home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 10 (перевод: mshush, бета-ридинг: Оксана-Ксю, Аквитти)


Где-то в Англии весна наверняка накрыла землю изумрудным покрывалом из распустившихся бархатистых цветов на живых изгородях. Где-то небо было синее, а воздух сладким. Но не на ничейной земле, где дым из множества дымоходных труб накрыл город желтым туманом, через который едва мог пробиться дневной свет. На этой бесплодной земле всюду была грязь, и царствовали страдания. Это место находилось приблизительно в четверти мили от реки и граничило с холмом с одной стороны и железной дорогой с другой.

Кев был мрачным и тихим, пока он и Роан вели своих лошадей через Цыганский лагерь. Палатки были беспорядочно разбросаны по всей территории, а перед входами в «жилища» сидели мужчины и стругали чеку или плели корзины. Кев слышал, как несколько мальчишек кричат друг на друга. Как только он обогнул палатку, то увидел небольшую группу людей, собравшихся в круг, в центре которого шла борьба. Мужчины сердито выкрикивали указания и одновременно угрозы мальчикам, словно они были жалкими, выдрессированными животными.

Остановившись в стороне, Кев уставился на мальчиков, в то время как яркие картины его детства вспыхнули перед его глазами. Боль, насилие, страх… И самое ужасное: гнев цыганского rom baro (цыганского Баро - можно опустить rom baro), который непременно бы побил Кева после бойни, если бы тот проиграл. И даже если бы выиграл, свалив окровавленного и разбитого мальчика на землю, не было бы никакой награды. Оставалась только сокрушительная вина за то, что он причинил боль тому, кто не сделал ему ничего плохого.

- В чем дело? - ревел baro, обнаружив плачущего Кева, вжимавшегося в угол комнаты, после того как он снова избил мальчика, который умолял его остановиться. - Ты жалкая, сопливая собака! Вот, что я тебе дам, - его обутая нога больно врезалась Кеву в бок, задев ребро, - за каждую слезу, которую ты прольешь. Какой идиот стал бы плакать лишь оттого, что победил? Плачешь потому, что делаешь то, на что только и способен? Я вышибу из тебя доброту и мягкость, огромный хныкающий недоносок!

Он не переставал бить Кева, пока тот не терял сознание. В следующий раз, избивая кого-то, Кев уже не чувствовал вины. Он ничего не чувствовал.

Кев не знал, что замер и тяжело дышал, пока Роан не заговорил с ним мягко:

- Пойдем, phral.

Оторвав пристальный взгляд от мальчиков, Кев увидел сострадание и понимание в глазах другого человека. Темные воспоминания отступили и рассеялись. Кев коротко кивнул и пошел за ним.

Роан останавливался у двух или трех палаток и спрашивал, где можно найти женщину по имени Шури. Ответы были сдержанными. Как и ожидалось, цыгане отнеслись к Роану и Кеву с очевидным подозрением и любопытством. Цыганский диалект этого табора был трудно восприимчив, потому что составлял смесь старо-цыганского языка и так называемого «местного говора ремесленников», который употребляли городские цыгане.

Кеву и Роану указали на небольшую палатку, где взрослый парень сидел у входа на опрокинутом ведре и вырезал пуговицы маленьким ножом.

- Мы ищем Шури, - сказал Кев на старо-цыганском языке.

Парень посмотрел через плечо на палатку.

- Mainl, - позвал он, - здесь двое мужчин хотят видеть тебя. Цыгане, одетые как gadjos.

Женщина с необычной внешностью появилась у входа. Ростом не более пяти футов, она была полной и с круглой головой. Её лицо было темное и морщинистое, глаза черные и блестящие. Кев тут же узнал ее. Это была без сомнения Шури, которой едва исполнилось шестнадцать, когда она вышла замуж за baro. Кев оставил табор незадолго до этого.

Годы не пощадили ее. Когда-то она была поразительно красивой, но тяжелая жизнь преждевременно состарила ее. Хотя она и Кев были приблизительно одного возраста, разница между ними могла бы быть в двадцать лет вместо настоящих двух.

