home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четвертая

Незваный гость

— Теперь понял? — уточнил Леха, переводя взгляд с невысокой стены, где то и дело можно было заметить передвижение греческих часовых в шлемах с красными гребнями, на озадаченного Каранадиса.

Наблюдательный путает, на котором они находились, прятался среди деревьев на склоне холма. Дальше начиналось небольшое поле, служившее грекам полосой препятствий до самой стены. Колючей проволоки здесь, конечно, не было, хотя от греков и этого можно было ожидать. Зато имелась канава с водой, прорытая перед самой стеной. Эта «ирригационная система», прерываясь в нескольких местах, тянулась от русла Истра почти до самого берега моря и позволяла грекам из Том не держать постоянно «под ружьем» множество солдат, необходимых для охраны столь протяженной стены. Выглядела оборона внушительно, но Ларина она не особо впечатлила. Покруче встречал. Да и стена, надо сказать, не казалась слишком высокой. Если бы не рвы с водой, то опытных пехотинцев с осадными лестницами она не задержала бы слишком долго. Но здесь пришлось выдумать нечто иное.

— Повторяю, — произнес Ларин, придержав дернувшуюся было лошадь, — здесь, как видишь, воды почти нет, — засыпали вчера ров на соседнем участке, так что греки и не заметили. Им сейчас не до этого. Штурм города уже начался. Я дам тебе людей, сегодня за ночь они организуют здесь подкоп, в который ты заложишь тот порошок, что уже приготовил для моих снарядов, и взорвешь в назначенный час Понял?

— Весь порошок? — озадачился Каранадис. — Вы же хотели еще несколько длинных горшков получить послезавтра.

— Нет, не весь, — кивнул Леха, отводя в сторону ветку дерева, которое закрывало их от взоров греческих часовых, — оставь пару горшков. Может быть, они нам пригодятся в другом деле.

— Но как мы их запустим? — не унимался Каранадис, выучивший новое словечко от своего хозяина. — Старая установка погибла вместе с кораблем, а новую я ведь я еще не построил.

— Не парься! — оборвал его адмирал, переходивший на русский язык, когда его кто-нибудь раздражал, но быстро взял себя в руки. — Ты сначала мне здесь организуй подрыв стены, да пошире, чтобы в него могла не только пехота, но и конница пройти. А насчет ракет и новой установки после поговорим.

— Может быть, не мучиться с подкопом, — предложил грек, которому не очень нравилась перспектива оказаться на переднем краю сражения, а не на безопасном расстоянии, — подтащим катапульту Архимеда. Сделаем пару выстрелов и все,

— Катапульта Архимеда, умник, — начал кипятиться Ларин от этой бредовой идеи, — пригодится на главном направлении, а здесь из нее стрелять все равно что из пушки по воробьям

— Из чего? — не расслышал Каранадис.

— Не бери в голову, — отмахнулся Леха. — Тебе пока не понять. Делай, что велено. А когда моя конница хлынет в этот пролом, оборона города долго не простоит. И не перечь мне, а то я припомню твое недавнее пьянство после ночи с этой гречанкой. Ты что, забыл, алхимик хренов, что я приказал Инисмею перед началом штурма?

Каранадис, который собирался еще что-то спросить, резко умолк, вздрогнул всем телом и перевел взгляд на Инисмея, сидевшего в седле с другой стороны. Каранадис не мог забыть, что бородатому сотнику было приказано содрать с него живого кожу, если он еще раз нальется в ответственный момент. А вчера он позволил-таки себе лишнего. Перенервничал.

— Я все сделаю, — пробормотал оружейник, — сегодня ночью эта стена взлетит на воздух.

— То-то же, — усмехнулся Ларин, лишний раз убеждаясь, что наводить страх на подчиненных, которых сам же и расслабил, иногда полезно, — займись этим немедленно. А потом вернешься в Истр. Под конвоем. Инисмея оставляю здесь, чтобы присмотрел за тобой.

Адмирал развернул коня и, кивнув Инисмею, в сопровождении дюжины всадников поскакал обратно в лагерь, который по-прежнему находился под стенами Истра. За последние дни в его голове возник и оформился план нападения на следующую колонию греков. Вернее, сразу два плана.

По последним данным разведки и перебежчиков, корпус фиванцев приближался к Аполлонии, отстоявшей от ближайшего к нему города греков, Одесса, на несколько дней пути. Были неподтвержденные данные, что спартанцы тоже на подходе, но они не дошли еще и до Аполлонии. Угроза с моря была постоянной. И в этой ситуации Ларин, который никак не мог позабыть про мерзкого предателя, до которого было не так уж далеко, решился нанести сразу два удара. Перед ним стояли Томы, которые нужно было атаковать.

