home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестая

Набег на Одесс

Первые полдня караван боролся со встречным ветром, и у Ларина было такое ощущение, что они простояли на месте почти до обеда. Затем ветер круто изменился и погнал корабли в сторону Том. Так прошел день. Уже в кромешной тьме караван скифских судов достиг побережья неподалеку от осажденного города. Ларин приказал двигаться на приличном удалении от берега, чтобы их не могли заметить наблюдатели. Однако и в море далеко уходить не спешил, — мало ли кого там можно было встретить.

Он планировал миновать Томы еще в темноте, не так уж далеко они находились, и даже допускал, что просто не заметит их. Но случилось это уже с первыми лучами рассвета, который разгорался все быстрее, словно стремясь лишить их «защитной маскировки». Впрочем, Леха зря переживал. Даже тогда, когда тьма еще не рассеялась полностью, они все равно не смогли бы проплыть мимо, не заметив город на побережье. Дело в том, что там бушевал огромный пожар, в котором даже с такого расстояния были легко различимы стена, башни и крыши домов. То и дело небо чертили огненные протуберанцы, разбивавшиеся о городские строения снопами искр.

— Молодец, Токсар! — похвалил Леха своего заместителя. — Лихо за дело взялся.

— Это верно, — подтвердил пришедший в себя после долгой скачки оружейник, который теперь находился рядом с адмиралом и не спал потому, что его вдруг начала мучить морская болезнь, — зажигательными горшками бьет.

— Похоже, он и катапульту использовал, — произнес Ларин с удовлетворением, вглядываясь в предрассветную мглу, — больно уж близко к стенам горит. Значит, уже к городу подобрался.

Когда рассвет вошел в полную силу, и солнце засияло над морем, караван скифов оставил Томы уже далеко позади, вторгаясь все глубже в «территориальные воды» этой колонии. Пока, двигаясь вблизи берегов, они не встретили ни одного греческого корабля. Лишь изредка мелькал парус рыбацкой лодки.

Вот так бы до самого конца, — высказался Ларин, разглядывая протяженные пустынные берега, словно здесь никто не жил, хотя они отдалились еще не так уж сильно от самих Том. Но, сколько не вглядывался адмирал, смог заметить только несколько деревень на холмах, поросших редколесьем.

— Я представлял себе эти места густонаселенными, — с удивлением проговорил он, переводя взгляд на открытое море, — впрочем, нам это только на руку. Эй, Каранадис, ты вроде местный, тут что, разве мало народа живет?

Замученный морской болезнью, оружейник полулежал, привалившись к баллисте. А обслуживавшие ее солдаты с настороженностью поглядывали на него. Но прогнать боялись, поскольку Каранадис считался приближенным самого адмирала да знакомцем бога войны. Хотя сейчас этот «знакомец» выглядел жалко.

Область, прилегающая к Томам, обширна, — еле выдавил из себя грек, с трудом принимая вертикальное положение и осматриваясь по сторонам, словно только сейчас заметил, что находился на корабле, — в ней много крупных поселков, а еще больше деревень, но большинство из них находится в глубине полиса. Только такие крупные города, как Томы, стоят на самом берегу, поскольку вся торговля идет через этот порт.

— Конкуренции, что ли, боятся? — хохотнул Ларин, который становился все веселее по мере продвижения к цели.

Грек умолк, не поняв странного слова.

— Ты хоть знаешь, куда мы плывем? — вдруг поинтересовался Ларин и, не дожидаясь, пока медлительный оружейник сообразит, огорошил его: — В Одесс.

— В Одесс? — испуганно переспросил Каранадис, вскинувшись, словно не поверив своим ушам. — Но зачем?

— Надо повидать одного общего знакомого, — ухмыльнулся Леха, подмигнув оружейнику, — да, может быть, заодно о твоей семье что нового узнаем. Разве плохо?

— Но там ведь… — начал было Каранадис, но запнулся на полуслове, поперхнувшись.

— Думаешь, там все еще ищут тебя, как беглого раба? Или про армию Одесса мне намекнуть хотел? Не ждут нас в гости, — вновь расхохотался Ларин и указал назад, где, рассекали волны мощные военные корабли. — Так ведь и я не один плыву. Как-нибудь договоримся.