Сначала она смотрела на Кева без особого интереса, но затем глаза ее расширились и скрюченные руки взметнулись в инстинктивном жесте, словно она хотела защититься от злого призрака.

- Кев… - выдохнула она.

- Здравствуй, Шури, - с трудом проговорил он, сопровождая свои слова приветствием, которым он не пользовался с самого детства. - Droboy tume Romale.

- Ты не призрак? - спросила она у него.

Роан с тревогой посмотрел на Меррипена.

- Кев? - повторил он. - Это твое имя в таборе?

Кев проигнорировал его вопрос.

- Я не призрак, Шури. - Он уверенно улыбнулся ей. - Если бы я был призраком, разве вырос бы я так с нашей последней встречи?

Она встряхнула головой, ее глаза подозрительно прищурились.

- Если это на самом деле ты, покажи мне свою метку.

- А нельзя ли сделать это внутри?

Она долго колебалась, прежде чем с неохотой кивнула, пропустив Кева и Роана в палатку. Кэм задержался у входа, чтобы поговорить с парнем.

- Проследи за тем, чтобы лошадей не украли, - велел он, - и я дам тебе полкроны.

Он не был уверен, будут ли лошади в большей опасности рядом с Chorodies или цыганами.

- Да, kako, - кивнул парень, употребив уважительное обращение к взрослым мужчинам.

С сожалением улыбнувшись, Кэм вошел вслед за Меррипеном в палатку.

Палатка была сконструирована из толстых прутьев, которые были воткнуты в землю и согнуты к верху, где с другими укрепляющими прутьями были схвачены бечевкой. Все это было затянуто грубой коричневой тканью, которая крепилась к каждому ребру незамысловатой конструкции. Внутри не было ни стульев, ни стола. Для цыган пол служил двум целям: на нем спали и готовили пищу. В углу громоздилась куча утвари: кружки, чайники, котелки, доски для нарезания хлеба; а также недалеко от всего этого лежал небольшой соломенный тюфяк, покрытый тканью. Палатка изнутри отапливалась коксовым огнем, который пылал внутри трехногой кастрюли.

Пройдя за Шури, Кэм уселся у горящей кастрюли, скрестив ноги по-турецки. Он подавил усмешку, так как Шури все еще настаивала на том, чтобы увидеть татуировку Меррипена, который взглянул на Кэма страдальческим взглядом. Будучи сдержаным и замкнутым, Меррипен, скорее всего, содрогался внутри от необходимости раздеться перед ними. Но он стиснул зубы, стащил с себя сюртук и расстегнул жилет.

Вместо того чтобы полностью снять с себя рубашку, он распахнул ворот и позволил ткани сползти вниз настолько, насколько было необходимо, чтобы обнажить плечи и верхнюю часть спины. Под мерцающей как медь кожей играли бугры мышц. Татуировка, как и прежде, производила на Кэма сегка ошеломляющее впечатление, ведь он никогда прежде не видел ее ни у кого, кроме себя и на том же месте.

Бормоча что-то на старо-цыганском, употребляя несколько слов, которые походили на Санскрит, Шури шагнула Кеву за спину, чтобы взглянуть на татуировку. Опустив голову, Меррипен дышал спокойно и тихо.

Веселье Кэма улетучилось, когда он увидел лицо Меррипена, которое почти ничего не выражало за исключением хмурого неодобрения. Для Кэма было бы большим облегчением и удовольствием встретиться с кем-то из его прошлого. Однако для Меррипена такой случай обернулся настоящим страданием. Но он переносил это со стоической выносливостью, которая тронула Кэма. И он обнаружил, что ему не нравится видеть, как Меррипен становится таким уязвимым.

Взглянув на метку лошади из ночных кошмаров, Шури отошла и жестом показала Кеву, чтобы он оделся.

- Кто этот мужчина? - спросила она, кивнув в сторону Кэма.

- Один из моих kumpania, - промямлил Меррипен. Это слово означало клан, группу людей, которых могли связать не обязательно семейные узы. Поправляя и застегивая одежду, Меррипен резко спросил: - А что случилось с табором, Шури? Где цыганский baro?

