home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





“Призрак неправды”


Приведу рассуждение Гелия Коржева, народного художника СССР, из его выступления на VII всесоюзном съезде своих коллег по искусству:

“…над реализмом всегда нависал призрак неправды. Некрасивая дама требовала придать своим чертам сходство с богиней красоты, жалкий властитель заказывал изображение триумфа своей мудрости, а сластолюбивый кардинал требовал для себя высокого духовного экстаза в соседстве с самим богом. И бедные художники брались за кисти и, как могли, мастерством прикрывали ложь.

Уж если чему и досталось в период застоя, то это реализму. Долгое время, неся бремя единственного и государственного направления, он дряхлел(см. П. Сорокина. — А.И.) под грузом несвойственных ему поручений. Что-то нужно было воспеть, что-то отразить, что-то отметить. И всегда что-то мы не успевали отразить, не так и не тем голосом воспевали, что-то очень существенное ускользало из-под кисти.

Много было забот у реализма, кроме одной: говорить правду, говорить честным голосом правду. Вот этого-то и никто не требовал”.

Что тут скажешь? Обойдусь комментарием, который сделал тогда, выписывая горькие, но правдивые мысли из газетной публикации: Мудёр старик!

В одной из глав этой моей книги вы найдете похожие рассуждения Эдварда Грига, норвежского композитора, всемирно и навечно известного, о поразительном невежестве власть имущих.Его невозможно заподозрить ни в симпатии, ни в антипатии к российским большевикам — Григ просто не ведал об их существовании, он просто страдал от непонимания творческого начала в человеке — неважно кем: королями, императорами, знатью или заурядным письмоводителем, цензором, инквизитором….Этот пример исторического характера говорит лишь о том, что пресловутые большевики и застойщики-перестройщики,давно утратившие такие черты настоящего большевизма как готовность к самопожертвованию, не выпрыгнули откуда-то, будто чёрт из табакерки, — они несут в себе генетическую преемственность, вечную традицию противостояния Правде как творческому осмыслению жизни.

Великий Гегель, размышляя об основах мира, о сущности бытия, пришел к выводу о существовании “абсолютной идеи”, которая явилась “до появления природы и человека” и определила законы развития мира и бытия. Его поправил Ф. Энгельс: “Ошибка заключается в том, что законы эти он (Гегель — А.И.) не выводит из природы и истории, а навязывает последним свыше, как законы мышления”.“Отсюда — цитирую Энгельса, — и вытекает вся вымученная и часто ужасная конструкция: мир — хочет ли он того или нет — должен сообразоваться с логической системой, которая сама является лишь продуктом определенной ступени развития человеческого мышления. Если мы перевернем это отношение, то все принимает очень простой вид, и диалектические законы... немедленно становятся простыми и ясными, как день”.

Энгельсу оказалось под силу, хотя и не без издержек, перевернуть “это отношение”. Мы же, как водится, чего-то недовернули и пытались взять из всех богатств, накопленных и выработанных человечеством, только то, что было под силу понять и осмыслить нам, людям отнюдь не богатырской духовной силы. Принялись гнуть человека и человечество даже не под логическую, философскую, а под идеологическую систему, да еще порядком искореженную. Под аппарат, назначенный “тащить и не пущать”.

Это имело огромные практические следствия.

Поясню на примере весьма трагическом — Чернобыльской катастрофы.

Из газетного интервью 1989 года (А и Ф, № 28):

“… В чем парадокс? Когда трудно, когда речь идет о судьбе страны, умным, инициативным людям позволяют проявить себя. Но как только обстановка нормализуется, они становятся неугодны.

Почему? Да потому, что независимы, имеют свое мнение, одним словом, ими трудно помыкать. Я (руководитель центра информации в Чернобыле А. Коваленко. — А.И.) был свидетелем, как инструктор обкома учил доктора наук Игнатенко (с октября 1986 года — генеральный директор объединения “Комбинат”. — А.И.) методам повышения безопасности реактора”.

Не стану комментировать, а лишь процитирую дальше газетное интервью, которое мне представляется правдивым:

“…одна из причин критического положения в стране (1989-й год — А.И.)состоит в том, что у нас решения принимают одни, а отвечают другие”.

“При нашей системе управления и принятия решений АЭС и не могла быть безопасной. Поэтому главный вывод таков: взорвалась не станция, а наша административно-бюрократическая система”.

“… самое удивительное, что отвечает за все Совмин, а решения принимают в ЦК, но при этом практически никакой ответственности за них не несут”.

Прерву цитирование. Не о том ли говорил и последний глава Совмина Союза ССР Николай Иванович Рыжков на одном из совещаний вЦК КПСС? Его выступление, полностью опубликованное в “Правде”, было, по моему восприятию, криком не “плачущего большевика”,каким с ядовитым сарказмом представили гонимого волчьей стаей вольных рыночников советского премьера, а призывом: пора опомниться! Что же мы делаем? Куда ведем страну? Почему правительство превращают в мальчиков для битья, не давая ему реальной власти?

Так и вижу за всеми известными и неизвестными антиправительственными вылазками охотничью повадку одного партийного идеолога….

