home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21

Прямо на выезде с пляжной территории – две машины милицейского спецназа.

Или – ОМОНа. Да и кто их нынче разберет!

Важно, что на меня не обратили никакого внимания. Рокерская униформа, как любая форма вообще, нивелирует личность, человека рассматривают не как индивидуума, а лишь как часть чего-то, организации. Рокеры для милиции сегодня не представляют ни интереса, ни опасности. Да и скорость у меня самая благонамеренная…

И все же что-то мне сильно мешает, как кнопка в заднице… «На стреме» вся милиция, особисты, спецназ… Боевики Ральфа-Ларсена, надо полагать, тоже стеклись в город и готовы к действию… Ребятки из веселого особнячка и их прикрывающие, опять же, далеки от благодушия и готовы…

К чему?

Да, еще некая контролирующая ситуацию организация или служба… Впрочем, она-то как раз вычислена мною чисто гипотетически и вполне возможно, что ее существование – лишь плод галлюцинирующего воображения и неуравновешенной психики.

Ага. Все ясно.

Никогда я не считал себя фигурой, равной Черчиллю, а потому весь этот напряг в городских (и не только, спецназ-то нездешний!) силовых структурах вряд ли может быть вызван активностью такой куцей фигуры, как Дрон. Подумаешь, шлепнули несколько громил, мэра и чуть-чуть постреляли… Это, милостивые государи, не повод вводить в курортном месте чуть ли не военное положение!

Мои размышления подтверждаются достаточно равнодушным отношением отдыхающих граждан, – и на пляже битком, и «лесенка», к которой я подъехал, полна народу.

Это для служивых работа, для народа же – отдых! Деньги плочены – кушать надо!

«Спецназ появился в городке до убийства Ральфа!»

Значит, причина нынешнего напряга не в этом убийстве и не во мне… Что-то произошло, гораздо более существенное… Или – должно произойти!

Останавливаюсь у исправного автомата. Это – четвертый на моем тернистом пути. Три предыдущих оказались неисправны. А по этому разговаривают. Жгучая брюнетка с орлиным профилем и седеющими усиками. Слезаю с мотоцикла и опираюсь плечом о стенку. С видом нетерпеливого ожидания.

Дама окидывает меня с головы до ног уничижающим взглядом и поворачивается тощей спиной. Судя по проблеме, ею решаемой («зачем Миша связался с этой мерзавкой»), – стоять мне здесь, как статуе Свободы, вечно.

Вовремя вспоминаю, что по одежде я рокер, а вовсе не преподаватель и не переводчик с иноземного. А рокеру позволено проявлять некоторую несдержанность в словах и поступках. Или – экстравагантность.

Потому – делаю шаг вперед и нажимаю «отбой». Дама открыла рот, но я не дожидаюсь ее упреков:

– Слушай, вобла! Мне надо биксе пару слов кинуть, так что без обид, в натуре!

Не думаю, что текст сугубо рокерский, но дама вряд ли хорошо разбирается в тонкостях молодежного сленга. По крайней мере, рот она закрыла, отошла на определенное расстояние и проскрипела:

– Петлюровец!

Да назови хоть горшком, только в печку не ставь! Набираю номер, доставленный мне Сережкой на обрывке бумаги. Гудок, потом в трубке щелкает, гудки становятся глуше. Четыре, пять…

– Вас слушают.

Димкин голос я узнал. Но при нынешней технике и при обилии пародистов смоделировать любой голос… Поэтому спрашиваю:

– Какой сорт вина пили два молодых джентльмена в скверике у универа после первомайской демонстрации, на которой они несли портрет Брежнева?

Два молодых джентльмена – это я и Димка. Впрочем, насчет джентльменства англичане могли бы поспорить, а вот насчет вина…

– Портвейн «Три семерки»! Две бутылки, из горлышка. Усугубили пивом в общаге. Привет, Додо!

– Привет, Круз!

