на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Война начинается, когда у кого-то сдают нервы

В приемной Дудаева всегда тесно от обилия вооруженных людей. Охрана президента — молодые парни в штатском, пистолеты заткнуты прямо за пояс. Автоматы носят за ремень дулом вниз. Когда гвардеец садится на стул или в кресло, дуло, как отбойный молоток, грохает по полу, а пол из мозаичного паркета, не хуже, чем в Эрмитаже, и потому паркет измочален до состоянии невменяемости. Когда Дудаеву требуется перейти из кабинета в зал совещаний — это рядом, — охранники заставляют всех посетителей выйти из приемной в вестибюль, отвернуться лицом к стене, после чего президент шествует по коридору. Просится историческая параллель: в свое время, если по кремлевскому коридору передвигался Сталин, то любого на его пути заталкивали в первый попавшийся кабинет и ставили лицом к стене.

Беслан Гантамиров возглавил комитет обороны. Он тогда заявлял: «Оружие заговорит лишь при вторжении извне. Почти все оружие находится в ведении комитета обороны и без моего личного указания ни одного выстрела из него произведено не будет». Остается, правда, неясным, как понимать вторжение извне? Если, скажем, Турция или Гондурас посмеют вступить на священную чеченскую территорию? Нет, вторжение, конечно, ожидается с севера. Но ведь Чечня — часть России, так что же, если подразделение российской армии вступит на территорию России же — заговорит оружие?

В России хватает своих генералов, и у них не менее горячие головы, чем у Дудаева или Гантамирова. В Грозный метнулся разобраться в обстановке Александр Руцкой, вице-президент России. В аэропорту Грозного обнадежил: «Два генерала всегда договорятся». И действительно: оба — летчики, воевали крыло в крыло в Афганистане, и тот и другой не представляют себя без усов. Но вот не получилось договориться. Ирина Дементьева, журналист «Известий», отмечает: «Дудаев тогда нервничал, вел себя желчно и неуступчиво». Садясь в самолет, отправляющийся в обратно Москву, Руцкой бросил: «Вы знаете, я привык вещи называть своими именами, — это не что иное, как бандитизм». Не надо бы ему кидаться такими оскорблениями. Дудаев сказал про вице-президента: «Он просто человек чрезвычайно низкого уровня развития. Ему нельзя работать на такой должности. Не тот ранг».

Вслед за Руцким в Москву летит документ за подписью Дудаева: «Действия Руцкого и его команды в период пребывания в Чеченской республике признать провокационной акцией международного масштаба, заранее подготовленной в темных замыслах российского правительства против чеченского народа… Грубое вмешательство во внутренние дела Чеченской республики считать объявлением вооруженного противостояния…»

Война? Почти. Война начинается, когда у кого-то сдают нервы. Нервы у обеих сторон на пределе, но пока не рвутся. Дудаев издает декрет: отзываю из вооруженных сил СССР всех военнослужащих чеченской национальности, объявляю мобилизацию всех лиц мужского пола от 15 до 55 лет, приказываю привести в боевую готовность национальную гвардию. Перед президентским дворцом столик, за ним сидит неизвестно кого представляющий человек, он ставит в паспорта штамп — и обладатели паспортов превращаются в граждан Чеченской республики. Вот так просто — в советском паспорте отметка: гражданин свободной и независимой Ичкерии.

Дудаев: «На своей территории мы воевать не собираемся»

Воинственный шум в Грозном нарастает до такой степени, что на него обращает внимание Борис Ельцин: а кто это у меня там зашевелился на Кавказе? Ельцин уже президент России, он ведет борьбу за лидерство в заоблачных политических высотах с Горбачевым, потому надо продемонстрировать свою мощь. 19 октября Ельцин решает: пора с непокорными заговорить языком ультиматума. И на другой день в Грозном потешаются над такими грозными строчками:

«Предлагаю в течение суток:

а) выполнить постановление президиума Верховного Совета РСФСР «О политической ситуации в Чечено-Ингушской Республике»;

б) освободить все захваченные здания и помещения, принадлежащие государственным органам и общественным организациям;

в) сдать все имеющееся оружие органам внутренних дел республики;

г) распустить незаконно созданные вооруженные формирования.