- Покоится в земле, - ответила женщина без малейшего уважения к своему покойному мужу. - Многие ушли из табора. После того, как они увидели, что он сделал с тобой, Кев… заставил нас оставить тебя полуживого. Никто не хотел следовать за ним. Gadjo, наконец, его повесили, когда поймали за то, что он делал wafodu luvvu.

- Что это такое? - спросил Кэм, не в состоянии понять ее слова из-за акцента.

- Фальшивые деньги, - пояснил Меррипен.

- Перед этим, - продолжила Шури, - baro пытался заставить некоторых младших мальчиков заняться asharibe, зарабатывать деньги на ярмарках и на лондонских улицах. Но никто из них не мог драться как ты, а их родители не позволили бы baro зайти слишком далеко. - Её проницательные темные глаза повернулись к Кэму. - Муж называл Кева своим бойцовым псом, - сказала она. - Но о собаках заботились лучше, чем о нем.

- Шури, - пробормотал Меррипен, нахмурившись. - Ему не обязательно это знать…

- Мой муж хотел смерти Кева, - продолжила она, - но даже Баро не осмелился бы собственноручно убить его. Поэтому он морил мальчика голодом, втягивал во всякого рода драки, а потом не давал никаких повязок и мазей для лечения ран. Даже одеяла ему не давал, он спал только на соломенном тюфяке. Бывало, мы тайком приносили Кеву еду и лекарства, когда цыганский baro нас не видел. Но никто реально не мог защитить его, бедный мальчик. - В ее взгляде появился упрек, когда она обратилась к Меррипену. - А ведь тебе было трудно помогать. Ты только и делал, что рычал и огрызался. Ни слова благодарности, ни даже улыбки.

Меррипен молча отвернулся, застегивая последние пуговицы жилета.

Как хорошо, что Баро умер, с облегчением подумал Кэм, потому что он испытывал мощную потребность выследить ублюдка и прикончить его. И Кэму не понравилась критика Шури в адрес Меррипена. Не то, чтобы Меррипен был образцом очарования… Но после того, через какую бесчеловечную жестокость пришлось ему пройти, просто невероятно, что он был способен жить как нормальный человек.

Хатауэйи сделали гораздо больше, чем спасли жизнь Кева. Они спасли его душу.

- Почему ваш муж питал такую ненависть к Меррипену? - мягко спросил Кэм.

- Цыганский baro ненавидел все, что было связано с gadjo. Он говорил, что если хоть бы один из цыган пойдет за gadjo, он убьет его.

Меррипен резко посмотрел на нее.

- Но я - цыган.

- Ты poshram, Кев. На половину gadjo, полукровка. - Она улыбнулась его явному удивлению. - Ты никогда не подозревал об этом? Ты даже похож на белого. Твои черты лица: узкий нос, резкий подбородок.

Меррипен покачал головой, потеряв дар речи от услышанного.

- Черт возьми! - прошептал Кэм.

- Твоя мать вышла замуж за gadjo, Кев, - заговорила Шури. - Татуировка на тебе - это знак его семьи. Но твой отец оставил ее, как всегда и поступают все белые. И только мы решили, что ты умер, как baro сказал: «Нет, есть еще один».

- Еще один? - еле выдавил Кэм.

- Да. Брат. - Шури подошла к кастрюле и разворошила огонь, позволяя теплу распространиться по всей палатке.

Эмоции захлестнули Кэма. Он почувствовал ослепительный взрыв в своем перевернувшемся сознании, который выстроил все мысли в логический порядок. В то время как он всю свою жизнь считал, что совсем одинок в этом мире, был кто-то, в чьих жилах текла та же кровь, что и у него. Настоящий, родной брат! Кэм уставился на Меррипена, видя в его темно-кофейных глазах то, как он пытался осознать услышанное. Кэм не думал, что новость обрадует Меррипена так же, как его самого, но, черт побери, ему было все равно.