У Димки знаменитая фамилия – Крузенштерн! Понятно, не всякий ее выговаривает. Он худощав, белобрыс и пунктуален, как заправский немец. Впрочем, немец он на какую-нибудь тридцать вторую, но предками гордится. Правда, благодаря фамилии его дед в сороковом году был посажен как немецкий шпион. А в сорок втором его заперли в «шабашку» для работы в некоем секретном техническом проекте. В сорок пятом дали орден, квартиру в столице и звание. В сорок девятом за ту же фамилию дед угодил под кампанию борьбы с «безродными космополитами». И снова был извлечен из лагеря на укрепление обороноспособности державы.

Димка удался в деда. Не в смысле «удачливости» и фамильных традиций «посидеть». Тяга к технике.

Мы росли в соседних дворах. И пока я бил морды ближним сначала в спортшколе, на отделении бокса, потом на улице, Круз изобретал взрывчатые предметы, самодвижущиеся штучки и радиохулиганил в прямом оперативном эфире.

Учился он в физтехе, и наши встречи тех времен изобиловали выпивками и приключениями сомнительного свойства. По крайней мере бициллин нам вкалывала моя знакомая медсестричка.

Потом пути разошлись. Круз осел в некоем НИИ, но когда мы вдруг встретились сначала в «летнем оздоровительном лагере» спецподготовки, а потом совместно поучаствовали в паре операций, я вновь, как историк, оценил старую мудрую истину: «Все дороги ведут в Рим».

Во второй операции Димке не повезло – перебило ноги. Мы с Андрюшкой волокли его поочередно по очень пересеченной местности около полутора суток. Все больше бегом.

Из НИИ Димка, естественно, отбыл, зато стал крупной шишкой – в каком-то крутом банке начальником службы технической безопасности. Именно ему и Андрею Кленову звонил я с переговорного пункта.

– Клен в городе?

– На связь не выходил.

– Я говорил с его женой, передал приглашение «Воздух». Не знаю, дошло ли.

– Полагаю, в пути. Ему сорваться труднее.

– Читал в газетах, их тоже разбросали после октября.

– Скорее теоретически. Специалистов его профиля и класса не увольняют.

– Так он служит?

– Формально да, но не занят.

Честно говоря, в одной связке мы трое оказались случайно: мы с Димкой (предположительно) числились вроде по одному ведомству. Кленов – по другому. Но стремительные кровавые события на периферии страны заставляли чиновников использовать самых разных профессионалов «не по профилю»: в случае несвязухи – ни ответственности, ни концов.

А потому одним теплым дружеским вечером мы просто договорились, что можем друг на друга рассчитывать: если с кем-то жизнь поступит несправедливо до того, что самому выпутаться будет сложно, нужно лишь передать двум другим приглашение встретиться и отдохнуть на свежем воздухе. Или что-то в этом роде.

«Воздух» – ключевое слово. Это – опасность. Крайняя. С неизвестной степенью сложности.

Значит – необходимо бросить все и прибыть на условленное место со своим оборудованием и, естественно, умением и навыками. На всех заметных местах вывешивается объявление: "Найдена собачка белой масти, беспородная, но добрая.

Спросить Диму (или Андрюшу)". И, соответственно, контактный телефон. Думаю, вечером это объявление появится и в газете.

– Ты разобрался в ситуации? – спрашивает Димка.

– Предположительно.

– Ну и?..

– Можно поговорить?

– Ага. Я поставил небольшой фильтр, так что болтай смело.

– Димыч, у меня в трубе звук странный. Словно эхо.

– Не бери в голову. Я запустил сигнал через спутник. С твоими напрягами на месте не посидишь. «Сеточку» расставляю.

Ну что ж, Круз подошел к делу с самой профессиональной меркой. Сейчас он объезжает приморские холмы и высотки по периметру и устанавливает мини-пеленгаторы. Это означает, что он сможет контролировать любые переговоры по любой системе связи, кроме правительственной кабельной. Понятно, без дешифровки.

Зато уловить, откуда сигнал прошел, дело если и не плевое, то вполне разрешимое.

– Надолго делов?

– Накрою вашенский курорт минут через сорок. Полностью. Так слушаю тебя?

– Если фильтр небольшой…

– Дрон, небольшой он по размерам. Даже если подключаться целенаправленно, на раскладку нашего шума по словам уйдет месяц. При наличии соответствующей аппаратуры. Уверен, подобной в этом городишке нет.

Последнюю фразу Круз произносит уж больно заносчиво.