17 ноября 1991 года совместно с Временным Высшим Советом Республики провести демократические выборы Верховного Совета Чечено-Ингушской Республики, референдум о государственном устройстве Чечено-Ингушской Республики согласно действующему законодательству РСФСР.

Предупреждаю, что в случае невыполнения этих требований будут приняты все предусмотренные Законами РСФСР меры в интересах нормализации обстановки, обеспечения безопасности населения и защиты конституционного строя».

Имел Ельцин право выступить с подобными требованиями? Безусловно. Он президент, на подвластной ему территории бродят беспорядочные толпы вооруженных людей, российские законы не исполняются. Имел он право требовать сдачи оружия? Несомненно. В любой стране все эти требования законны и обсуждению не подлежат. Правда, при условии, что подвластная территория подчиняется законам страны…

В Грозном восприняли обращение Ельцина как объявление войны. Закружились на площадях старики в танце зикр — этим кружением люди доводят себя до крайнего возбуждения, впадают в экстаз, и тогда им ничего не страшно. Раздались воинственные крики на центральной площади Грозного. Застрочили «калашниковы» — пока в небо. Этот народ с оружием уже не остановить. И ельцинское «предупреждаю» бессильно повисло в воздухе. Сил у России даже на то, чтобы просто продемонстрировать серьезность своих намерений, не говоря уж о приведении в чувство разволновавшихся людей, не было. И, забегая вперед, отметим: еще долго не будет. Дудаев назвал обращение президента России «последней отрыжкой российской империи, стремлением наступить на горло демократическим силам в Чеченской республике». Судья Ихван Гериханов заявил по телевидению: «Вы опоздали, Борис Николаевич. У нас суверенитет уже действует и будет действовать». Насчет опоздали — это точно, а вот по поводу суверенитета — тут полная неопределенность. Мало объявить себя независимым, надо, чтобы тебя таковым признали другие.

Сергей Филатов, глава президентской администрации, оценивает тогдашнюю ситуацию: «Получалось так, что Ельцину предоставляли право и вменяли в обязанность стукнуть кулаком по столу. В той ситуации это могло вылиться в национально-освободительное движение, и Ельцин решил до поры до времени оставить все как есть». Если поверить этому объяснению, то Ельцин просто опасался эскалации конфликта.

Впрочем, даже если бы Дудаев и захотел выполнить требование Ельцина, то при всем желании это ему не удалось бы. Толпа бы не позволила. Тем более что у каждого второго «калашников». Начало формироваться ополчение. Начальник штаба комитета обороны Чечни Илес Арсанукаев, между прочим, предупреждал: «Любые силовые методы приведут ко второй кавказской войне. И отголоски ее будут звучать не только в регионе, но и в Москве». И, действительно, отозвалось — линия фронта проходит сегодня и по Москве.

Дудаев был одержим войной. Чеченцы очень хотели воевать. Сказывались и желание отомстить за депортацию, и жажда взять реванш за проигрыш войны в прошлом веке, да и просто воинственность, которая в крови у непокорных горцев. Кроме того, на войне можно прилично подзаработать. В 2000 году за один день боевику начисляли 200 долларов США — худо ли?

Война подступала. Дудаев ее жаждал. В беседе с ним корреспондент Сергей Дмитриев ужаснулся: ваша воинственность сродни безрассудству. Дудаев был горд произведенным эффектом: «Вне зависимости от численности любой народ или народность может успешно воевать против крупной державы… Все зависит от того, насколько сознательно он идет на войну против державы. Иначе его могут уничтожить под самый корень». Другому корреспонденту он раскрыл свои планы: «Это будет война без правил. Невозможно найти такие правила. Могу вам сказать только одно: на своей территории мы воевать не собираемся». И апофеоз: «Россия — это Карфаген, и он должен быть разрушен». Генерал заявил, что чеченцы, которые живут в России, должны объявить газават, каждый чеченец должен стать смертником. Дудаев выдал такой расчет: «Тысячи человек достаточно, чтобы Россию перевернуть и стереть в ядерной катастрофе». Он имел в виду теракт на какой-нибудь российской АЭС. Дудаева остановило лишь одно соображение: одновременно была бы стерта с лица земли и Чечня.

