home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



12

Моя записка: «Не волнуйся, ночую у подруги» по-прежнему лежала под зеркалом и выглядела достаточно жалко. Раздеваясь, Туманов номер два смотрел на меня с затаенным ожиданием. Наверное, он рассчитывал, что диван ему сегодня раскладывать не придется. Однако я придерживалась иного мнения.

– Можешь не сверлить меня глазами, – сказала я, заворачиваясь в длинный халат. – То, что мне понравилось с тобой целоваться, еще ничего не значит.

Туманов расцвел, словно сиреневый куст под майским солнцем. Вероятно, признавшись в том, что мне понравилось с ним целоваться, я необыкновенно польстила его самолюбию. Несмотря на то что мне зверски хотелось спать, только я погасила свет и нырнула под одеяло, сон мгновенно пропал. Вздыхая и ворочаясь, я провела полночи и утром встала хмурая. До следующего воскресенья делать мне было нечего.

Однако я ждала информации от частных детективов. Я надеялась, что Виктор что-нибудь выяснил о сестре Скитальцева Светлане. Ее роль в истории с запиской меня очень волновала. Если первую записку, которая привела меня в кафе на Триумфальной площади, передала она, то и приглашение на конкурс моделей одежды тоже могло быть делом ее рук. Зачем мне хороводиться с этой девицей, скажите на милость?

Словно подслушав мои мысли, зазвонил телефон. Трубка заговорила голосом секретарши частного сыскного бюро. Болтая обо всякой ерунде, Елена, как обычно, назначила мне час встречи с детективом. Я полетела на «Речной», сгорая от нетерпения. Виктор стоял на остановке маршруток, немного поодаль от небольшой очереди, и смотрел по сторонам ничего не выражающим взглядом. Как только я приблизилась, подошла машина, и Виктор кивком указал мне на нее. Вероятно, он хотел, чтобы мы уехали отсюда. Ладно, поговорим в маршрутке. Я пристроилась к очереди и, когда влезла в салон, села спиной к водителю, прямо у входа, положив сумочку на соседнее сиденье. Повернулась, чтобы посмотреть, где Виктор. Он как раз подошел к двери и занес ногу внутрь.

Потом он как-то странно посмотрел на меня и хотел что-то сказать, но не смог. Схватился за грудь и начал падать лицом вперед.

– Помогите ему! – закричала какая-то женщина из глубины салона. – Видите, ему плохо!

Виктору было не просто плохо. Когда он упал в салон, стала видна дырка у него на спине. Дырка от пули. Кажется, я завизжала первая. Водитель выскочил на улицу и, обежав машину, принялся тащить Виктора на улицу. Подоспели менты, которых оказалось возле метро тьма-тьмущая. Я остановилась поодаль, заткнула уши двумя руками и закрыла глаза. Я не желала больше видеть смерть рядом с собой. Не желала!

Однако, как и раньше, убийца не стал предварительно со мной советоваться. Виктор лежал на земле недвижимый, и где-то неподалеку уже искрила над крышами легковушек синяя мигалка «Скорой». Я знала, что врачи Виктору ничем не помогут, потому что стрелял в него не дилетант. Кто бы он ни был, он угробил уже трех человек.

Милиционеры пытались беседовать со мной как со свидетелем происшествия, но я повторяла словно попугай, что ничего не видела и не знаю. То же самое твердили и остальные пассажиры маршрутки, которая так и не двинулась с места. Тот, кто стрелял, отлично знал, куда надо послать пулю, чтобы убить наповал. В метро меня трясло словно осиновый лист. И поехала я не домой, а к Валдаеву в больницу. Конспирация потеряла всякий смысл.

Валдаева в палате не оказалось. Занята была всего одна койка, на которой лицом к стене лежал человек в синей пижаме, подтянув ноги к подбородку. Остальные кровати были пусты и аккуратно застелены.

– А где ваш сосед? – непроизвольно спросила я, растерянно оглядываясь по сторонам.

– Нету, – не оборачиваясь, ответил пациент. – Помер.

– Как помер? – ахнула я. – Этого не может быть! Из-за чего это случилось? Когда?

– Позавчера. – Пациент наконец повернулся лицом ко мне. Он был небрит и мрачен.

Уронив сумку на пол, я зарыдала, бросившись лицом на белые простыни опустевшей кровати. На мои вопли и стенания прибежала медсестра. Она была размером с невысокий шкаф и держала руки в карманах халата.

– Это что у нас тут? – ужасным голосом вопросила она.

– Да вот, девка убивается по Смирнову.

– Убиваться, пожалуйста, в коридор, – повелела медсестра. – Кто ее сюда пустил?

– По какому Смирнову? – перестав рыдать, спросила я, сдувая волосы со вспотевшего лба. – По Валдаеву!

– А... Так Валдаев не помер. Его в другую палату перевели, – спокойно ответил пациент, доставая из тумбочки пачку печенья и принимаясь жевать.

– Ты что, дурак совсем? – закричала я и в сердцах бросила в глупого пациента подушкой, попавшейся мне под руку. Подушка приземлилась ему на лицо, и он истерически закашлялся.

– Ты че, офонарела? – взревела медсестра, габариты которой позволяли ей пребывать в уверенности, что хамский тон в общении с людьми вполне уместен.

Она подбежала ко мне и стала хватать за руки с целью вытолкать вон из палаты. Однако я была слишком взвинчена, чтобы сдаться просто так.

– Убери свои лапы! – закричала я. – Лучше посмотри, что с мужиком делается.

Отпихнув медсестру, я подбежала к типу в пижаме и принялась колотить его по спине. Медсестра бросилась следом и стала колотить по спине меня, изрыгая нецензурные выражения. На крик прибежали другие сестры и, распахнув дверь, начали голосить:

– Вызывайте дежурного врача! В двенадцатой ЧП! Пациенту плохо!

Вероятно, они думали, что, навалившись на постель, мы пытаемся привести того в чувство. И орем, потому что волнуемся. Дежурный врач, впрочем, пришел не скоро. Если бы здесь действительно кто-нибудь умирал, доктор застал бы только финальную сцену. Меня выдворили в коридор, а бедняге в пижаме сделали пару уколов. Глядя, как шприц вонзается в его сопротивляющееся тело, я начала испытывать угрызения совести. Поэтому поспешила поскорее смыться.

Спустившись на первый этаж, я узнала в справочной, в какой палате находится Валдаев, и чинно прошествовала куда положено.

– Вы выглядите достаточно хорошо, чтобы вас не убила плохая новость. Виктора застрелили, – сообщила я, едва успев поздороваться.

Валдаев упал на подушки и застонал.

– Я не могу поверить! Ведь мы сделали все, чтобы этого не произошло! Вы уверены, что за вами не следили?