Я спрашивал пост-фактум Николая Ивановича, возглавлявшего общественный редсовет “Правды”: что вы, член Политбюро, предпринимали, чтобы не допустить такого-то решения? Как оно вообще разрабатывалось и принималось?

— Сейчас уже не всё помню. Заседания Политбюро отнимали почти целый день, а у председателя Совмина, как вы понимаете, множество неотложных дел. Обычно, когда вопрос не касался лично меня, я просматривал текущие документы.

Вообще-то атмосфера на заседаниях ПБ была вполне демократичной. Можно было высказываться, возражать. Но большей частью вопросы, а значит и ответы на них были проработаны заранее. И все же, когда дело касалось сложных проблем, подготовленные аппаратом документы возвращались на доработку….

Интересная деталь: судьба Николая Ивановича Рыжкова выносила его на гребень общественного внимания как раз во дни тревог и потрясений. В Армении воздвигнут памятник ему за личное мужество и государственную мудрость во время трагического землетрясения в Спитаке. Что особенно дорого: в годы, когда памятники истории нередко свергают с пьедесталов, когда серной кислотой забвения вытравляют из нашего прошлого все знаки и признаки проявления дружбы, сопереживания и соучастия в благородных делах всех народов Советского Союза, этот жест армянского народа вселяет оптимизм.

Н.И. Рыжков в числе первых руководителей союзного государства приехал вместе с Егором Кузьмичом Лигачевым и в район Чернобыльской катастрофы. Не стану судить, сколь верны или неверны были их выводы о причинах и масштабе крушения благостной легенды о мирном атоме. Но личное мужество несомненно и заслуживает уважения.

Именем Рыжкова отмечена и история нашей, народной памяти о ратном сражении на Прохоровском поле — одном из славных полей памяти на несокрушимой Российской земле.

Впрочем, я, кажется, отвлекся. Но ведь история — вопреки агитпроповским наставлениям сталинского периода — это не только события, но и имена.

Вернемся к Чернобылю.

Сейчас не время называть имена всех конкретных “вождей” и исполнителей их воли — всем, как говорится, Бог воздаст. Поговорим о тенденциях, о том, что вело людей, даже далеких от политики, к неизбежному выводу: авария Чернобыля была неизбежной.

Авария КПСС и СССР — тоже.

Еще несколько цитат из газетного интервью, сохранившихся в моей записной книжке (сейчас они звучат как фрагменты наскальных надписей давно минувших дней):

“Кто утверждал руководящие кадры в министерство (атомной энергетики. — А.И.)?Кто утверждал директоров и главных инженеров АЭС? Это же номенклатура. А где утверждали политику размещения блоков, тип реакторов?”

В интервью названы фамилии, но мы с вами их опустим, оставим только некую общность проводников партийной линии. Один получил орден Октябрьской революции и повышение по службе “за ликвидацию аварии на ЧАЭС”, хотя по прежней должности обязан был предотвратить аварию. Бывший секретарь Припятского горкома КПУ (именно в Припяти и работали и жили мирные атомщики) стал работником Киевского обкома партии…. А бывший директор ЧАЭС “сидит! Но разве он рапортовал Брежневу об очередномдосрочном пуске блоков ЧАЭС? Нет! Это делал секретарь Киевского обкома, и кинохроника сохранила эти кадры”.

Добавлю: этот секретарь позже стал руководителем аппарата президента СССР.

Но, повторяю, суть не в именах, а в системе, которая раздражала буквально всех, когда директор берет на работу “тех, кого укажут партийные чиновники. А главное, тот, кто руководил Брюхановым (директором ЧАЭС. — А.И.), кто велел пускать блок 31 декабря, принимать кого-то на работу, ни за что не отвечал, но мог легко исключить его из партии и снять с должности”.

Насколько крепка оказалась эта “партийная” линия, насколько прочно въелась в плоть и кровь аппаратчиков и вождей, показали как раз события последних лет перестройки. Уже вычеркнутые из Конституции СССР,уже сдавшие партийные высоты руководящие органы КПСС буквально до 20-24 августа 1990-го все утверждали и утверждали на должности и посты не только секретарей партийных комитетов, но и командиров ракетных частей и атомных подводных лодок, и худруков театров и киностудий…. Одновременно заявляя, что партия переходит на политические методы работы, не вмешивается в хозяйственные дела и т.п.

Это напоминает почтимейерхольдовские эксперименты в народном образовании первых лет Советской власти, когда внедрялся бригадный подряд, — простите, метод обучения. Экзамен за всю бригаду (группу) сдавал бригадир, часто он один и занимался учебой, а остальные — кто чем. Вот так и партия, взявшая на себя роль бригадира, отдувалась за всё и всех, но и без нее практически не могли решаться никакие, подчас самые примитивные, обыденные вопросы.

В этом замкнутом круге и застал ее август 1991-го. Система угнетала, в ее сломе виделось многим спасение и благодать.



Вещий изгнанник Питирим | Геннадий Зюганов: «Правда» о вожде | С чего начиналось крушение?