home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава одиннадцатая

Бескрайняя пустыня

Поднявшись на вершину песчаного холма, потрепанная в боях армия Федора Чайки замерла, повинуясь приказу главнокомандующего. Кони Чайки и Амада, ехавших рядом, остановились почти одновременно. Вечерело. Раскаленное солнце медленно, словно нехотя, падало за песчаные холмы.

— Двигаемся вон к тому оазису на горизонте, сегодня мы будем ночевать там, — проговорил Федор и добавил, облизнув пересохшие губы: — Надеюсь, что это не мираж.

Пехотинцы Кумаха, с трудом выдергивая сандалии из песка, двинулись в указанном направлении, бряцая оружием. Нумидийцы Мазика устремились вперед, обгоняя их, чтобы избежать неожиданной встречи с противником, которого Чайка ожидал уже отовсюду. Однако на этот раз нее обошлось. Не встретив никаких засад и спокойно заняв три находившихся здесь деревни, войско расположилось под пальмами на ночлег. Солдаты с огромным наслаждением предавались долгожданному отдыху у источника воды и в тени, поскольку несколько предыдущих ночей они провели под открытым небом. Проезжая к своему походному шатру, уже установленному в глубине оазиса, на берегу ручья, Чайка видел, как пехотинцы, отбросив оружие и скинув с себя шлемы, падали на колени, окуная голову целиком в воду, и жадно пили, а вернее лакали ее, стремясь быстрее утолить жажду. Честно говоря, ему хотелось сделать то же самое, но он должен был держать себя в руках, а потому выпил целый кувшин воды, лишь достигнув шатра.

Отдохнув немного на кушетке, Федор, прежде чем провалиться в забытье, вызвал к себе всех своих командиров, чтобы провести короткое совещание. А когда один за другим прибыли Амад, Кумах, Мазик и Бейда, он спросил у первого, подозвав его к небольшому походному столику, на котором развернул свиток с изображением земель Карфагена и прилегавшей к нему Нумидии:

— Где мы сейчас?

Амад в задумчивости провел пальцем от границы карфагенской хоры едва ли не до центра пустынных районов Нумидии и, ткнув им в группу небольших оазисов, остановился.

— Должны быть где-то здесь, недалеко от того места, где проходит караванный путь из центральных районов Африки.

Федор внимательно осмотрел окрестности оазисов и нахмурился, придя к неутешительному выводу, что дальше на юг простирались одни пески. Все города и более менее обжитые районы остались на севере и западе той территории, от которой они уходили все дальше и дальше, стремясь оторваться от преследования.

А это что? — Федор указал на какой-то странный знак чуть западнее предполагаемого места их ночлега.

Это развалины древнего нумидийского города, — пояснил уставший военачальник, только что разместивший своих всадников на ночлег, — когда-то это был богатый торговый город, в который заходили караваны, но, после того как Карфаген подчинил себе эти территории, завоевав их, город был разрушен и утерял свое значение. Там давно никто не живет. Разве что кочевники иногда забредают.

Федор перевел взгляд на Мазика, словно ожидая, что тот опровергнет слова командира испанской конницы. Однако нумидиец лишь кивнул.

— Да, все люди ушли оттуда уже много десятилетий назад, — подтвердил рослый чернокожий воин, — я слышал об этом городе, но сам там никогда не был.

— Там есть источник воды? — уточнил Федор, бросив взгляд на пустой кувшин, который его ординарец еще не успел наполнить.

Говорят, во время той войны армия Карфагена засыпала их, чтобы город быстрее сдался, — ответил Амад, покосившись на Мазика, — видимо, поэтому город и опустел. А караваны стали забирать левее, направляясь к берегу моря мимо этих оазисов.

— Там путь легче, — согласился Федор и добавил, вздохнув: — Ладно, сейчас все свободны. Отдыхайте. На рассвете решим, что делать дальше.

Командиры разошлись, а Федор рухнул на кушетку в надежде заснуть. Но долгожданный сон пришел не сразу. Долгое время он ворочался с боку на бок, прислушиваясь к затихавшему шуму лагеря, крикам часовых, обдумывая все случившееся за последние дни. А произошло немало.