– Как я могу быть уверена? – хмуро спросила я, терзая замочек сумочки. – Я ведь не Джеймс Бонд. Может, за мной следили с вертолета. Я ведь не знаю, кто и какого масштаба слежку мог организовать. Если у меня на хвосте сидел кто-то такой же простой, как я, то его я, безусловно, отрубила. А если это профессионал... – Я пожала плечами.

– Расскажите, как это случилось.

Я стала рассказывать, то и дело смахивая слезинки, которые летели от меня в разные стороны. Валдаев нервничал. Он сжимал и разжимал кулаки и кусал губы.

– Знаете что? – заявил он, немного успокоившись и обдумав услышанное. – Настал момент, когда вам необходимо обратиться к властям.

– Господи! Да кто меня будет слушать!

– Будут, и еще как. Подумайте сами: произошло столько всего странного. Пропал ваш муж – раз. Затем труп Усатова у вас в квартире. Убийство и исчезновение почтальона, странная записка в заказанной по Интернету книге. Кроме того, один раз на вас даже напали! Затащили на пустырь...

Я не описывала Валдаеву эпизод с Ведьминым болотом. Он, конечно, был гораздо ярче пустыря, однако, по всей видимости, к нашему делу никакого отношения не имел.

– А теперь послушайте возражения, которые я наверняка услышу, если явлюсь к официальным лицам, – сказала я почти сварливо. – Пропажу своего второго мужа я доказать не могу. Ведь я уже пробовала! Далее. Убитый профессор. Нет никаких доказательств того, что он вообще был в моей квартире. Официальная версия – автокатастрофа, не так ли? Теперь почтальон. Судя по всему, он пропал без вести. Но он был стар, а мало ли пожилых людей пропадает в Москве? Кто поверит в то, что его убили только потому, что он принес мне письмо от тетки? Тем более трупа снова нет в наличии. Расследования какого случая я должна потребовать, скажите на милость?

– Хотя бы убийства Виктора, – сказал Валдаев. – Ведь он занимался вашим делом. Именно этим делом, в котором столько всего подозрительного и неясного. Можете ссылаться на меня, я вас поддержу.

– А куда мне идти? – растерянно спросила я. – Опять к капитану Щедрину? – Кто это такой?

– Один мой знакомый... Не очень близкий. И не слишком доброжелательный. Он работает в нашем отделении милиции.

– Нет, тут нужен человек рангом повыше, – задумчиво сказал Валдаев. – Так что ваш знакомый не подойдет. Отправлю-ка я вас к своему знакомому. Расскажете ему все как есть. По крайней мере, в цепи всех этих невероятных обстоятельств есть одно слабое звено – это ваш нынешний муж. Ну, тот человек, который выдает себя за него. В момент вашей встречи с Тумановым вы находились не на необитаемом острове, а в пансионате. Там было множество отдыхающих. И даже если кто-то подкупил или запугал основных свидетелей – администрацию пансионата, работников загса, например, – то добраться до каждого отдыхающего им вряд ли удалось. Милиции же это вполне по силам. Как только выяснится, что вы вышли замуж за человека, не имеющего с самозванцем ничего общего, механизм расследования будет запущен. Вот увидите, как быстро соответствующие органы разберутся с вашей проблемой. И, надеюсь, тот, кто убил Виктора, будет оперативно пойман и посажен на всю оставшуюся жизнь.

– Не понимаю, как я сама не подумала об отдыхающих «Елочек»? – пробормотала я.

И тут же со стыдом вспомнила о том, что некоторое время верила в теорию о параллельных мирах. Впрочем, учитывая все произошедшие события, это было объяснимо и вполне простительно. Кто бы сохранил трезвую голову в такой ситуации?

– Но зачем, зачем убили Виктора? – задала я вопрос, который с самого начала вертелся у меня в голове. – Ведь он не один на свете частный сыщик. Вас ведь не убили! Просто изолировали. Но не могут ведь они избить или убить всех людей, к которым я обращусь за помощью! Легче ведь в таком случае прикончить прямо меня, не так ли? И теперь, когда Виктор мертв, увеличиваются шансы того, что я действительно пойду в прокуратуру или в милицию. Что за странные убийцы? Зачем им нужно меня провоцировать на принятие экстренных мер?

– Может быть, Виктора убили неспроста? А потому, что он именно теперь выяснил что-то особенное?

Я подпрыгнула:

– Я знаю! Он хотел рассказать мне о сестре Скитальцева! Я дала ему такое поручение. С этой девицей явно не все чисто.

– Раз в Виктора стреляли, – задумчиво сказал Валдаев, – вся наша конспирация потеряла всякий смысл. Я свяжусь со своим знакомым, а потом позвоню вам. Скорее всего, это будет завтра. Вы готовы? Не боитесь?

– Нисколечко.

Конечно, я привирала. Я боялась, и еще как. Честно говоря, когда я валялась на асфальте перед подъездом Катерины и вокруг свистели пули, я как-то не особо впечатлилась. Разозлилась, это да. Кроме того, тот чудной мужик, который хотел стать моим папой, благополучно убежал с места происшествия. Но после того, как мертвый Виктор упал буквально мне на руки, мои чувства изменились в корне. На улице мне постоянно хотелось оглянуться назад. А когда я находилась на открытом месте, по спине пробегал противный холодок.

Итак, если я впуталась в аферу, то она действительно довольно крупная. И опасная. Количество трупов перешло всякие границы. И ведь действует не маньяк, одержимый жаждой крови. А кто-то умный, безжалостный, поставивший перед собой неведомую цель, которой он стремится добиться во что бы то ни стало. А вот в чем эта цель, я до сих пор так и не имею понятия.


Лже-Туманов наслаждался американским детективом, развалившись на своем любимом диване перед телевизором. Я решительно отвергла предложение присоединиться к нему. Взяла книжку и попыталась читать. Однако постоянно отвлекалась и невольно прислушивалась к репликам актеров.

– Все эти убийства... – задумчиво говорил полицейский – судя по всему, главный герой фильма. – Есть в них хоть что-нибудь общее? Может быть, жертвы имеют некие сходные черты? Если мы найдем их, возможно, прорисуется мотив.

Я начала в волнении покусывать нижнюю губу. Действительно, почему бы не попытаться выявить во всех преступлениях общую черту? Или в жертвах? Схватив листок бумаги, я выписала в столбик фамилии всех тех, кого видела мертвыми или считала таковыми. Профессор Усатов, почтальон, Виктор. А в сторонке приписала: «Папа». В кавычках, разумеется. Ведь в этого человека тоже стреляли из пистолета! Может быть, не попали только по чистой случайности! О почтальоне и профессоре Усатове я не знала почти ничего. Когда я сгрызла полкарандаша, поняла, что ничего общего мне в жертвах найти не удается. Все эти люди разнились необычайно. Их профессиональная принадлежность, внешние данные, характеры имели массу различий.