Он отошел от борта и приблизился к оружейнику, который все еще стоял, опершись о баллисту и боясь от нее отойти. Качка была довольно сильной, попутный ветер крепчал. Корабли скифов шли под парусами — Ларин хотел прибыть на место как можно быстрее. В его замысле главным фактором была внезапность, а вторым — время выполнения операции. Он рассчитывал лихим наскоком взять город без длительной осады, выпотрошить его, предать огню и вернуться в Томы. План был прост и гениален, если не считать, что оборона Одесса ему была известна лишь в общих чертах. Спроси его, почему он решил, что Одесс падет без длительного сопротивления, он не смог бы ответить — разведданных явно не хватало, — но он был уверен, что именно так все и произойдет. Интуиция давно не подводила адмирала.

— Слушай, Каранадис, — перешел на задушевный той Леха, приобнимая полуживого грека за плечо, — расскажи-ка мне, как выглядит твой родной город? Широкая ли там бухта, большие ли стены? И долго ли плыть до него? По моим подсчетам, примерно два дня.

Каранадис едва сдержал порыв из глубины души и Ларин невольно отодвинулся. Но оружейник справился с собой и проговорил:

— Да, это верно. От Истра до моего города плыть ровно три дня, если нигде не останавливаться. Я плавал несколько раз.

— Молодец, — похвалил его Леха, — давай дальше.

Город довольно богатый, много ружейных лавок и корабельных мастерских, — продолжал бормотать Каранадис, то и дело хватая ртом соленый морской воздух, — но стена старая и не очень высокая. Даже ниже, чем у Истра. Старейшины города давно хотели ей ремонт сделать, перестроить и подновить, да все не могли собраться. Вернее, денег жалели. Вроде и так нормально жилось. Никто не нападал.

— У-гу, — подтвердил Леха, скрестив руки на груди, — скупой платит дважды. Скоро мы заставим твоих старейшин поверить в это. Стена, говоришь, не высокая и старая. Это хорошо.

— Да, невысокая, — вновь подтвердил Каранадис, — но еще крепкая. Самое слабое место со стороны бухты, за пирсами, где стоят торговые корабли Там хватит высоты одной лестницы, чтобы перебраться. Да и башен с метательными машинами там меньше, чем у главных ворот. Всего одна поблизости.

— Значит, надо брать Одесс со стороны бухты. Послушай. Каранадис, да тебе как предателю цены нет, — усмехнулся Ларин, вновь приближаясь к оружейнику, — ты словно знал, что родной город сдавать придется. Готовился.

— Они сломали мою жизнь, — зло проговорил грек, и в его глазах появилась настоящая ненависть, — моя семья наверняка продана в рабство. Это больше не мой город. Если я только доберусь до Иседона, я сам сверну ему шею!

— А вот об этом забудь, — окоротил его Леха, — когда мы возьмем город, я сам с ним разберусь. Есть у меня к нему личный должок. Но, обещаю, ты будешь при этом присутствовать. Как-никак вы с ним тоже приятели.

Каранадис посмотрел на Леху в упор и в его глазах блеснул холодный и злой огонек. Такой огонь бывает в глазах человека, который готов убить. Леха аж отшатнулся от неожиданности, так зло посмотрел на него тщедушный грек. Не понравились ему насмешки адмирала.

— Горшки приготовил? — сменил тему Ларин, решив больше не донимать незадачливого оружейника своими расспросами о прошлом.

— Три штуки, — процедил сквозь зубы Каранадис.

— Ну вот и отлично, — подытожил Ларин, отходя к борту.

Огонек блеснул и погас.

Два следующих дня плавания прошли на удивление спокойно. Боги явно благоволили походу скифов, и «Узунлар» гордо рассекал волны впереди каравана, двигавшегося в открытом море. То и дело адмирал вспоминал об афинском флоте, который здесь давно ждали. Однажды они даже заметили несколько парусов на горизонте, но это было так далеко, что не удалось рассмотреть даже, что это были за корабли — военные или торговые.

Дело было под вечер, и они скрылись во тьме, а наутро горизонт вновь был чист.