«Но, — размышлял адмирал во время скачки сквозь лес, — едва начнется эта осада, старейшина Иседон может подумать, что и в Одессе не безопасно, ведь следующим должен стать он. Возьмет еще, да уплывет куда-нибудь южнее. Ищи его потом».

К большой радости адмирала, один из пленных, — захваченных во время рейдов пехотной разведки, которая на лодках переправилась за стену и без особого успеха попыталась проникнуть в тыл к противнику, — оказался купец из Одесса. Он поставлял оружие в Томы и случайно «попал под раздачу». Купец рассказал, что знает Иседона и о том, что тот пока в городе. Во всяком случае, был до его отъезда. Это случилось два дня назад. И Ларин подумал, что это знак богов. Боги говорят ему, — нужно действовать. И он решил немедленно, несмотря на осаду Тиры, через которую планировал совершить рейд по морю в Одесс, взяв с собой две трети кораблей и всех десантников.

«Они же там думают, что Томы неприступны, — мысленно усмехался адмирал, — и что я тут увязну надолго. Расслабились. А если даже и так, то тем более нельзя терять время. Не сегодня завтра в Одесс войдут фиванцы или еще кого нелегкая принесет, попробуй потом, доберись до Иседона».

Проскакав полдороги до лагеря, адмирал заметил, что в паре сотен метров отряд конницы, двигавшийся к ним навстречу, сворачивал к берегу. Он резко изменил курс и решил посмотреть, как идут дела у осажденных им греков, благо до побережья оставалось совсем немного.

— Скачи в Истр, — приказал он своему ординарцу, осаживая коня у развилки дорог, — передай, чтобы готовили корабли к отплытию. К ночи все должно быть закончено. А я тут задержусь немного. Пятеро со мной.

Обогнав всадников, двигавшихся неторопливым шагом, благо конных сшибок пока не назревало, Ларин через полчаса был уже у осажденных Том. Вернее, вернулся все к той же стене, которая здесь доходила до самого берега. Еще задолго до своего появления адмирал услышал страшный грохот, раздававшийся оттуда. А приблизившись, заметил, что его морпехи, подняв лестницы на плечо, резво бегут к стене, которая в этом месте была почти вдвое выше, чем в далеком тылу. Приступ был в самом разгаре. Ioi т иты греческого гарнизона усеяли всю поверхность стены и постоянно разили его солдат из луков, а тех, которым удавалось взобраться на гребень стены, сбрасывали вниз, ломая лестницы. То и дело в воздухе проносились со свистом каменные ядра, едва не встречаясь в воздухе. Это «работали» друг по другу метательные машины противников. Со стены по наступавшим били греческие баллисты, которым отвечала артиллерия скифов, находившаяся на поле боя.

Выехав из редколесья, что и здесь оканчивалось полем перед стеной, Ларин приблизился к сражению, а потом, чуть придержав коня, свернул левее. Туда, где на ближайшем холме был выстроен лагерь скифов, огражденный и укрепленный подобно лагерю римского легиона или карфагенской армии. Адмирал, при поддержке Иллура, насаждал в своей армии все передовые традиции. Которые, надо сказать, все равно смешивались со скифскими. За высоким частоколом разместились не только бараки для пехоты и арсенал, но и многочисленные юрты кочевников, перевозимые в кибитках. А кроме того, баллисты, поддержавшие атаку пехоты, и сами пехотинцы, ждавшие команды вступить в бой. Здесь скопилось и немало конницы, на тот случай, если греки задумают обходной маневр или контрудар. В сотне метров от берега располагалась мощная башня с воротами, которую постоянно стерег специальный отряд всадников.

Прибывший вместе с Лариным отряд конницы, который догнал его по пути к лагерю, утроил количество находившихся здесь всадников. Едва адмирал въехал в лагерь, как заметил катапульту

Архимеда, которую он решил применить при штурме этого города, казавшегося неприступным. Однако Леха дорожил своим приобретением, доставшимся ему с таким трудом, и потому только это грандиозное сооружение охраняли пятьдесят пехотинцев и сотня всадников, головою отвечавших за его сохранность.

— Ну, как тут дела? — спросил Леха, миновав перед лагерем несколько кордонов и поднимаясь на вершину холма, где находился Токсар, командовавший штурмом, с десяток его помощников и посыльных.