Ох и вовремя же Федор принял решение развернуть свою армию. С тех пор прошло уже семь долгих дней, а они все еще не могли оправиться от шока. Несмотря на быстрое отступление, избежать встречи с Фестом — так звали другого спартанца, командовавшего десятитысячной армией — не удалось. Его армия буквально на следующий день догнала армию Чайки, еще не достигшую равнины, и вынудила принять бой в одном из ущелий. Федор, как мог, стремился избежать этого, положение было слишком невыгодным, однако сражение состоялось. Арьергард из пехотинцев Кумаха и всадников Мазика, который атаковали тяжеловооруженные всадники Феста, прикрывал отход основных сил до самого вечера, в результате в горах Чайка потерял почти целую хилиархию, но ценой ее жизни сумел вывести остальных на плоскогорье. А уже здесь он остановился, окончательно уяснив, что Фест не отстанет от него, не получив основательного внушения, и развернул армию, приготовившись к бою на более выгодной позиции.

Поданным разведки, у Феста, правой руки Эндимиона, было много тяжелой кавалерии, за счет которой он превосходил по числу всадников армию посланцев Ганнибала, но Федор рассчитывал на своих испанцев. А пехотные части были примерно равны. Расчет Федора во многом оправдался, его солдаты, и пешие и конные, проявили себя настоящими героями, но и армия Феста показала высочайшую выучку. А ее численность не давала Чайке шансов на быстрый успех, несмотря на все его таланты. Драка была страшной и продолжалась с рассвета до самой темноты, когда обескровленная и почти разбитая армия спартанца была вынуждена отступить обратно в горы, теперь уже отбиваясь от постоянных атак всадников Амада, а позже и чернокожих нумидийцев Мазика. Однако эта первая настоящая победа не радовала главнокомандующего. Из более чем восьми тысяч человек, высадившихся на берег Нумидии, после кровопролитного сражения осталось всего четыре с половиной тысячи, считая раненых. Пали также два слона, которых заманили в ловушку, а затем забили копьями и камнями. Чайка в ответ применил в полевых условиях даже артиллерию — по его совету баллисты Архимеда были доработаны и поставлены на колеса, — уничтожив немало пехотинцев врага. Но теперь Федор мог рассчитывать, по сути, лишь на половину своих сил. А следующие дни показали, что это еще не конец.

Остатки разбитой армии Феста оставили в покое Федора всего на пару дней. А затем, к его немалому удивлению, появились вновь. В основном это была конница, которая с тех пор продолжала висеть на пятках отступающей к югу армии, терзая ее на всех переправах, я при любой возможности нападая. Федор уничтожал отряд за отрядом, но они появлялись вновь. Более того, разведчики-нумидийцы доложили Чайке, что вдоль его пути, отсекая от населенных районов, продолжает двигаться корпус примерно в две тысячи пехотинцев. И хотя у Федора еще оставались силы «разобраться» с остатками этой армии, он решил избегать дальнейших сражений и уходить в пустыню до тех пор, пока преследование не прекратится.

«Что же я приведу на соединение с Гасдрубалом? — горестно размышлял Федор, лежа в один из тех дней у костра и поглядывая на звезды перед сном. — Если мне доведется принять еще одно подобное сражение, то я останусь в одиночестве, а Ганнибал решит, что я полностью провалил задание. Успехи, конечно, имеются, но какой ценой. Будем надеяться, что Эндимион отрядил остановить меня как минимум треть своей армии, и это облегчило положение Гасдрубала».

Хотя в глубине души Федор в это не очень-то верил. А чертовы спартанцы опять показали, что не зря едят хлеб наемных военачальников. И неизвестно, что в настоящий момент происходило с армией самого Гасдрубала. Конечно, она была гораздо мощнее, чем его экспедиционный корпус. Но еще до отплытия сюда Федор знал, что брату нового тирана пришлось выдержать кровопролитное сражение, в результате которого он сам зализывал раны, так и не приблизившись к заветной цели.