— Может быть, это был торговый караван, — предположил Темир, когда они с адмиралом после утренней трапезы прохаживались по кораблю. — Шел в Боспорское царство или к нам в Херсонес. На афинян не похоже, слишком уж мало было там кораблей.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Леха, останавливаясь у носовых ограждений, — на грозу морей тот флот не тянул. Да и на флот тоже, так, эскадра. Скорее всего, торговцы. Если нет врагов в море, нам только проще. Я и не рассчитывал без стычек добраться до места. А вон оно как выходит. Быстрее на месте будем.

Замечание Темира насчет Бос поре ко го царства заставило Леху вспомнить о давно забытых делах. О Крыме, о своей наложнице Заране и о том, что у него в той дали подрастал сын. «Интересно, на кого он больше похож сейчас, на меня или на Зарану? — озадачился адмирал, которому вдруг захотелось развернуть корабли и поплыть вдогон за тем торговым караваном, чтобы прибыть в Крым вместо Одесса и оказаться в собственной юрте, — странное дело, ведь давно там не был, а как тянет. Словно на родину. Но нельзя. Надо сначала в этих краях повывести всю греческую нечисть, а потом и домой заглянем. Посидим с Иллуром, попируем у костра как встарь».

Леха так размечтался, что совершенно ушел в свои мысли и вынырнул из них лишь после того, как Темир взмахнул рукой, указывая на что-то прямо по курсу.

— Что ты говоришь? — сделал вид адмирал, что переспрашивает, хотя не слышал ничего из сказанного Темиром.

— Там какой-то город у подножия холма, — повторил капитан, — это, случайно, не Одесс? Я не бывал в этих краях.

Ларин проследил за жестом капитана и тоже разглядел город, который высвечивало пробивавшееся прямо над ним из облаков солнце. Третий день плавания выдался пасмурным, хотя без дождей. Словно небесный прожектор осветили лучи солнца неизвестный город у холма. Этот город стоял на плоском каменистом мысу, до которого предстояло плыть еще не меньше, чем полдня, если непрям и к, поскольку здесь побережье резко забирало в сторону, образуя протяженный залив.

— Эй, Каранадис! — подозвал Леха к себе оружейника, что пробирался вдоль соседнего борта. — Это не твой Одесс?

Грек с неохотой оторвался от ограждения, на котором были закреплены щиты морпехов, и приблизился к адмиралу.

— Он, — подтвердил Каранадис, бросив пристальный взгляд на освещенный лучами солнца город, — он самый.

— Значит, мы почти на месте. Какая мирная картина, — с удовлетворением заметил адмирал, охватив быстрым взглядом уютные берега залива, одинокий солнечный луч и далекий город. А затем добавил, обернувшись к Темиру: — Приготовиться к бою.

Весь флот по приказу адмирала приблизился к берегу и стал пробираться вдоль него так, чтобы не быть замеченным раньше времени из города, благо извилин и бухт здесь хватало. На кораблях его ударного флота засвистели дудки, появилась суета, везде усиленно готовились к предстоящей битве. Флот скифов быстро приближался к обреченному городу, чтобы нанести мгновенный и смертельный удар. Леха, глядя на все это и посматривая с опаской на близкий уже берег, где то и дело попадались деревни, пробормотал себе под нос:

— Просто Перл-Харбор какой-то.

Его немного беспокоил тот факт, что с берега его могут заметить рыбаки или какой-нибудь разъезд всадников из армии Одесса, а потом донести в город, но интуиция заставляла его рисковать. В открытом море флот был еще лучше различим, атак оставалась надежда вынырнуть из-за последнего изгиба скал и успеть достичь бухты, пока греки соображают, чей это флот решил посетить их уютную гавань.

Они плыли еще часа три, повстречав на своем пути лишь деревни, где крестьяне занимались своим повседневным трудом, да рыбацкие лодки на воде. И лишь у самого города, когда вышли на «оперативный простор», скифы увидели две триеры, шедшие встречным курсом. Греческие моряки оказались наблюдательнее рыбаков. Едва распознав силуэты квинкерем и разглядев скифские панцири на борту, они резко развернулись, попытавшись скрыться в бухте. Но Леха не дал им такой возможности.

— Атаковать! — приказал адмирал Темиру. — Хватит прятаться. Настало время расплаты. Вот они мы.