Генерал Дунаев, глава Министерства внутренних дел в то время, высказывает особое мнение по этому поводу: «Дудаев продолжал получать трансферты, и вся авантюра против России финансировалась самой Россией, и по довольно высокому разряду. Впоследствии, в 1996 году, в силу обстоятельств я участвовал в организации встречи Яндарбиева и Ельцина в Москве. Один из приближенных Яндарбиева, участник переговоров, лично рассказал мне, что как-то раз окружение Дудаева приперло его к стенке вопросом: «Неужели ты, боевой генерал, всерьез думаешь победить в войне Россию?» На что он ответил: «Я не сумасшедший, и если бы не поддержка Москвы, я никогда бы на это не решился».

Шарип Асуев: «Везде царит вакханалия дилетантизма»

При Дудаеве в Чечне не работали ни милиция, ни прокуратура, ни суды, ни органы социального обеспечения населения, там вообще ничего не было, кроме президента Дудаева, его госбезопасности и исламских порядков. Дудаев — как каждый народный вождь и как каждый советский генерал, то есть человек по природе своей конфликтный, — не только не консолидировал свое окружение, но и поощрял постоянное выяснение отношений и непрекращающуюся идеологическую борьбу, так что никогда нельзя было понять до конца, к какой модели государственного устройства, в конце концов, склонится глава Чечни, и приверженцы самых различных взглядов могли рассчитывать на его одобрение.

Как он управлял? Прямо скажем, не ориентировался на советы Дейла Карнеги. Генерал сидел в своем кабинете и разговаривал со всяким, кто к нему придет, — вот и все управление. В первую очередь в президентский кабинет приглашали стариков и священнослужителей. «Люди идут к Дудаеву непрерывным потоком — министры, хозяйственные работники, простые крестьяне в посконных рубахах до колен и сандалиях на босу ногу, — делится наблюдениями случайный посетитель. — Идут поодиночке и делегациями. Всех он принимает. Никому отказа нет. Народный вождь. Как Ленин. Как Сталин». В Кремле ночью всегда светилось одно окно, и народ вдохновлялся: Иосиф Виссарионович трудится. В дудаевском дворце всегда светилось одно окно, оно тоже вызывало священный восторг у чеченцев: президент работает, размышляет о нашем благе.

Работал он много, не щадя себя.

Иногда генерал прерывал прием граждан в своем кабинете и занимался законотворчеством. Издавал указы о безвозмездной передаче квартир отдельным гражданам — чтобы обосновать случаи, когда русских, евреев, армян вышвыривали с занимаемой жилплощади. Другим указом запрещал патологоанатомическое вскрытие — это, мол, надругательство над исламской моралью. Ничто не ускользало от внимания президента: он, например, запретил лицам мужского пола исполнять обязанности врача-гинеколога.

Не забывает президент свободной Чечни и о внешней политике. Издает указ о признании Грузии независимым государством. Поздравляет Эльчибея с избранием президентом Азербайджана. Президенту Турецкой республики Северный Кипр Р. Денташу сообщает, что готов признать его как главу независимого государства, вообще Чечня второй второй после Турции признала Северный Кипр. Генерал попытался также установить дипломатические отношения с Тайванем, но тамошний президент Чьех Шоу Холл почему-то не ответил на предложение обменяться посольствами.

