрак город не разбирая дороги, — некогда мне расшаркиваться и проявлять любезность. Приду и спрошу обо всем, а там пусть хоть казнит. Все равно».

Он не помнил, как оказался у ворот дворца и столкнулся нос к носу с тем самым капитаном стражи, который уже однажды попытался его не пустить к новому тирану. Теперь же, едва взглянув при свете факелов, горевших за его спиной, на лицо наварха, он не посмел перечить и сразу же проводил его в зал для приемов. Там Федор некоторое время молча буравил взглядом статую какого-то римского героя, оставшуюся от прежних хозяев, и рассеянно слушал звуки, доносившиеся сквозь раскрытое окно со двора, где происходила какая-то суматоха. Слишком много шума было для вечернего времени, но Чайка не обращал на это внимания. Он вообще не обращал внимания ни на что. В минуты вынужденного ожидания в голове наварха стучало лишь: «Юлию и моего сына похитили! Надо их спасти, в погоню как можно быстрее!» Хотя за кем гнаться и куда бежать он не представлял. Лишь какое-то смутное предчувствие говорило ему, что Ганнибал мог знать ответ хотя бы на один из этих вопросов.

— Ганнибал ждет вас, — доложил «гвардеец-паж», появившийся из бесшумно открывшейся двери, ведущей в кабинет тирана. Тот самый, где они вместе ужинали во время прошлого штурма перед самым отплытием.

Федор, слегка покачиваясь, вошел в кабинет и остановился. На этот раз никакой еды на столе не было. Одетый в доспехи Ганнибал сидел в кресле и при свечах рассматривал какие-то карты, лежавшие перед ним.

— А ты молодец, Чайка! Я не ошибся в тебе, — весело приветствовал его новый тиран, еще не успев поднять голову от карты. — Сам прибыл только сейчас, а вот известия о твоем плавании дошли до меня уже давно. Римляне просто в дикой ярости.

— Я тоже, — едва смог вымолвить Федор. Сняв шлем, он обхватил и прижал его правой рукой к панцирю.

Что случилось? — только сейчас Ганнибал, услышав непривычные нотки в голосе своего военачальника, оторвался от карты и пристально взглянул на стоявшего перед ним наварха. Больше он ничего не уточнял, поняв, что речь идет не о результатах похода, хотя он и ожидал услышать о них из уст самого Федора, пожаловавшего к нему в неурочный час. С некоторых пор Ганнибал перестал проводить военные советы по ночам.

Во время последнего нападения, — выдавил из себя Федор, не глядя в глаза Ганнибалу, — мой дом был разгромлен…

— Да, на твоей улице многие пострадали, мне докладывали, — кивнул Ганнибал, перебив его, — особняк Атарбала сгорел. Эти ублюдки не задержались в городе даже до заката, но успели натворить немало. Уверен, ты видел, сколько солдат и простых жителей полегло на улицах. Но не беспокойся, я щедро отплачу тебе за службу.

— Они похитили Юлию… — закончил Федор стеклянным голосом, — и Бодастарта.

— Твоя женщина и сын похищены? — Ганнибал резко отбросил карту, вставая. — Я не знал…

Он вскочил со своего места и, пройдя мимо Федора, развернулся к окну, сквозь которое были видны погребальные костры.

— Как же они смогли, — проговорил Ганнибал, размышляя вслух, словно позабыв про стоявшего рядом Чайку. — Когда успели? Наверное, тот купеческий корабль… Единственный, который во время боя покинул захваченную гавань.

— Кто это был? — спросил Федор, к которому постепенно стало возвращаться самообладание. Тело и разум вновь стали слушаться его, но в душе он ощущал глыбу льда, которая давила его.

— Это был корабль одного из греческих купцов, что служили нам, — ответил Ганнибал, не поняв вопрос, — быть может, он сбежал сам, а может его заставили. Я немедленно прикажу разыскать его слуг. Наверняка кто-то остался. И скоро мы узнаем подробности, ведь поначалу я не придал этому значения.

«Уж не Сандракис ли задумал мне отомстить? — пронеслось в пустой голове разбитого горем наварха. — Неблагодарная сволочь. Если так, то я найду его и на ленты порежу.

— Кто напал на город? — повторил вопрос Федор, хотя информация о купце его тоже заинтересовала.

— Ах, ты об этом, — кивнул Ганнибал, посмотрев на него, — это были римляне из флота Марцелла, который был просто взбешен твоими победами прямо под носом у сената. На этот раз он подготовился лучше. Их было втрое больше, а штурм оказался настолько мощным, что я вообще едва удержал город. Был момент, когда легионерам даже удалось почти на день захватить гавань и прилегающие районы. Но мы все равно вышвырнули их отсюда.

— Говорят, — выдохнул Федор, переступивший с ноги на ногу, — что с ними были и солдаты Карфагена.

Ты неплохо осведомлен для человека, который лишь недавно вернулся в город, — проговорил Ганнибал, но не стал усмехаться, как обычно, щадя чувства Федора. — Да, ты прав, Чайка. В этом нападении участвовали пять кораблей наших лучших друзей. Солдаты сената, который я некогда защищал, атаковали мой город и попытались захватить даже мой дворец. Впрочем, Карфагену не привыкать нападать на соплеменников

Вспоминая недавние события, Великий Пуниец вновь обернулся к окну и окинул взглядом гавань, немного помолчав.

— Они так яростно его штурмовали, а когда я сам повел солдат в контратаку, — спустя некоторое время вновь заговорил Ганнибал, отвернувшись от окна, — могли сто раз убить меня, но не сделали этого. Видимо, у них был приказ захватить меня живьем и доставить в Карфаген. Наверное, сенаторы спят и видят меня распятым.

Лишь сейчас Федор вспомнил, что краем глаза отметил многочисленные следы штурма, которому подвергся дворец Ганнибала. Ликвидацией этих следов отчасти и объяснялась суматоха во дворе.

— Но, — тиран положил руку на плечо Федора, — меня захватить им не удалось. И тогда кто-то решил захватить твоих близких. Не знаю, связаны ли эти события или все это только роковая случайность. Однако что-то говорит мне, что за Юлией охотились специально. Наверняка у тех, кто напал на твой дом, был осведомитель из местных, быть может, даже сам купец, вероятно бежавший на корабле.

Ганнибал помолчал, видя» что Федор все еще не в себе.

— В любом случае мы скоро узнаем, кто это и остался ли здесь кто-то из его слуг, чтобы рассказать нам хотя бы часть правды. Присядь.

Федор сел, точнее рухнул в ближайшее кресло. А Ганнибал подошел к дверям и, открыв их, подозвал дежурившего там гвардейца. Отдав вполголоса какие-то приказания, тиран вернулся к столу.

— Скоро всех, кто знал хозяина корабля в этом городе, приведут сюда, если не найдут его самого, — проговорил Ганнибал, сворачивая свиток с картой. — А теперь все же расскажи мне, как прошло плавание.


Глава тринадцатая Остров Илва | Смертельный удар | Глава вторая Оружие победы