Адмирал спрыгнул с коня и встал рядом с бородачом, который только что закончил отчитывать командира пехотинцев.

— Пока все спокойно, — ответил Токсар, отпуская пехотинца и слегка повышая голос, чтобы перекричать шум сражения, — недавно греки пытались контратаковать меня, но у них ничего не вышло. Те, кто пытался, лежат вон там.

Ларин посмотрел в указанном направлении. Там позади штурмующих лежало несколько десятков мертвых гоплитов, усеявших все поле перед стеной. Были там и убитые скифы. Всего этого он не мог заметить с дороги, поскольку полная картина недавнего сражения открывалась только с холма.

— Хорошая была драка, ~ только и сказал на это Ларин, погружаясь в размышления.

Его взгляд поднялся выше и, скользнув по ближней стене, на которой копошились защитники, уткнулся в башни и высокие стены цитадели самого города, который отделяло от внешней стены немногим более двухсот метров. Где-то там находилась внутренняя гавань этого богатого полиса, наполненная кораблями, в том числе и военными. Греки пока не спешили пускать их в ход, несмотря на то, что у берега стояла эскадра Ларина всего лишь из пяти триер. Этих сил было явно недостаточно для полной морской блокады Том, но адмирал имел далеко идущие планы и предпочитал держать основные силы ВМС в Истре, которые можно было перебросить сюда в случае необходимости. А вместо этого наращивал сухопутную группировку. От берега моря до берегов великой реки постоянно курсировала его конница.

— Сегодня вечером вы прорвемся сквозь стену далеко отсюда, — сообщил он Токсару, отводя его чуть в сторону, — я придумал способ, как это сделать. А когда во внутренние земли ворвутся наши всадники, тебе будет легче пробиться здесь.

Возможно, они сразу оставят эту стену и отойдут в сам город, — предположил Токсар, прислушиваясь к свисту пролетавшего мимо ядра, — едва их командиры узнают об этом прорыве. Тогда стена достанется мне быстрее.

Они не узнают о нем раньше нынешней ночи, — заметил Ларин, поглядывая в сторону города, — а до тех пор ты будешь яростно атаковать их укрепления, чтобы ни один командир греков и подумать не мог, что мы замышляем штурм где-то еще.

Токсар молча кивнул.

— А я тем временем заберу с собой почти все корабли и наведаюсь в Одесс, — закончил вводную Леха, — пока они меня не ждут.

Брови Токсара поползли вверх.

— В Одесс? — позволил он себе изумиться вслух. — Но ведь Томы еще не пали. Мы даже не пробились за внешнюю стену.

— С этим ты и без меня справишься, — отмахнулся Ларин, словно речь шла о сущей безделице, — ты командир опытный, знаешь что делать.

Токсар против воли ухмыльнулся, услышав такую откровенную похвалу из уст хозяина.

— Я оставлю тебе достаточно сил на суше, — продолжал развивать перспективу Ларин, посматривая то на обветренное лицо скифа, то туда, где шла жестокая драка, — с ними ты прорвешься за внешнюю стену и осадишь Томы. Весь ближайший день ты будешь яростно атаковать и, даже если тебе не удастся захватить город, свяжешь все силы защитников.

Ларин умолк ненадолго, словно размышляя, стоит ли посвящать Токсара во все детали операции. Решил, что стоит.

— Делай что хочешь. Можешь даже применить катапульту Архимеда. Но мне нужно, чтобы три или четыре дня ни один корабль из этой гавани не вышел. Ясно?

Токсар вновь молча кивнул, но Ларин понял по глазам, что скиф считает его затею опасной авантюрой с самого начала. Однако это лишь раззадорило Ларина, который также прочел во взгляде Токсара, что тот и сам не прочь отправиться с ним в эту авантюру. И Леха взял бы его, такой толковый помощник не помешал бы при налете на Одесс. Но кому-то нужно было отвлекать внимание местных греков на себя, и лучшей кандидатуры он сейчас не видел.

— Ты тут повоюй без меня, — сказал он на прощанье, — а я там с одним делом разберусь и назад. Долго не задержусь.

Закончив свою быструю инспекцию, Ларин вновь вскочил на коня и на глазах у озадаченного Токсара покинул лагерь. По дороге к Истру ему все время попадались разъезды скифов, которые меньше чем по пятьдесят человек не перемешались, и дважды он разминулся с пехотными отрядами, шедшими на помощь к Токсару.

«Нормально, — успокаивал сам себя адмирал, въезжая в город ближе к вечеру, когда солнце уже опускалось, — сил ему должно хватить».