Короля Иордании Хусейна I президент Чечни просит «командировать в Чечню третьего секретаря посольства Иордании в Москве г-на Абдаллу Башира Сако — чеченца по национальности — для подготовки специалистов по президентскому протоколу, консультаций по международным отношениям, основам дипломатии и т. д.» К премьер-министру Люксембурга Жаку Сантеру президент Чечни обращается за сущей мелочью: «предоставить кредит в размере 25–30 млн. долларов США сроком на 6–8 месяцев…» Видимо, это сумма настолько ничтожная для Люксембурга, что премьер даже не удостоил Дудаева ответом.

Генерал жалуется Биллу Клинтону: «Российские войска перешли сегодня границу Чеченской республики и оккупировали два исконно чеченских района — Малагбекский и Сунженский. Обращаемся к Вам с единственной надеждой: употребите свое влияние руководителя великой державы для предотвращения агрессии против многострадального чеченского народа». Клинтон не соизволил откликнуться — черствый оказался человек. Для справки: Сунженский и Малагбекский районы принадлежат Ингушетии.

Что сказать о стараниях президента Дудаева улучшить жизнь простого народа? Раздел «Развитие экономики» его президентской программы начинается с обещания национализировать предприятия союзного подчинения, демонополизировать государственные структуры народного хозяйства и кончается клятвой снизить цены на хлебопродукты и товары первой необходимости за счет средств государственного бюджета, раздать ценные бумаги бесплатно гражданам республики для участия в предпринимательской деятельности. Не совсем ясно, какие, собственно, ценные бумаги? Акции корпорации Боинг? Или Бритиш петролеум? Или Форда? Так эти акции еще надо купить. На какие деньги? И даже если бы нашлись ценные бумаги, как с их помощью граждане будут участвовать в бизнесе? Эта загадка с 1991 года не дает мне покоя…

Теперь о хлебе. Он был удивительно дешев в Чечне. Следовательно — за ним километровые очереди. Генерал учил простых людей: «Чем больше мы удерживаем минимальные цены на продукты первой необходимости, тем больше у народа есть возможности приобщиться к труду и работать». Логика железная, но что это означает — не могу уразуметь. На предприятиях принялись строить пекарни, чтобы накормить работников. А Дудаев развивает свои экономические идеи дальше, дальше: «Мы сейчас готовим механизм: ежедневно будем печатать цены. Газета утром выходит, вот цены, и попробуй превысь — штрафные санкции». Смешно. Более радикальным было предложение одного старого большевика, он высказал его в «Правде» году эдак в 1969: «Нужен твердый закон! Больше такой-то суммы на рынке с покупателя не брать! Кто нарушит — в тюрьму!» Шарип Асуев, внимательный летописец чеченской революции, констатирует: «Везде царит вакханалия дилетантизма. Именно оно — дилетантство — выросло в явление и грозит Чеченской республике больше, чем российские танки».

Дудаев оказался отнюдь не Пиночетом, он не пригласил экономистов из Чикаго, чтобы заварить крутую кашу в экономике. Хотя, едва став президентом, все-таки предпринял серьезный шаг в экономической сфере: поклялся не перечислять деньги Москве. Так и поступил. Правда, и до его пришествия Чечня мало что отравляла в Центр, республика была в списке дотационных. В Грозный перечислялись деньги на социальные нужды, на промышленность, на сельское хозяйство. И этот денежные поток не пересыхал все время нахождения Дудаева у власти.

Неоднократно я слышал и читал: российское правительство должно было прекратить это безобразие, тем более что деньги попадали не к пенсионерам и учителям, а в карманы властителей. Что верно, то верно. Помню сюжет, показанный по грозненскому телевидению. Старик-чеченец спрашивает Дудаева, когда дадут пенсии за год. Дудаев отвечает: «Какие пенсии? Я же у вас ничего не прошу. Налогов не прошу, работы не прошу. Так чего вы от меня хотите?» Действительно, странные люди: надоедают с такими глупостями, как пенсии. Журналист как-то поинтересовался у Дудаева: чаще всего из-за какой проблемы не засыпаете до утра? И вот, оказывается, из-за чего у генерала бессонница: «Самая глобальная проблема — противостояние агрессиям и провокациям». Со стороны России, разумеется. Президент, можно сказать, прикрывает свой народ от агрессии с севера, а эти неблагодарные знай одно талдычат: жить не на что.