Темир словно только этого и ждал. Он дал отмашку артиллеристам, и с борта «Узунлара» вдогон триерам полетели каменные ядра. Корабли греков находились уже в зоне досягаемости, подтверждение чего Леха тотчас получил. Несколько ядер угодили в корму ближнего корабля, раздробив его рулевое весло и пробив кормовые ограждения. С десяток греческих моряков уже мертвыми оказались в воде. И среди них был капитан корабля. Ларин сам видел, как того вышибло с палубы ядром, словно кеглю в боулинге.

— Молодец, Темир! — похвалил адмирал, глядя, как разогнавшаяся триера, потеряв управление, забирает влево. — Хороших стрелков выучил. Теперь осталось только пустить ее на дно.

А когда капитан уже дернулся, чтобы отдать приказ идти на таран, Леха остановил его:

— Но это сделаем не мы. Оставь его на растерзание другим. Наша цель — бухта.

И, сказав это, невольно смерил взглядом Каранадиса, который прятался за их спинами, с опаской поглядывая на берег. Новой установки он построить не успел, так что делать ему было особенно нечего. Но Ларин был уверен, что этот хлипкий грек еще пригодится при осаде. А пока приказал вести «Узунлар» прямиком в бухту, куда стремились сейчас со всей округи рыбацкие лодки, заметившие опасность, и последняя триера греков, что пыталась уйти от преследования. Проследив за ней, Ларин заметил две невысокие башенки у входа в округлую бухту Одесса, откуда явно управлялась цепь, готовая вот-вот запереть вход в акваторию.

_ Ускорить ход! — прорычал Леха. — Мы должны ворваться в бухту вместе с этой триерой! Это наш единственный шанс.

Темир транслировал его приказ командиру гребцов, и едва он умолк, как Ларин услышал позади грохот удара. Этот звук ему был хорошо знаком. Квинкерема, что шла за ним следом, протаранила греческую триеру, опрокинув ее на бок и почти подмяв под себя. Гоплиты и моряки с поверженного корабля посыпались в воду.

— Отлично, — похвалил адмирал сам себя, — один готов. Теперь бухта.

Он не видел, почувствовал панику, охватившую охранников башен. Они тоже понимали, что квинкерема скифов может ворваться в город, но не могли бросить своих моряков и ждали до последнего, надеясь поднять цепь сразу после того, как корма триеры проскочит невидимую линию между башен.

— Быстрее! — орал Леха, — мы должны слиться с ними!

Гребцы старались изо всех сил и «Узунлар» летел как на подводных крыльях. Его хищный массивный нос уже почти касался кормы греческого судна, которое отделяло от него не больше пятнадцати метров. Над палубой квинкеремы засвистели стрелы и Ларин увидел, как упало несколько его морпехов. Греки стали пускать стрелы почти в упор, увидев врага рядом. Но и скифы ответили им тем же, окатив палубу триеры волной стрел. Разогнавшись, оба корабля проскочили «морские ворота», но Ларин осознал это, лишь услышав грохот поднимаемой цепи, что проскрежетала по корме его корабля, и увидел разъяренные липа греческих охранников почти на одном уровне со своим.

Лучники-скифы выпустили но башням десяток стрел и сразили всех, кто там находился. Цепь так и осталась под волок. Они миновали башни, не дав ее поднять. И Ларин, стоявший на корме, с удовольствием заметал, как в гавань вошел еще один его корабль. А за ним спешил третий. Баллисты обоях кораблей прицельно били по башням, основательно обработав их верхнюю часть. Леха увидел, как последи ий корабль сбросил ход, высадив десант на стену. Морпехи с обезьяньей ловкостью взобрались на нее и захватили полуразрушенные башни, с которых можно было контролировать прилегавшую стену не слишком большой высоты.

— Отлично, ворота наши, — кивнул Ларин и, обернувшись к Темиру, добавил, вновь смерив взглядом Каранадиса: — Оставь в покое эту триеру, хватит с нее повреждений от наших баллист. А теперь поворачивай вон туда, нам нужна торговая гавань.


Глава пятая Тайная армия | Смертельный удар | Глава седьмая Берег Африки