Не теряя времени, он проследовал на «Узунлар», новехонькую квинкерему, которую недавно присмотрел себе среди прибывшего из Тиры флота. Корабль был новый, но капитан достаточно опытный, успевший повоевать на Истре еще в прошлую кампанию. Его корабль был сожжен в одном из боев греками и Темир, так звали капитана, был отправлен в Тиру с приказом получить другой.

— Как продвигаются сборы? — деловито осведомился Ларин у капитана, минуя охрану из морпехов и взлетая по сходням на борт корабля.

Темир встречал его у борта.

— Все готово к отплытию, — поклонился рослый скиф, чьи волосы выбивались из-под шлема, блестевшего в лучах неяркого солнца, а борода укрывала едва ли не все лицо, ниспадая на чешуйчатый панцирь, — шесть квинкерем и восемь триер полностью заняты пехотинцами. Прикажете выступать?

— Нет, — с сожалением ответил адмирал, скользнув взглядом по палубе, где копошились матросы, натягивая какой-то канат, — будем ждать ночи.

— Я понял, — поклонился Темир, явно одобряя действия командира, — будем выступать по темноте.

— Неплохо бы, — пробормотал Ларин себе под нос, уже направляясь в сторону кормы, — только придется подождать, пока вернется этот чертов алхимик с новостями. Тогда и отплывем.

Достигнув кормы «Узунлара», Леха остановился, желая рассмотреть акваторию и корабли, по которым, надо сказать, соскучился. Его душа по приказу Иллура все время разрывалась между морем и сушей. Но тут было ничего не поделать. Царь есть царь. Кем скажет, тем и будешь.

Корабли стояли на рейде Истра, доставшегося скифам после недавнего штурма почти без разрушений. Для прибывшего флота здесь, однако, было тесновато. Высокие борта квинкерем едва не касались друг друга. Триеры находились за ними и были адмиралу со своего места почти не видны. По палубам, огибая баллисты, расхаживали гордые морпехи, по одному виду которых уже было ясно, что они готовятся к походу и все знают о скором отплытии.

«Скорей бы уже прибыл Каранадис, — усмехнувшись, но с легким раздражением, подумал Леха, подставляя лучи вечернему солнцу, — а то весь город узнает, что мы готовимся в ночной рейд»,

Солнце медленно садилось. Чайки, покрикивая, кружили над акваторией. Вдоволь налюбовавшись этой идиллией, Ларин спустился в свой кубрик под палубой, решив немного отдохнуть перед походом. Дело предстояло куражное, может быть, в ближайшее время спать не придется совсем. Поэтому, приказав разбудить себя, когда прибудут гонцы, адмирал быстро заснул. Однако будить его не пришлось. Он сам проснулся и вышел потягиваясь на палубу, буквально за несколько минут до прибытия Каранадиса.

Стояла уже глубокая ночь. Дав привыкнуть глазам к темноте, Ларин приблизился к борту, слегка напугав часовых, которые сначала не признали его, схватившись за мечи. Сначала адмирал услышал топот копыт, а затем на пирсе появился отряд скифской конницы, казавшейся тенями из преисподней в кромешной тьме. Отряд был невиден до тех пор, пока не «проявился» в свете тусклых факелов часовых на пирсе у самой воды.

Присмотревшись, Ларин узнал фигуру Инис-мея, который первым спрыгнул на мокрые доски пирса. А затем помог спуститься сгорбленной от скачки фигуре, в которой адмирал узнал своего оружейника. Под охраной еще дюжины спешившихся скифов они направились прямо к сходням.

Ну, хвала богам, все в сборе, — проговорил Ларин, сделав знак охраннику позвать капитана.

Как все прошло? — коротко осведомился он, когда Инисмей втолкнул измученного скачкой Каранадиса на палубу.

— Хорошо, — ответил за грека сотник, — стена взорвана. Конница прорвалась в тыл грекам без большого сопротивления и сейчас уже, наверное, наводит шум у самых стен города.

— Отлично, — ухмыльнулся Ларин, подумав про себя: «Пока все идет по плану», а вслух добавил, заметив рядом безмолвного Темира: — Вот теперь отплываем.

Капитан кивнул и растворился в темноте. Вскоре оттуда раздался протяжный свисток, которому ответили с других кораблей. Послышался осторожный плеск выпускаемых весел, скрип снастей. И адмирал скорее ощутил, чем услышал, как пришла в движение его военная машина.


Глава третья Новое задание | Смертельный удар | Глава пятая Тайная армия