– Не обольщайся, Курчатов.

– Что, все так серьезно?

Кратенько излагаю события и свою разработку ситуации. Не забываю и о Леночке. И – планы на будущее, расплывчатые, как любое будущее.

– Круто. Тебе прикрыться нужно. Может, заляжешь на часок, пока я закончу?

– Сам понимаешь…

– Да. Ты на колесах?

– На двух.

– Ладненько. Внимай. В пяти местах, – он перечисляет, – для тебя «ежики». В скверике рядом с церковью под крайней со стороны улицы лавочкой прилеплен пакет.

Там – мини-рация, настроенная на все используемые в городе оперативные каналы связи, и «чистый» ствол – «тихушник».

– Роскошно!

– Пользуйся моей добротой.

– Если ничего не помешает.

– «Ежики» нацепи! Настаиваю!

– Слушаюсь!

– Не ерничай. Удачи!

– Всем нам!

Отбой.

Ближайший тайник с «ежиками» от меня в ста метрах. Захожу в платный сортир, закрываюсь в кабинке и под бачком унитаза нащупываю маленький пакетик.

«Ежики» – это крохотные иголочки, на двух – микроскопические головки. Обе испускают сигналы, по которым можно определить местонахождение объекта. Объект – это я.

Цеплять «ежики» можно и на одежду – торчащую микроскопическую головку заметить почти невозможно. Почти. Поэтому ввожу иголочки прямо под кожу – одну под мышку, одну в грудь. Ее размеренная волосатость – полная гарантия скрытности. Третий «ежик» – покрупнее, ибо – микрофон с миниусилителем. Куда бы его?

Если украшение женщины – мушка на щеке, моим станет мушка на груди.

Ну-ка… Что ж, интимно и вполне естественно. Микрофончик не больше полугорошины, а «ежики» – маяки, боюсь, и сам не сумею разыскать без помощи пеленгатора.

– Внимание, я «седьмой». Доложите готовность по варианту «Коллапс».

– Я «первый»: готовность.

– Я «второй»: готовность.

– Я «третий»: готовность.

– Группа наружного наблюдения?

– Готовность.

– Для всех – особый режим.

– Есть!

– Сразу после проведения варианта – исчезнуть. Работает только группа наблюдения.

– Есть! Связь?

– Полное молчание. Только слушать.

– Есть.

– Группа реагирования…

– Особый режим.

– Есть.

– Время начала варианта «Коллапс» – через десять минут. Ровно. Время пошло.

– Есть.

Качу на зверь-машине по Приморскому бульвару. В тот самый кабачок с азартными играми, где^встретил позавчера прекрасную незнакомку. Вишневая «вольво», манеры… Если ее там и не знали раньше, в чем сомневаюсь, то не заметить не могли. Завсегдатаи – лохи, а обслуга – народец умный и приметливый.

Пусть поделятся соображениями.

Уж и не знаю, чем смогу поощрить их словоохотливость, но других путей к сердцу красавицы, а значит, и к тем, кто затеял все это в Приморске, у меня нет.

Понадеемся на удачу.

Кабачок расположен на холме, чуть в стороне от города, над морем. Дорога поднимается, и внизу слева, желтея золотом песка, усыпанного загорелыми телами, простирается пляж.

… Золото… Эльдорадо…

Знойное марево над асфальтовой дорожкой становится будто частью сна, измученный полуденным жаром воздух устремляется в далекую голубую прохладу неба…

Вдруг он сгущается, давит барабанные перепонки так, что ломит затылок, ухает тяжелым вздохом и заполняется упругим грохотом взрыва.

На скорости разворачиваю мотоцикл волчком, смотрю вниз. Одна из машин спецназа на пляже горит, маленькие фигурки в пятнистой униформе поводят автоматами по ближним к ним поросшим мелким кустарником холмам. Слышен дробный отрывистый «клекот».

И тут второй «уазик» словно приподнимается на месте и разваливается на части вырвавшимся из нутра пламенем! Взрыв! – Фигурки падают на песок, катаются, сбивая пламя с одежды. Снова слышен «клекот», уже дробнее и суше. Фигурки, дергаясь, застывают на песке.