«Ладно, — отмахнулся Чайка от назойливых мыслей, переворачиваясь на другой бок под скрип походной кушетки, — Гасдрубал не первый день воюет, а ставки так высоки, что он обязательно найдет способ разгромить своих врагов, будь то спартанцы или посланники самого дьявола. Думаю, еще несколько дней — и мы соединим наши войска».

С этой мыслью Федор отошел в объятия Морфея, вспомнив лишь о том, что до сих пор не отыскал след Юлии. Впрочем, какое-то смутное чувство подсказывало ему, что римлянка с ребенком не так уж и далеко. Не было никаких точных данных о ее местонахождении, но Федор, привыкший доверять своей интуиции, был уверен, что она где-то здесь. Вероятнее всего в Африке, и боги выведут его на нужный путь, вновь соединив их. А потому, отогнав последние сомнения, позволил себе заснуть.

На рассвете он умылся водой из ручья, затем наскоро перекусил в одиночестве. То, что он ел, уже нельзя было назвать изысканной трапезой главнокомандующего. Запасы провизии, которые солдаты армии Ганнибала везли с собой и постоянно пополняли, проходя через густонаселенные районы, теперь истощились, и Федор, поневоле подражая своему кумиру, ел то же, что и простые солдаты. Все они были сейчас в одной упряжке и, чтобы выжить, им предстояло еще неизвестно сколько прорываться сквозь эти забытые богами земли. -

После завтрака Чайка вызвал к себе командира нумидийских разведчиков с докладом и тот сообщил ему, что почти на день пути нет никаких врагов. Ни пеших, ни конных.

— Преследователи отстали, — объявил Федор, дождавшись, когда к нему вновь прибудут остальные военачальники, — мы вновь поворачиваем на запад и двигаемся к заброшенному городу. А оттуда к Заме. По дороге мы получим нужные сведения относительно местонахождения войск Гасдрубала и Эндимиона.

Первыми, еще до выхода основных сил, оазис покинули пумилийцы Мазика, на которых лежала обязанность организовать дальнюю разведку во все стороны от продвигавшихся войск. Отдохнувшая за одну ночь в «человеческих условиях» армия передвигалась довольно быстро и к вечеру они добрались до границы песков, за которой вновь начинались плоскогорья.

Здесь, в одной из песчаных впадин, очень напоминавшей некогда плодородную долину, они наткнулись на заброшенный город, обозначенный на карте. Вернее на то, что от него осталось за десятки лет песчаных бурь. Город был не особенно большим, но когда-то, судя по всему, густонаселенным. Остатки крепостной стены опоясывали его по кругу, но сейчас ее можно было свободно преодолеть сквозь множество проломов.

— Да, боги Карфагена не пощадили этот город, — пробормотал Федор, ехавший на коне в голове колонны африканских пехотинцев, первой приближавшейся к мертвому городу. Как военный, по разрушениям, даже почти занесенным песком, он видел, что этот город подвергся жестокой осаде и яростно сопротивлялся. Его долго бомбардировали осадными орудиями и, возможно, всех защитни ков-ну м идийцев, оставшихся в живых, просто уничтожили, а город почти стерли с лица земли. Впрочем, для Федора стало откровением, что у нумидийцев, которых он держал только за кочевников, были столь хорошо укрепленные города Оказалось, были. Не слишком много, но такие города существовали. Можно было вспомнить ту же Заму, в сторону которой они двигались, или Цирту, столицу союзного царька Сифакса. Федор видел мало нумидийских городов, можно сказать, совсем не видел. Но из этого еще не следовало, что их совсем не было. Не требовалось также большого ума, чтобы понять, — Карфаген был явно не заинтересован в том, чтобы нумидийцы укреплялись и богатели самостоятельно. И сейчас перед Чайкой лежало одно из таких свидетельств внутренней политики.

«Наверное, нумидийцы, как китайцы для русского, — размышлял Федор, остановив коня у въезда в развалины и разглядывая следы прежних боев, — только на первый взгляд все на одно лицо. А на самом деле все разные. Может, и среди них немало талантливых каменотесов да оружейников сыщется, если подучить».