- Ваша бабушка заботилась об обоих мальчиках какое-то время, - пояснила Шури. - Но потом у нее появилась причина считать, что gadjo могут прийти и забрать детей. Возможно, даже убить. Поэтому она оставила у себя одного парнишку, а другого, Кева, послала в наш табор к его дяде Пову, цыганскому барону. Уверена, что ваша бабушка и не подозревала, как baro будет обращаться с мальчиком, иначе не послала бы его сюда. - Она посмотрела на Меррипена. - Она, вероятно, думала, что раз Пов сильный человек, он сумеет защитить тебя. Но он считал тебя мерзостью, отвратительным полук…

Она замолчала, задохнувшись от того, что Кэм, стянув сюртук и рубашку, показал ей свое предплечье. Чернильная татуировка Пуки резко выделялась на его коже.

- Я его брат, - сказал Кэм хриплым от волнения голосом.

Пристальный взгляд Шури перемещался от одного лица к другому.

- Да, я вижу, - наконец пробормотала она. - Это понятно не столько из-за сходства, это внутри. - Лукавая улыбка коснулась ее губ. - Devlesa avilan. Именно Бог помог вам найти друг друга и воссоединиться.

У Меррипена было другое мнение относительно того, кто или что воссоединило их вместе. Проигнорировав это, он коротко спросил:

- Ты знаешь имя нашего отца?

Шури посмотрела на него с сожалением.

- Baro никогда не упоминал его. Мне жаль.

- Нет, вы помогли достаточно, - успокоил ее Кэм. - Вы знаете что-нибудь о том, почему gadjo возможно хотели нас…

- Mami, - раздался голос парня снаружи. - Chorodies идут.

- Они хотят забрать лошадей, - бросил Меррипен, стремительно вскакивая со своего места. Он насыпал несколько монет в ладонь Шури. - Удачи тебе и здоровья, - на прощание пожелал он.

- Kushti bok, - ответила Шури, возвращая ему пожелания.

Кэм и Меррипен торопливо выскочили из палатки. Три профессиональных конокрада уже приближались. Со спутанными волосами, немытыми лицами, гнилыми зубами и зловоньем, которое задолго до их появления отравляло воздух, они больше походили на животных, чем на людей. Несколько любопытных цыган с безопасного расстояния наблюдали за ними. Было ясно, что никакой помощи от них не будет.

- Так, - тихо проговорил Кэм, - сейчас будет весело.

- Chorodies любят ножи, - сказал Меррипен, - но они не знают, как ими пользоваться. Оставь все это мне.

- Дерзай, - уступил Кэм.

Один из конокрадов говорил на непонятном Кэму диалекте, но он понял, что они зарятся на его лошадь, Пуку, который нервно следил за своим хозяином темными глазами и рыл землю копытом.

- Черт, - пробормотал Кэм.

Меррипен ответил мужчине несколькими непонятными словами. Как он и предсказал, Chorodie полез за спину и достал зубчатый нож. Меррипен, казалось, расслабился, но его пальцы сжались в кулак, и Кэм увидел, как он медленно готовится к нападению.

Мерзавец ринулся в атаку с резким криком, целясь Меррипену в живот, но тот быстро увернулся. С впечатляющей скоростью и ловкостью он схватил нападающую руку, вывел из равновесия конокрада, используя против него его же вес, и в мгновение ока повалил на землю, резко крутанув руку ублюдка. Послышался звук ломающейся кости, от чего все вздрогнули, даже Кэм. Chorodie завыл от боли. Выхватив нож из болтающейся руки, Меррипен бросил его Кэму, который инстинктивно поймал его. Меррипен сурово посмотрел на оставшихся двоих и холодно осведомился:

- Кто следующий?

Хотя слова и были произнесены на-английском, эти двое созданий поняли суть вопроса. Они убежали и даже не обернулись, оставив раненого товарища, который с громкими стонами старался отползти с места драки.

- Очень хорошо, phral, - произнес Кэм с восхищением.

- Мы уходим, - коротко бросил Меррипен. - Пока их больше не собралось.

- Поехали в таверну, - предложил Кэм. - Мне надо выпить.

Меррипен принял его предложение без слов. Хотя бы раз они сошлись во мнениях.



Примечания: | Соблазни меня на рассвете | cледующая глава







Loading...