Зато на экране детективы вовсю раскручивали дело. Да уж, жизнь совсем не похожа на кино. В сценарии обязательно есть кто-то умный до чертиков, кто действует не методом тыка, а с подходом. И, конечно же, добивается успеха.

Когда на следующий день позвонил Валдаев, я первым делом спросила, опытный ли сыщик его знакомый, с которым он собирается меня свести.

– Опыта у него вполне достаточно.

– Очень хорошо! – обрадовалась я. – Надеюсь, это то, что нам надо!

– Да уж, я тоже надеюсь, – пробормотал Валдаев. Он продиктовал мне адрес, имя и фамилию своего человека и добавил: – Всего вам хорошего.

Однако ничего хорошего из этой затеи не вышло. Когда я в назначенный час явилась домой к представителю органов внутренних дел, его жена меня просто огорошила:

– Мишу, – сказала она, – срочно вызвало начальство. Он обещал, что приедет дня через два. Я просто ума не приложу, что случилось!

Спускаясь по лестнице вниз, я думала: «Что это – совпадение или нет? Неужели эти люди добрались и до Мишиного начальства и нажали на него? Для того, чтобы я не смогла дать ему отправную точку для расследования? Если так, то предположение Валдаева о том, что я влезла в очень крупное дело, начинает подтверждаться». Валдаев все еще находился в больнице, и я не поленилась съездить к нему, чтобы все рассказать лично.

– Не стоит ждать! – горячо принялся убеждать меня сыщик. – Если не получается, как говорится, по знакомству, значит, надо действовать официальным путем.

– Но мне никто не поверит! – отказалась я и в конечном счете так никуда и не пошла.

Я очень боялась. Ведь если, допустим, Мишу удалили из Москвы не просто так, а с целью помешать мне с ним встретиться, не смогут же они удалить все органы внутренних дел! Поэтому, как я полагала, для простоты удалят меня. Или что-нибудь со мной сделают по дороге в эти самые органы. Изобьют, как Валдаева. А я ужасно боялась боли и насилия над собой. Поэтому вместо того, чтобы последовать совету сыщика, я засела дома и стала ждать воскресенья.

Те дни, которые отделяли меня от показа моделей, я решила максимально заполнить. Впрочем, кроме домашних дел, никаких больше не нашлось. А домашние дела не мешали думать. Кроме того, они быстро кончились, потому что, во-первых, я принялась за них с невероятным рвением, а во-вторых, никогда особо квартиру не запускала. Спасение пришло в виде курса аэробики доктора Вайса. Я прокручивала кассету по два раза в день, уматываясь до такого состояния, что потом полночи лежала на постели тряпочкой. Даже Туманов однажды не выдержал и, потрясая кассетой перед моим вспотевшим носом, спросил:

– Ты что, придумала новый способ самоубийства? Если хочешь свести счеты с жизнью, легче выпрыгнуть в окно. Впрочем, – насмешливо продолжил он, видя, что я не реагирую, – ты так насобачилась скакать, что, пожалуй, долетев до земли, спружинишь и, сделав кувырок в воздухе, приземлишься на свои собственные ножки.

Я закрыла глаза и сделала вид, что сплю. Аэробика выбивала из моей головы все дурные мысли. Я даже перестала бояться шальных пуль и спокойно подходила к окну. В один из вечеров, просматривая газету, я наткнулась на цветное объявление, окантованное красивой двойной рамочкой. Там было написано ни больше ни меньше следующее: «ФОНД ВАСИЛИЯ КЛУХИНА «ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР«. И внизу – телефон. Коротко и изящно. Я едва верила своим глазам. Фонд? Ничего себе у парня темпы!

Из любопытства я, конечно, позвонила по указанному номеру, надеясь, что на том конце провода в снимаемой внаем комнате за пустым пыльным столом сидит бледный Клухин и отвечает на бесчисленные звонки полоумных граждан, жаждущих общения хоть с кем-нибудь. Хоть с руководством фонда «Параллельный мир». Однако каково же было мое изумление, когда ответила мне приветливая девушка, которая с трогательным вниманием принялась расспрашивать об обстоятельствах, заставивших обратиться к ним. Телефон оказался многоканальным, и таких девушек, судя по всему, у Васи в фонде работало множество.

Я не удержалась и попросила соединить меня с руководителем фонда. Девушка ласковым тоном объяснила, что он на важном совещании. Тогда я потребовала адрес фонда, и мне тотчас же продиктовали его и часы приема. Боже мой! Если бы не я сама стояла у истоков, так сказать, всего этого безобразия, ни за что бы не поверила, что подобное вообще возможно!

– Куда летишь? – спросил лже-Туманов, который насобачился запекать в духовке продукты и теперь сам себе готовил всякие деликатесы.

В настоящий момент он стоял в дверях кухни в кокетливом передничке, на кончике носа у него висела капля явно съедобного происхождения.

– Так я тебе и сказала!

– Значит, секрет?

– Да нет, не секрет, – повела я бровью. – Хочу пообщаться с людьми, явившимися в этот мир из другого, параллельного пространства.

– Опять?! – не поверил лже-Туманов. – Это просто возмутительно! Кто тебе подсовывает их адреса?

– Существует целая организация, – надменно сказала я. – Дело поставлено на широкую ногу. А я являюсь ее основательницей.

– Ну-ну, мать-основательница, что же ты проповедуешь своей пастве?

– Я ничего не проповедую. Это не секта, не путай, пожалуйста!

– По форме, может, и не секта, а по сути?

Честно говоря, я уже пожалела, что проболталась. Конечно, прежде чем вступать в дебаты с кем бы то ни было, необходимо самой побывать на месте и все уточнить.

Фонд «Параллельный мир» находился в центре столицы. Арендованное под него помещение наверняка стоило огромных денег. Не иначе, Клухин наткнулся на сумасшедшего миллионера, которому идея вложить бабки в столь экзотическое дело, как фонд «Параллельный мир», показалась ужасно привлекательной. Войдя в облицованный мрамором холл, я едва не заблудилась среди высоченных колонн. И тут же засомневалась, удастся ли мне вообще лицезреть Клухина сегодня.

Однако я беспрепятственно вошла в длинный коридор, по которому туда и обратно курсировали юноши с полуулыбками лунатиков, и добралась наконец до кабинета Васи. Только секретарша открыла рот, как я предупредительно сказала:

– Вы только назовите ему мою фамилию, и он тотчас же выйдет навстречу.

– А как ваша фамилия?

– Сердинская.

Секретарша колебалась долю секунды, потом все-таки послушалась и вошла в кабинет. Вася действительно вышел мне навстречу. Вернее, не вышел, а выбежал. Перемены, которые произошли в его внешности за столь короткий срок, поразили меня до глубины души. Щеки его округлились, порозовели, в глазах появился интерес к жизни, а губы вспомнили, что такое широкая улыбка.