Дудаев разрешил каждому жить, как вздумается, без его, главы государства, участия и заботы, а сам, установив контроль над всем, что приносило доход, изображал из себя великого правителя великой страны. Газета «Республика» подвела итог этому эксперименту: «Итак, мы имеем президента без социально-экономической программы, мы имеем развалившееся народное хозяйство, мы имеем разрушенную ценовую и финансовую системы, мы имеем прекрасную в своей уродливости преступность…» И взор журналиста обращается к России: «Злая мачеха, пусть не стала доброй, но добрее все-таки стала. Мы не можем с этим не считаться».

И все-таки, несмотря ни на что, даже зная прекрасно, что деньги не доходят до народа, я бы удвоил суммы перечислений Чечне. В любом случае эти затраты обошлись бы много дешевле, чем война. Уж не говоря о том, что разрушенную до основания Чечню нужно восстанавливать, а это такие деньжищи! Надо было откупиться от воинственного генерала, скажем, приобрести ему виллу в Ницце и до конца его дней выплачивать пособие в миллион рублей (а то и долларов) в месяц — и все равно составилась бы значительная экономия по сравнению с затратами на военные действия. В 1961 году на президиуме ЦК КПСС Брежнев поднял вопрос: а стоит ли выделять деньги афганскому королю Дауду? Какая от него отдача? Хрущев ответил: мы строим в Афганистане дороги, помогаем с промышленностью, лечим людей, развиваем образование — это действительно расходы. Но зато мы имеем мирно настроенную к нам пограничную страну. Вот и с Чечней надо было вести похожую политику: взять ее на полное содержание — имели бы мирно настроенную территорию.

Но продолжим изучение «экономической политики» президента Дудаева. Он-то твердо был уверен, что Россия должна кормить Чечню. Яраги Мамодаев, вице-премьер правительства, делился планами: «Мы просим российское правительство о выделении 10 миллиардов рублей для выплаты зарплаты, пенсий, стипендий, о снятии запрета на экспорт производимой нами продукции». Запрета экспортировать, правда, никакого не было. Просто не находилось за границей желающих покупать малопривлекательную продукцию чеченских предприятий. Вот когда дело касалось продажи оружия в Карабах или в Абхазию, а то и в более дальние воюющие края, Мамодаев не испрашивал разрешения Москвы: автоматы, пушки, зенитные установки грузились в самолеты и отправлялись по нужным адресам. Обратно самолеты возвращались с сумками, лопающимися от долларов.

Чечня превратилась в оффшорную зону. А что это значит? Одно: можно перемещать все, что угодно, из Чечни и в Чечню. Ни налогов, ни таможенных сборов. В аэропорту Грозного садились по 30–40 самолетов ежедневно. В небе России появилась огромная дыра, через которую как пылесосом выкачивались ценности. Тогда был проложен великий наркотический путь. В годы правления Дудаева оборот наркотиков через Чечню в Россию вырос в десять раз.

Аслаханов неважного мнения об искусстве генерала управлять республикой: «Дудаев не сумел организовать работу промышленности, не хватило профессионального мастерства. Его команда блестяще доказала, что дилетант есть дилетант. Если человек талантливый — талантлив во всем, а если ничтожество — то во всем ничтожество. Разрушили республику, экономику довели до полного краха, разворовали все, что могли разворовать. И вот я себе задаю вопрос — а сумеют ли те, кто сейчас возглавил республику, учесть предыдущие опыты? Есть ли у них сострадание, любовь к несчастному народу, чтобы то, что ему принадлежит, не расхватать и не растащить?» Вопрос риторический.


Беслан Гантамиров: «Я получал лишь задания Дудаева, кому отпускать оружие, а продавал он оружие или дарил, не знаю» | Трагические судьбы | Деньги в Чечню возили самолетами