На пляже – паника. Люди мечутся в разные стороны, я вижу, как некоторые падают, скошенные огнем невидимого пулемета.

Невидимого – снизу. Минут пять назад я проехал фургончик; шофер его мирно копался в моторе…

Мотоцикл летит вниз по шоссе. Ствол «лжеузи» на руле. Вот сейчас, за этим поворотом…

Мотор фургончика работает. У задней дверцы стоит парень. В руке – точно такая же «машинка», как у меня. Нажимаю спуск. Очередь прошивает и парня, и фургон, и кабину водителя. Заваливаю мотоцикл, и меня протаскивает еще метров пятнадцать по горячему асфальту. Водитель боком вываливается из кабины. Он ранен. Здоровой рукой сжимает пистолет-автомат. Пули проносятся сантиметров на двадцать выше, чем нужно. Я об этом не жалею. Жара, марево, боль от ранения…

Но сейчас парень сосредоточится, и тогда… «Урал» с полным бензобаком – слабое прикрытие. То, что в него еще не попали и он не рванул, – просто удача! Но никакая удача не длится дольше трех-пяти секунд при таких раскладах.

Водитель понял свою ошибку, чуть-чуть привстал… Три пули из нагана его успокоили. Навсегда.

Откатываюсь к краю дороги. Вовремя. Едва заметной тропинкой, что змеится к пляжу, поднимается человек. С пулеметом Калашникова. Долго он не думает: длинной очередью поливает дорогу, мотоцикл, за которым осталась кожанка, – вполне можно принять за притаившегося мотоциклиста.

Я плавно спускаю курок. С поправкой на марево. Пуля попадает в голову.

Снова ухает воздух, я вжимаюсь в землю. Жаль мотоцикл.

Теперь нужно сматываться как можно быстрее. Доказать спецназовцам, что я не с этими, вряд ли успею.

А живым мне остаться теперь просто необходимо. И даже не потому, что очень хочется… Просто как иначе я смогу купить Сереге новый мотоцикл?

Перебегаю дорогу и мчусь через лесополосу к автостоянке и мотелю «дальнобойшиков». Уверен, там меня ждет машина. Хотя ее водитель об этом пока и не подозревает.

За рулем новенького «КРАЗа» чувствую себя уверенно. Машина производит впечатление. Для завершенности художественного образа не хватает чего-нибудь мощного из вооружения. Например, пулемета. Типа немецкого «МГ». Да и «Дегтярев», ненавязчиво выглядывающий из оконца кабины, смотрелся бы достаточно уважаемо.

Водителей я не застал. Отдыхают. Мешать им я не решился; ну а всякие мелкие шоферские примочки, принятые у «дальнобойщиков», дабы кто-то не укатил на их колесах, известны хулиганствующей молодежи Москвы со школы.

Мотель рядом с кольцевой, по ней я и нарезаю с табельной скоростью.

Все-таки очень обидно быть кретином. Тем более, говорят, это пожизненно.

Ведь интеллектуал Бест сразу вышел на проблему:

«Спецназ появился в городе до убийства Ральфа. Кто-то готовил операцию, кто-то, обладающий большой властью».

Нам бы тогда обкашлять этот вопрос, вдумчиво и заинтересованно, тем более и закуска хорошая имелась… Может, и была бы польза… А помешало… Ну да.

Дедок-одуванчик ампулку ненароком разломил…

Ненароком?..

Э-эх, была же здоровая мысль: настучать всем троим по затылкам стеклотарой!

Тем, кто в отключке, – и не больно, и не обидно. Зато бодрствующей персоне было бы очень чувствительно. А там, глядишь, и разговорились бы… Так нет: гуманизм победил!

Ладно, чего теперь…

Одно ясно: городок я недооценил. Вернее, его потенциальные возможности. А кто-то оценил правильно.

После убийства спецназовцев и бойни на пляже служивые с чистой совестью поставят все здешние преступно-теневые синдикаты и прочую шпану раком и истребят как класс. Любой, кто не то что «шпалер» надумает вынуть, но даже пасть откроет быстрее, чем требуется, схлопочет пулю. Гарантировать, что он ее минует, даже если будет молчать, как рыба об лед, не смогу не только я, но и министр самых внутренних дел!