– Лерочка! – воскликнул он, широко разводя руки. – Какой сюрприз! А я все никак не мог до вас дозвониться. Вы видите? – с гордостью спросил он, проводя меня в шикарно обставленный кабинет.

– Вася, когда вы успели зарегистрировать свой фонд? – с места в карьер спросила я.

– А вы прямо так сразу – и к делу! – подмигнул Клухин. – Мне тут одни чуваки помогают. Для меня теперь нет закрытых дверей и не существует бюрократических проволочек. Лерочка, а вам нужно чем-нибудь помочь?

– Мне – нет, – поспешно сказала я. – Вася, а вы нашли свою жену?

Вася хохотнул и, усадив меня в удобное кресло, потребовал у секретарши кофе на двоих.

– Она сама прибежала. Как только я купил трехкомнатную квартиру, она сразу вспомнила, что мы еще не разведены.

– Не может быть! И где же она была все это время?

– Уверяю вас, что не в параллельном мире.

– Так, значит, все это... – я обвела глазами роскошную обстановку кабинета, – блеф и не более того?

– Ну что вы, Лерочка! Я все-таки не столь циничен, как это могло вам показаться на первый взгляд. Мы здесь, знаете, не в бирюльки играем. Столько всяких интересных обращений, столько потрясающих историй! Мы собираемся начать на базе фонда специальные научные исследования.

– Расскажите хоть одну историю, – попросила я с подозрением.

– А вы, Лерочка, можете почитать о приходящих к нам людях на досуге. Вот! – Вася вытащил из верхнего ящика стола глянцевый журнал и с гордостью подал мне. – Мы уже начали выпускать альманах. Он тоже называется «Параллельный мир».

– Вы что, запатентовали название?

– Наверное, да, – пожал плечами Клухин. – Этим занимаются мои юристы. Кстати, Лерочка, не нужна ли вам работа? – с тревогой спросил Вася. – Пока еще не все штатное расписание заполнено. А уж вас-то сам бог велел взять на хорошую должность. Не хотите вести кружок по интересам? Или читать лекции по саморегуляции? А может быть, вас устроит более спокойное занятие? Можете сидеть дома за компьютером. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы пополнять архив нашего фонда сообщениями прессы. Ну, тут, конечно, должна быть серьезная публицистика, а не эти фитюльки из Интернета, которые перепечатывают бульварные газетенки или придумывают нечистоплотные журналюги.

– Вася! – робко спросила я. – Неужели всего лишь один мой телефонный звонок дал вам такой заряд бодрости, которого хватило на целый фонд?

– Да, Лерочка! – тут же ответил Клухин, словно ждал этого вопроса и заранее подготовился к нему. – Просто ваши слова легли, как проросшие зернышки в удобренную почву. Я находился на грани отчаяния и был готов на все, лишь бы изменить ту жизнь, которая била и била меня безо всякой жалости. Я, Лерочка, нашел рецепт молодости и удачи.

– И что это за рецепт? – осторожно уточнила я.

– Действовать, действовать и действовать. И не бояться рисковать. Тогда получится все, что вам и не снилось. Все, что вы до сих пор считали несбыточной мечтой. Попробуйте, Лерочка, рецепт уже опробован!


«Действовать и не бояться рисковать», – думала я, вышагивая по улице и задумчиво глядя себе под ноги. Значит, зря я сомневаюсь, идти мне на показ моделей или нет. Надо идти! В этом, безусловно, есть риск. Риск гораздо больший, нежели в походе в ту же милицию. Но... После встречи с Васей Клухиным мне безумно захотелось рискнуть. С этим желанием я и встретила утро воскресенья.

В это утро я снова достала пригласительный билет и перечитала текст. Когда я держала его в руках, меня не оставляло чувство, что мной пытаются манипулировать. Я чуть было не сдалась. И опять решила, что ни за какие коврижки не пойду на это полусамодеятельное мероприятие. Потом подумала, что пойти туда можно, но, естественно, в качестве зрительницы, а уж никак не в качестве автора костюма. Через полчаса я стала раскаиваться в том, что ничего не предприняла для подготовки к конкурсу.

Приглашение было обещанием. Обещанием разгадки. По крайней мере, именно так я его воспринимала этим утром. Надо, надо было что-нибудь сшить. Что-нибудь незатейливое. Впрочем, я бы, пожалуй, не осилила и нечто незатейливое. В нашей семье никто не умел шить, и швейная машинка использовалась только для подшивания занавесок и починки скатертей. Может, посоветоваться с Катериной? Я вспомнила, что в восьмом классе она под руководством нашей учительницы домоводства выкроила и вполне прилично сострочила юбку-шотландку. Конечно, до победительницы какого бы то ни было конкурса ей далеко, но все-таки. Я тут же принялась названивать сестрице, надеясь, что она не повезла ребенка в театр или на какое-нибудь другое детское мероприятие.

– Лерочка, это ты? – взволнованно спросил Денис, когда узнал по телефону мой голос. – Хорошо, что ты позвонила. У твоей сестры разыгрались нервы.

– Она может подойти к телефону?

– Боюсь, что нет, – промямлил Денис. Не такой уж он крутой, как кажется!

– Почему? – не отставала я.

– Она с вечера закрылась на кухне с бутылкой вермута и теперь плачет.

– Ну, позови ее.

– Я стучал, она не открывает, – пожаловался Денис голосом обиженного ребенка. – Я не могу даже съесть бутерброд.

– Это возмутительно, – согласилась я. – А где, кстати, мой племянник? Я надеюсь, он не орет благим матом, катаясь по полу, и не зовет мамочку?

– Его забрала моя мама.

– Отлично. Ты должен каким угодно способом просунуть телефонную трубку на кухню. Мне позарез нужна Катерина, а ехать к вам нет времени.

– Лерочка, трубка не пролезет под дверь! – жалобно возразил Денис.

Господи, какие эти мужчины беспомощные! Выпендриваться они могут только перед женщинами. А силу показывают лишь тогда, когда те же женщины посоветуют, куда ее применить.

– Так сломай дверь! – легко предложила я.

– Ты что?! Мы только что поставили новые коробки. Дубовые.

– Тебя пугает, что ты не справишься с дубом?

– Нет, меня пугает цена этой двери, – признался Денис. – Если я ее раздолбаю, Катерина меня убьет.

– Слушай, а это мысль! – воскликнула я. – Сделай вид, что ломаешь новую дверь. Думаю, моя сестрица тут же выскочит из кухни, чтобы разобраться с тобой. Тут-то ты и сунешь ей в руки трубку! Остальное я беру на себя.