Можно было пройти прямо через развалины, торчавшие из-под песка, а можно было и обойти их. Федор двинул армию прямиком, однако неожиданно слоны наотрез отказались проходить через это место. Огромные животные остановились как вкопанные на границе мертвого города и заревели, вращая огромными бивнями из стороны в сторону и пугая лошадей. Даже Исмек, лично вмешавшийся в дело, ничего не смог изменить. Пришлось направить слонов и часть обоза вокруг развалин, чтобы не задерживать движение колонны.

— Гиблое место, — как-то вскользь обронил Мазик, ускакав прочь.

Над головой парили, раскинув крылья, несколько стервятников. Федор, проезжая по мертвому городу, невольно присматривался к обломкам стен и башен, торчавших из-под слоя песка. Местами ветер обнажил кости мертвых людей, правда, отчего они погибли и как давно, было не ясно. Но слишком уж зловещим выглядел этот город даже посреди дня. Впрочем, предположение, что его все же посещают кочевники, оказалось верным, — на краю города финикийцы обнаружили остатки недавнего стойбища.

— На север ушли, человек двадцать, — заметил остроглазый Амад, проезжая мимо.

— Думаешь, разведчики Эндимиона? — насторожился Федор.

— Не знаю, — ответил командир испанцев, — но похоже на нумидийцев. Отряд небольшой. Может быть, просто кто-то из местных, а может, и нет.

— До Замы уже не так далеко, — проговорил Федор, прикрывая рот ладонью от налетевшего песка, — нужно быть осторожнее. Мы не знаем, кто сейчас владеет этим городом. Так что не помешает усилить разведку. Прикажи Мазику сделать это.

Вскоре мертвый город остался позади. Несмотря на тщательные поиски источников воды, удалось найти лишь несколько колодцев, засыпанных песком. Весь следующий день они также провели без воды, используя имевшиеся остатки в бурдюках. Вскоре вода совсем закончилась.

Люди и животные страдали. Несколько десятков раненых умерло, а лошадей пало. Одна из них рухнула в песок прямо на глазах Чайки, едва не придавив своего всадника.

— Если завтра мы не дойдем до какой-нибудь реки, — решил Федор, облизывая соленые губы и глядя на дергавшуюся в конвульсиях лошадь, — то погибнем здесь просто от жажды.

К счастью, по мере продвижения все дальше на северо-запад природа постепенно менялась. На следующий день изможденная армия Чайки преодолела последние километры пустыни и двигалась уже по обширному плоскогорью, ограниченному с трех сторон невысокими горами. И чем дальше продвигалась армия, тем выше становились горы.

В конце концов путники услышали шум воды. Федор, убедившись, что это не слуховая галлюцинация, сделал привал и дал армии насладиться долгожданной водой. Колонна остановилась у одного из невысоких хребтов, с которого стекало вниз сразу несколько ручьев. Не имея возможности превратиться в полноводную реку, почту самого подножия они уходили под землю, орошая окрестности. Поэтому здесь, внизу, росли уже не только чахлые колючки, на которые Чайка устал смотреть за время передвижения по пустыне, но и довольно высокие кустарники. Хотя до настоящего оазиса еще было далеко. К своему удивлению, Федор не встретил в пути ни одного бедуина на верблюде. Размышляя об этом, он вспомнил кое-что из прошлой жизни, уразумев, что верблюда в эти края еще не завезли, а вот лошадей здесь было в избытке. Нумидийцы коней любили и обращаться с ними умели.

— Зама стоит в горах? — уточнил Федор у Мазика.

Напившись воды, оба сидели на придорожном камне, поглядывая в сторону своих солдат, которые пили сами и приводили коней на водопой, благо экономить воду больше было не нужно. У ручьев выстроились целые очереди, но столпотворения не было, все умело контролировалось командирами. Люди и животные пили, не мешая друг другу. Издалека было видно слонов, которые не только пили, но и обливали из хобота свои массивные тела, издавая при этом громкий рев, означавший блаженство.

— Да, — кивнул нумидиец, — город примыкает одной стороной к хребту.

— Далеко еще? — поинтересовался главнокомандующий, изучая горные хребты, которые окаймляли горизонт. Там, вдалеке, почти белое от жары небо смыкалось с горами.

— Дня за два дойдем, — ответил Мазик, — может быть, раньше.