Городок останется безгрешным и девственным, как проститутка после цепочной штопки. Услуга недешевая, да результат стоит того: бери, пользуйся, владей.

Приморск – это не только лотки, кабаки, казино, торговцы, проститутки, челноки… Через Приморск можно вывозить и ввозить: девок, наркотики, нефть, цветные металлы, танки, боеголовки, черта лысого!

Это не какое-то там «окно в Европу»! Это дорога шоссейная, да еще с таможенником, замершим в позе грума:

«Чего изволите?»

Некое вельможное лицо, обработанное неизвестной мне Организацией или Службой, подписывает бумагу на вывоз… да хоть Алмазного фонда! А чтобы накладок не вышло, чтобы какой-нибудь служивый ретивец или подпольный воротила палок в колеса не понатыкал, город должен быть своим полностью! То, что поснимают милицейское и особистское начальство, – без вопросов. Да и место мэра вакантно…

С размахом работают ребятки!

Золотая долина… Эльдорадо…

Сволочи! Ради вонючих денег людей под пулеметы ставить!..

Преступление и наказание…

«Если Бога нет, то все можно…»

«…если заплачет хоть один ребенок…» Милый, добрый Федор Михайлович…

«Мне на плечи бросается век-волкодав…» Ося Мандельштам. Ведь весь век не волков гнали, людей!.. Кто остался?..

Курить хочется зверски. Лезу в бардачок – ага, сигареты. Шоферские. Брать мне их почему-то стыдно без спросу. Это после угона-то машины! А, сгорела хата, гори и забор! Курить-то хочется!..

Время!

Часа спецназу хватит, чтобы полностью блокировать Приморск. И сразу начнется повальная чистка: «хаты», дома свиданий, кабаки, «хазы», рынки, вокзалы… Из ментов и осведомителей вытрясут всю оперативную информацию!..

«Веселый особнячок» находится за чертой города. Дороги в Приморск уже перекрыты, чтобы полностью закрыть второе кольцо, с пригородами, понадобится час-пол-тора.

Учитывая разборки, до особнячка спецназ доберется… часа через два.

Значит…

Девочки – это товар, «живые деньги». Но деньги говорящие! При сложившейся ситуации Тесак и те, кто его прикрывают, товаром пожертвуют. Девчонок просто убьют!

Людишки, которые разработали и контролируют всю сволочную операцию, постараются ускорить бойню, спровоцировать Тесака и его парней. Это даст возможность Службе полностью похоронить концы и связи с особнячком: обнаружив трупы молоденьких девчонок, спецназовцы с чистой совестью перестанут вовсе «брать в плен» и замолотят всех – рэкетиров, шпану, психотерапевтов и сочувствующих… А ежели кто паче чаяния останется жив из задействованных в деле, люди Службы ликвидируют их под шумок, но тихо… Равно как и тех, кто каким-то боком на этом завязан… Включая, естественно, мою скромную персону…

«Фраер, в твоем доме соберутся гости, будет играть музыка, но ты ее не услышишь!»

«Соблюдайте чистоту!» – Нет, ребята. Этой скромной радости я вам не доставлю. На войне как на войне. Я обязан остаться живым. И успеть.

Слава Богу, на кольцевой нет ни одного спецназовского поста. По закону драки все кинулись к месту разборки – к пляжу. Я же – в другую сторону.

Сейчас в районе пляжа густо от служивых. Ошибка обычная и быстроисправимая.

Минут на пять-семь, не больше. Семь минут прошло. У меня еще примерно столько же. Надеюсь проскочить. Уж очень не хочется таранить этим «носорогом» хлипкий «уазик». Время потеряю.

Это только кажется, что добропорядочнее бы дождаться служивых, обсказать им ситуацию – ведь поймут же! – заручиться их поддержкой и совместно, так сказать, во всеоружии, двинуть на поимку преступной банды… Гарантий, что поймут так, – никаких. Да и… Работы будет много, но для патологоанатомов.

Время!

Если я все сообразил правильно, то тот, кто намерен меня опередить…

Да плевать мне на все его преимущества!

Мне просто нельзя опоздать!

Нельзя!


Глава 20 | Редкая птица | Глава 22