– Лучше бы ты приехала, – пробормотал Денис.

Судя по стуку, он положил трубку на стол или прямо на пол. Вслед за этим раздался его мрачный голос:

– Катерина, открой дверь! Тебе Лерочка звонит! Она просто требует, чтобы ты взяла трубку.

Ответа мне не было слышно, только невнятное «бу-бу-бу».

– Все, мое терпение кончилось. Я ломаю дверь! – совершенно неубедительно сказал Денис, после чего бросился на искомую дверь грудью. Удар был, на мой взгляд, пустяковым, однако в ответ тут же раздался визг Катерины. Теперь-то я хорошо ее слышала:

– Ты что, офонарел? Мы только что заплатили за эту дверь бешеные бабки!

Дениса ее визг безумно воодушевил. Я поняла это по тому, как изменились его интонации. Теперь в его голосе слышалась настоящая угроза.

– Катерина, открой, иначе я разнесу весь дом!

Да-а... Засиделся мужик. Ему бы плаванием заняться или в поход сходить в горы с палаткой. Или сплавиться по реке на байдарке.

– Алло! – внезапно крикнул Денис, схватив трубку. – Кажется, я разозлился по-настоящему. Теперь держись!

– Нет! Денис! – Я поняла, что, если с дверью и в самом деле что-нибудь случится, мне несдобровать. Впоследствии, когда подробности произошедшего будут рассказаны Катерине мужем, она, естественно, решит, что во всех грехах виновата я. Впрочем, как всегда. – Я придумала кое-что получше.

– Говори, – разрешил тот.

– Приложи трубку к щелке в двери, я поговорю с ней так.

– В двери нет щелок.

– Ну, приложи куда-нибудь! – Эти мужчины могут своей тупоголовостью довести до истерики. Даже юристы. «Вне службы все мужчины всего лишь мужья», – решила я и, набрав в грудь побольше воздуха, закричала с невероятным усердием: – Катерина! Немедленно возьми трубку.

– Подожди! – проблеял Денис. – Я еще ничего не сделал! У меня чуть барабанная перепонка не лопнула, ты чего?

Время катастрофически утекало, а моя сестрица продолжала упорствовать. Надеюсь, на кухне ничего, кроме вермута, не завалялось. Я вспомнила себя и тот самый коньяк, с которого, собственно, начались все мои приключения, и завопила с утроенной силой:

– Катерина! Мне нужно новое платье! К вечеру! Ты должна мне его сшить! Возьми трубку!!!

Через полминуты моего непрерывного сиренообразного вопля в трубке раздался спокойный голос моей сестры:

– Ты чокнулась? Сшить платье к вечеру? Ты меня ни с кем не перепутала?

– Господи, слава богу! – выдохнула я. – Надеюсь, ты не пьяна?

– Я разве когда-нибудь решала проблемы с помощью алкоголя?

– Но Денис сказал, что ты заперлась с бутылкой вермута!

– Ну и что? Я хорошо закусила, и он уже выветрился из организма.

– Надеюсь.

– Так что там с платьем?

– Ты помнишь, я получила приглашение на художественный показ моделей?

Конечно, она помнила. Я рассказывала ей все подробности своих похождений. Переодевание в общественном туалете, поход в «Делифранс», приглашение, оставленное под пустой чашечкой на том самом столике, за который я села...

– Значит, ты все-таки решила пойти?

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское!

– Ой, пожалуйста, не надо о спиртном.

– Вермут – это не спиртное, – возразила я, – а сладкая водичка.

– Да-да, сладкая водичка, которая выливается солеными слезами.

– Что ты оплакивала?

– Не смейся, я думала о тебе.

– Иными словами, завидовала моей полнокровной жизни и оплакивала свое никчемное существование домохозяйки?

– Как ты можешь так говорить? Нет, Лерка, ты совершенно недальновидная. Звонишь с нижайшей просьбой, а потом начинаешь меня же критиковать.

– А чего мне к тебе подлизываться, если ты не хочешь шить платье?

– Я не не хочу, а просто реально смотрю на вещи. Я не успею. И никто не успеет. У тебя уже есть отрез?

– Чего?

– Ну, материал?

– Откуда он у меня возьмется?

– А подходящая выкройка?

– А она откуда у меня возьмется?

– Ладно, жди, сейчас приеду.

Если я думала, что сестрица приедет с сантиметром, мелком и журналом выкроек, то глубоко заблуждалась. Она приехала с огромным желанием потрепать языком.

– А где твой муж? – спросила Катерина, ворвавшись в комнату и подозрительно посмотрев на валяющийся на диване галстук толщиной с мышиный хвост. Я уже заметила, что лже-Туманов считает стильным вешать на шею нечто похожее на шелковые веревки.

– Мой муж в Питере, – раздраженно ответила я. – А где тот тип, который ежедневно опустошает мой холодильник, я не знаю.

– Может быть, стоило бы за ним немножечко последить?

– Я пробовала. Но он хитрый, как сволочь. Мгновенно сбросил меня с «хвоста». И так стильно это проделал – я мысленно ему поаплодировала.

– Значит, ему есть чего опасаться, – заявила Катерина. – Раз он ведет себя подозрительно и отрывается от слежки.

– Надо же, какие речи! Он же тебе нравится! – Я обвинила сестрицу в непоследовательности.

– Нравится. Но, к стыду моему, мне часто нравятся нехорошие люди.

– Скажи проще – тебе нравятся безнравственные мужчины.

– Что ж, это мой единственный недостаток, – отрезала она. – Так что, тебе необходимо платье, сшитое вручную?

– Ты поняла правильно.

– Когда ты мне об этом сказала, я сразу же подумала о сестре твоего первого мужа. Ведь она всю жизнь работала в ателье и шила как сумасшедшая. Позаимствуй у нее какой-нибудь наряд, у нее их тучи, не забыла?

– Если честно, я уже подумывала об этом. Но она вряд ли расстанется хоть с одним из них добровольно. Они все заперты у нее в кладовке на висячий замок. Кажется, это единственное, чем она дорожит по-настоящему. Даже антикварный комод вызывает у нее меньше эмоций.

– А что, если тебе выйти на подиум в платье Барбары? – внезапно оживилась Катерина и так выпучила глаза, как будто внезапно пришедшая мысль в прямом смысле слова свалилась ей на голову.

Я мгновенно поняла, насколько это замечательная идея.

– Катерина! Ты просто чудо! Давай собирайся, поедем к Елене Бориславовне.

– Что-то ты как-то быстро воодушевилась. Я, например, не уверена, что старушка согласится дать нам это платье напрокат.

– Есть один шанс. Барбара недавно поставила пятно на подол.

– То есть, иными словами, Елена Бориславовна что-то пролила на нее. Мне кажется, она делает это специально, чтобы чувствовать, что она не одна в доме. А так Барбара вроде бы живет своей жизнью.