— Отправь туда своих людей немедленно, — приказал Федор, — не позднее завтрашнего утра я хочу знать, кто владеет городом.

Рослый нумидиец молча поднялся и, вскочив на коня, исчез по направлению к горам. За ним устремился отряд человек в сто. А Федор, дав солдатам еще пару часов отдыха, приказал двигаться дальше, сам оставаясь на месте. Когда с ним поравнялся обоз с катапультами, Чайка жестом подозвал к себе Бейду. Смуглолицый воин повераул коня и приблизился к валуну, на котором сидел главнокомандующий в окружении нескольких телохранителей.

Сколько ты потерял орудий в последнем бою? — уточнил Чайка, и, услышав ответ, приказал быть готовым к новому сражению.

Скоро Зама. Город мы штурмовать не будем, если он в руках врагов, но когда они узнают о том, что мы проходим рядом, возможно, нам вновь придется столкнуться с противником на открытой местности. -

Однако Федор зря волновался на этот счет, хотя принесенные разведчиками Мазика данные ошеломили его. Город был пуст и сожжен дотла, причем недавно. Следы мощного сражения виднелись повсюду вокруг него, и все указывало на то, что Зама была взята армией Гасдрубала. А сама эта армия уже двинулась дальше, в сторону Карфагена Разведчики проследили путь, но никаких частей арьергарда настичь не удалось,

— Ерунда! — отмахнулся повеселевший Федор. — Значит, мы в двух шагах от него. Немедленно ускорить наши передвижения. Ночевку сократить. Выступаем по темноте.

Армия Чайки шла форсированным маршем еще три дня, и лишь к исходу последнего Федор, поднявшись на очередной перевал в голове колонны пехотинцев, неожиданно встретил там отряд разведчиков Гасдрубала. Его люди появились на перевале неожиданно — несмотря на то, что здесь уже прошли нумидийцы и испанская конница, — человек двадцать с фалькатами в руках вдруг выскочили из-за валунов и преградили дорогу хилиархии. Шедшие первыми воины Кумаха сразу выступили вперед чтобы защитить Чайку, но тот жестом остановил их. Опасности не было. Он узнал предводителя разведчиков с первого взгляда. Да и тот здоровяк в запыленных доспехах, что возвышался за его спиной, тоже был хорошо знаком Чайке.

Я сразу понял, что это ты, едва получил весть о том, что за нами идет целая армия и как зовут ее командира, — нагло заявил предводитель разведчиков, обращаясь к Чайке и ничуть не смущаясь тому, что разговор происходит во всеуслышание, — мы тут немало повоевали, а ты что-то припозднился, друг.

Да, мы давно тебя ждем, — крикнул здоровяк, потрясая фалькатой, — уехал к морю и не вернулся! Мы думали, ты погиб.

Охранники Федора, удивленные такой фамильярностью неизвестного пехотинца, одетого в доспехи армии Карфагена, посматривали на Чайку, ожидая приказа изрубить в куски эту горстку самоубийц, рискнувших встать на пути целой армии. Но главнокомандующий медлил с таким приказом. Его раздирали радостные чувства.

— Мне нужно было побывать в Италии, Урбал, — проговорил наконец Федор, — а теперь я здесь. И мы снова будем воевать вместе.

Не в силах сдерживать свои чувства, Федор спрыгнул с коня и обнял друзей. А потом вместе с ними прошел до края перевала, с которого открывался вид на обширную долину, буквально запруженную людьми и лошадьми. Огромная численность армии Гасдрубала впечатлила его. Казалось, здесь находилась вся испанская армия, верные нумидийцы и кельты, которых только удалось навербовать.

— Эндимион ждет нас для решающего сражения в двух днях пути. Битву у Замы он уже проиграл, — проговорил Урбал, поправляя шлем. — Это его последний шанс остановить нас на пути к Карфагену.

Федор обернулся на своих молчаливых пехотинцев, скользнул взглядом по осадному обозу и

сказал уверенно:

— У него не выйдет. Теперь нас уже не остановить.


Глава десятая Иседон | Смертельный удар | Глава двенадцатая Блокада