– Сейчас Елена Бориславовна и так не одна. Я же тебе рассказывала про ухажера.

– Так как ты выманишь у нее платье?

– Я предложу отнести его в чистку.

– Хочешь сказать, ты представишь на конкурс сшитый чужими руками да еще грязный наряд?! – возмутилась Катерина.

– У меня есть пятновыводитель, так что не переживай заранее. Времени полно. Мы успеем привести платье в порядок.

– И все же я не уверена, что Елена Бориславовна отдаст его добром.

– Если не отдаст добром, придется выкрасть.

– Ты сживешь старушку со свету.

– Каким же это образом?

– Она разволнуется, у нее подскочит давление, потом наступит гипертонический криз...

– Катерина, – зловещим голосом сказала я. – Если ты боишься, я все сделаю одна.

– Ни капельки я не боюсь, – неубедительно соврала сестрица.

– Тогда собирайся, поедем добывать наряд. Мой так называемый муж оставил машину возле подъезда, и ключи здесь, так что пешком нам таскаться не придется.


Дедок, из-за которого последняя моя встреча с Еленой Бориславовной закончилась скандалом, отворил дверь и, пропустив нас в коридор, чинно предложил раздеться, после чего аккуратно развесил наши пальто. Выглядел он словно дворецкий, который всегда держит в уме, сколь важным господам служит.

– А что, – не удержалась я от комментария, – в прошлый раз нельзя было поступить точно так же? Пригласить в дом, предложить чаю? А не прятаться в шкафу?

Дедок пожевал губами и серьезно ответил:

– Вопрос вызывает у меня искреннее недоумение. Неужели не понятно? Тогда мы не были расписаны. Мое нахождение с Еленой Бориславовной наедине могли неправильно истолковать.

– Кто? – c живостью поинтересовалась Катерина. – Кто мог неправильно истолковать?

Дедок удивился еще больше и, прежде чем ответить, неодобрительно пожевал губами:

– Родные, соседи...

– И вы из-за этакой-то мелочи побежали жениться? – не поверила та. – Чудак вы, братец.

– У Елены Бориславовны всегда была безупречная репутация, – оскорбился до невозможности молодожен.

– Вы ее подмочили, когда забрались в кухонный шкаф, – съехидничала я.

– Я уже иду! – донесся до нас голос милейшей сестры Егора.

Елена Бориславовна вплыла на кухню в шелковом китайском халате. В ушах у нее болтались серьги с громадными кусками бирюзы, небольшой голубой булыжник был также вставлен в перстень, украшавший ее указательный палец. Елена Бориславовна сдержанно поздоровалась и официально представила нас своему новоиспеченному супругу.

Имя у него было комическое – Пафнутий Ксаверьевич. У этого обломка прошлого века был здорово подвешен язык, и, пока мы пили чай, он повествовал о делах давно минувших дней, причем так увлекательно, что Катерина, поставив пустую чашку на стол, от всей души посоветовала ему писать мемуары.

– Огребете кучу денег. Ваши мемуары могут купить французы. Они любители всяких пикантных штучек!

Пафнутий Ксаверьевич был польщен. Елена Бориславовна посмотрела на нас благосклонно. Видимо, потрафив ее муженьку, мы подняли ей настроение.

– Может быть, пойдем в комнату, побеседуем? – предложила она.

Мы с Катериной с радостью согласились, потому что Барбары на кухне не было. Мы обнаружили ее в комнате на диване. Платье с пятном на подоле все еще было на ней. Барбара была очень похожа на живую женщину. Даже колени у нее сгибались, поэтому поза куклы, сидящей на диване, казалась достаточно естественной. У Барбары, кроме того, были прелестные золотистые волосы, которым могла бы позавидовать любая гостья хозяйки, и лупоглазые синие глаза, нарисованные эмалью на ее белоснежном и необычайно безмятежном лице.

– Ах, ах, Елена Бориславовна! – воскликнула я. – Вы так и не сдали платье в чистку! Барбара выглядит в нем просто неряхой. А ведь когда кто-нибудь появляется здесь, сразу же принимается ее разглядывать. Барбара – персона совершенно особенная, она привлекает к себе внимание.

– Ну, у меня теперь много других забот, – улыбнулась старушка, показав идеальные зубные протезы. – Кроме того, чистка – это дорого. Не забывайте, я только что вышла замуж. Всего стало нужно вдвойне. Столько расходов сразу навалилось!

– Лапочка, у нас достаточно средств! – мягко одернул ее Пафнутий Ксаверьевич. – Я не беден, ты не забыла?

– Все равно, – не согласилась Елена Бориславовна. – Двое людей должны быть вдвойне экономней.

– А давайте я сама сдам одежду Барбары в чистку! – обрадовалась я подходящему поводу утянуть платье из дому. – И сама заплачу.

– Не стоит, Лерочка, у меня есть пятновыводитель.

Катерина криво усмехнулась. Мы переглянулись и замерли, не зная, что говорить дальше. Пафнутий Ксаверьевич, почувствовав, что все притихли, снова принялся за свои байки. В разгар очередной достаточно фривольной истории, участниками которой были граф и его крестьянка, Катерина наклонилась ко мне и сказала:

– Придумай, как их удалить из комнаты.

– А что, может, еще по чашечке чая? – преувеличенно веселым голосом спросила я, хлопая ладонями по коленкам.

– Отчего же нет? – Елена Бориславовна была радушной хозяйкой и без колебаний готова была идти на кухню расставлять чистые чашки. – Может, вы проголодались, девочки? – обеспокоенно спросила она.

– Да! – хором воскликнули мы с Катериной, причем с таким оживлением, как будто все это время сидели и думали только о еде.

– Что же вы молчали?

Елена Бориславовна поспешила к холодильнику. Муженек, извинившись, посеменил за ней.

– Давай! – громким шепотом сказала Катерина, едва хозяева скрылись из поля зрения.

И мы кинулись на Барбару, словно два разбойника на беззащитную жертву. Катерина схватила ее за горло и повалила на диван. Тут и я подоспела. Выпрямив кукле ноги, мы принялись вертеть ее туда-сюда в поисках «молнии» или другой застежки, но ничего не обнаружили.

– Или я сошла с ума, или платье не снимается.

– Мне кажется, она зашила его прямо на Барбаре! – высказала предположение Катерина.

– Не может быть! – возразила я. – А эти ее походы в химчистку? Не могла же Елена Бориславовна каждый раз распарывать швы? Она ее чем только не обливала, инсценируя бурную жизнь манекена. И кетчупом, и вишневым соком, и какао!

– И все-таки платье зашито. Может быть, она действительно его без конца распарывает и зашивает. С нее станется!

– Но тогда один из швов выглядел бы неопрятно! – возразила я. – А я ничего такого не вижу.

Мы с новой энергией принялись крутить Барбару и так, и сяк, и наперекосяк. Без толку. Застежки не было.

– Может, она врала, что отдает чистить это чертово платье? А на самом деле с незапамятных времен пользуется пятновыводителем? Недаром же она сегодня про него заговорила!

– Придется украсть Барбару и раздеть ее где-нибудь в другом месте, – с неудовольствием констатировала я.

Надо сказать, воровками мы оказались никудышными. Да и то, что мы собирались утянуть, было вовсе не колечком с бриллиантом. Барбара оказалась здоровой и довольно тяжелой. Да еще подвела нас с Катериной воровская психология. Если бы, допустим, мы выносили Барбару из дому на законных основаниях, то вряд ли нам пришла бы в голову идея ее прятать. Разве что надели бы ей на голову полиэтиленовый мешок, чтобы не испортить волосы. Но поскольку эту чертову куклу мы решили выкрасть, то первым нашим позывом было во что-нибудь ее завернуть. Сдернув с дивана покрывало, я обмотала им куклу Елены Бориславовны, соорудив что-то вроде длинной колбасы. Пока я тащила ее в коридор, Катерина быстро оделась.

– Она все время разворачивается! – недовольно сказала я.

– Сейчас некогда привередничать!

– Я не люблю накладок.

– Тогда надо было купить платье на рынке, – огрызнулась Катерина.

– На рынке вряд ли продается что-нибудь эксклюзивное.

– А что, если, обнаружив пропажу Барбары, Елена Бориславовна распереживается слишком сильно? Так сильно, что с ней случится сердечный приступ? – с сомнением спросила Катерина.

Такая мысль уже приходила мне в голову, поэтому вместо того, чтобы спорить с сестрицей и доказывать ей обратное, я покладисто кивнула. Потом достала из сумочки листок и ручку и написала записку: «Ушла погулять с девочками, вернусь завтра утром. Барбара».

– Это должно ее успокоить, – сказала я, пристраивая записку под зеркалом.

– Ты думаешь? – усомнилась Катерина. – По-моему, с некоторых пор тебе нравится дурить людям головы. Чтобы они тоже думали, что сумасшедшие.

Я зашипела на сестрицу и вытолкала ее за дверь вместе со свертком, который она кое-как уместила под мышкой. Стоячая Барбара ростом была, пожалуй, повыше Катерины.

– Елена Бориславовна! – позвала я, надев верхнюю одежду. – Пафнутий Ксаверьевич! Мы раздумали пить чай. Дела зовут!

– А покушать? – удивилась Елена Бориславовна, появляясь в коридоре с ножом в одной руке и куском хлеба в другой. – Мы ведь бутербродов наделали!

– Съешьте за наше здоровье, – брякнула я и попятилась к двери.

– Что ж, до свидания, Лерочка! Приезжай еще! – Елена Бориславовна послала мне воздушный поцелуй. Видимо, сейчас, когда она обрела спутника жизни, бытовые мелочи больше не могли ее расстроить. Я надеялась, что и к пропаже Барбары она отнесется философски. А если нет, Пафнутий Ксаверьевич ее успокоит.

Я выскочила за дверь, чувствуя себя преступницей. Поскольку Елена Бориславовна жила на втором этаже, Катерина не стала связываться с лифтом, а потащила куклу по лестнице. На площадке первого этажа была только одна квартира. Как выяснилось позже, там жил ужасно склочный и подозрительный пенсионер, который многие часы проводил перед окном, выходящим во двор. У него было особенное хобби – он отслеживал перемещения соседей по подъезду. Когда на лестнице слышался шум, пенсионер приникал к глазку. Засек он и нас с Катериной. Пока она тащила сверток по ступенькам, покрывало с одной стороны размоталось, и волосы Барбары вылезли наружу. Увидев это, пенсионер чуть не упал с той стороны двери. «Труп выносят!» – подумал он и тут же позвонил в милицию. Потом снова метнулся к двери.

В милиции к его сигналу отнеслись очень серьезно. Но мы с Катериной этого, конечно, не знали. И, ни о чем не подозревая, пытались, стоя на площадке перед дверью бдительного пенсионера, подручными средствами закрепить проклятое покрывало так, чтобы оно не разворачивалось.

– Слушай, а она тяжелая! – прокряхтела Катерина, подставившая под Барбару коленку. – Вот бы никогда не подумала. Когда она сидела на диване, выглядела совершенно эфемерной!

– Надо поскорее сматываться, пока старуха не заметила ее отсутствия. А то еще пустится за нами в погоню! – оборвала ее я, памятуя о записке, которая могла попасться на глаза Елене Бориславовне слишком рано. Не дура же она совсем! Сразу догадается, кто автор.

Пенсионер тем временем ни жив, ни мертв, прилепив выпученное око к глазку, наблюдал, как Катерина бестрепетной рукой засовывает вывалившиеся волосы Барбары поглубже в сверток.

– Думаешь, мы сможем уместить ее в багажнике? – спросила она.

– Если что, согнем ей ноги.

– Сама будешь сгибать, – буркнула Катерина. – Я не хочу больше ее разворачивать. А то, когда приедем, опять возиться.

Пока мы управлялись с багажником, пенсионер записал номер нашей машины. Так что нас остановили у первого же милицейского поста. К тому времени мы с Катериной повеселели, потому что основная часть плана удалась.

– А что, если платье мне не подойдет? – Я начала мучиться сомнениями.

– Тебе всегда надо о чем-нибудь переживать, не обратила внимания? – приструнила меня Катерина. – Рули и радуйся, что все складывается так удачно.

Когда парочка милиционеров со свирепыми лицами сделала нам знак остановиться, я не выдержала и буркнула:

– Как всегда, накаркала. Что у тебя за язык?

– Разве ты превысила скорость? – спросила Катерина. Однако, увидев пистолет в руке подошедшего к машине милиционера, тут же добавила: – Впрочем, думаю, скорость тут ни при чем.

– Наверное, они разыскивают опасных преступников, – предположила я шепотом.

– Но мы с тобой на них явно не тянем.

– Может быть, они думают, что преступники лежат у нас под ногами.

Милиционер взял нас на мушку. Катерина торопливо перекрестилась. Я на всякий случай последовала ее примеру.

– Приключения продолжаются, – напряженным голосом сказала сестрица. – Надеюсь, нас не начнут отстреливать, словно уток?

– Кажется, охотничий сезон еще не открылся, – пробормотала я.

Когда нас вытащили из машины и заставили положить руки на багажник, Катерина повернула ко мне голову и сказала:

– Не понимаю, почему от тебя сбежал муж? С тобой так весело!

– Что у вас в багажнике? – спросил кто-то сзади грубым голосом.

– Барбара, – незамедлительно ответила Катерина. – Она завернута в покрывало, и она неживая.

– Догадываюсь, что неживая. Значит, вы признаетесь в совершении преступления?

– Как быстро эта старая вешалка Елена Бориславовна настучала на нас ментам, – прошипела сестрица. – Я ведь говорила тебе, что она сильно привязана к этой чертовой кукле!

– Нас что, теперь будут судить как воровок? – жалобно спросила я, пытаясь оглянуться, чтобы разжалобить милиционеров своими большими честными глазами. – Мы ведь взяли Барбару ненадолго. Просто хотели покатать ее на машине. Она, бедняжка, так долго пылилась дома!

– Расскажите это своей старой шляпе, – насмешливо сказал милиционер и, обернувшись к своим, пояснил: – Они говорят, что украли труп для того, чтобы просто покатать его на машине.

– Труп?! – хором закричали мы с Катериной, синхронно разворачиваясь лицом к представителям закона.

– Вы что, чокнутые? – громко возмутилась моя сестрица. – Какой труп? Откуда взяться трупу? Это кукла!

– Не обзывай их, – предупредила я ее одной половиной рта. – Они только еще больше разозлятся.

– О чем она толкует? – спросил один милиционер у другого.

– О том, что у нас в багажнике кукла. Знаете, такая большая Барби, только для взрослых, – заискивающе добавила Катерина. – Не будете ли вы так любезны проверить?

– Конечно, они проверят, – прошипела я. – Не верить же нам на слово.

Обнаружив, что никакого тела в багажнике на самом деле нет, милиционеры почему-то разгневались. Все кончилось тем, что они назвали наше поведение безответственным и аморальным и по этому поводу потребовали у нас сто рублей.

– Интересно, что аморального в том, что мы везем в багажнике манекен? – задумчиво спросила Катерина, припудривая лицо. После любого переживания ее рука непроизвольно тянулась к пудренице, из чего я сделала вывод, что ее нос имеет прямую связь с нервной системой.

– Может быть, они подумали, что мы приобрели Барбару в каком-нибудь секс-шопе? – предположила я.

– Зачем? – опешила Катерина.

– Ну... Не знаю. Придумай что-нибудь сама.

– Я не настолько осведомлена в этих делах, как ты полагаешь! – гордо ответствовала сестрица.

Я не удержалась и хмыкнула. В ее-то возрасте называть секс «этими делами»? Потрясающе!

Вспоминая людей в форме и их поведение, мы начали тихо хихикать, потом, слово за слово, смеяться в голос. И всю оставшуюся до дома дорогу прохохотали, представляя, что говорят о нас менты. Когда вылезли из машины, Катерина сказала:

– Это точно к слезам.

Ни мне, ни ей не пришло в голову, что бдительные граждане проживают повсеместно, а не только в подъезде Елены Бориславовны. Ничтоже сумняшеся, мы вытащили по-прежнему завернутую в покрывало Барбару из багажника и поволокли в подъезд. Вспоминая, как нас приняли за убийц, Катерина начала прикалываться.

– Смотри, ноги ей не сломай, – шипела она. – Бедняжка уже окостенела.

Мы застряли возле входной двери. В конце концов Катерина прижала ее ногой, и мы кое-как протиснули свою ношу внутрь.

– Учти, – заявила сестрица, – обратно мы ее так не понесем.

– А как?

– Как все люди делают в таких случаях: распилим и уложим в сумку. Ты что, детективов не читаешь? У тебя пила есть?

– Нет, только лобзик.

– Сойдет. А большая сумка?

– Сумки нет, есть рюкзак. C прорезиненным дном.

– Отлично! Кровь не будет капать на ступеньки.

Обняв Барбару с двух сторон, мы поставили ее вертикально и вошли с ней в лифт.

– Поверить не могу, что все мучения из-за какого-то вшивого приглашения! – не выдержала и подколола меня Катерина.

– Ты думаешь, оно того не стоит?

– Об этом мы узнаем позже, – заметила сестрица.


Капитан Щедрин и его товарищи, уверенные в том, что я окончательно слетела с катушек и в самом деле кого-то пришила, на строительной люльке поднялись к нашему балкону и перелезли через перила. Через окно они увидели, что мы с Катериной, разложив на столе предполагаемый труп и вооружившись колюще-режущими предметами, склонили над ним головы. Причем я особенно рьяно орудовала ножницами.

Мы с Катериной так увлеклись, что ничего не замечали. Поэтому когда за спиной раздался звон разбитого стекла и с криками: «Ни с места! Руки на голову! Стоять!» в квартиру ворвались представители правопорядка, мы жутко перепугались. Я от неожиданности начала икать, ноги у меня подкосились, и я упала в рядом стоящее кресло. При этом, как велели, забросила руки за голову. Катерина же начала визжать, закрыв глаза. Визжала она так самозабвенно и пронзительно, что милиционеры перестали выкрикивать угрозы и вообще перестали двигаться.

Разинув рты, они смотрели на Барбару, с которой нам уже почти удалось снять платье, подпоров шов на спине.

– Опять обман! – горестно сказал капитан Щедрин, глядя в нарисованные и потому ничего не выражающие глаза Барбары. – Но я все равно арестую эту заразу. – Он погрозил мне пальцем. – Хотя бы за мелкое хулиганство. Она издевается над милицией. Уверен, она делает это специально!

«Она», то есть я, поняла, что можно опустить руки и, разгневанная, поднялась в полный рост. Я уже открыла рот, чтобы накинуться на капитана и высказать ему все, что я думаю о его намерении арестовать меня за хулиганство, как вдруг другая, более заманчивая мысль пришла мне в голову. Надо сделать так, чтобы он почувствовал себя виноватым. На мужчин это так действует!

– Пы-подождите, ка... ка... капитан! – жалобно прижав руки к груди, сказала я, изо всех сил заикаясь. – М-мы не... не... не... не виноваты!

– Господи, что это с тобой? – воскликнула Катерина, мигом забыв про милиционеров. Лицо у нее вытянулось.

– Я ис... ис... ис...– завела я. – Вы испугали ее! – набросилась Катерина на Щедрина. Она наступала на него со сжатыми кулаками, выпятив бюст, словно орудие мести. – Вы сделали молодую красивую женщину заикой! Ах, вы... – Она задохнулась, не найдя подходящего слова.

Катерина всегда была сдержанной. Окажись я на ее месте, я бы слово нашла. Уж тем более для капитана Щедрина.

– Ну, может, это так, временно, – неуверенно возразил капитан, глядя на меня с опаской. – Пройдет. – На... на... наверное, он пы-прав, – сказала я, наполняя глаза слезами. Этот трюк мне всегда особенно удавался. Я могла заплакать, когда хочется. – На... на... надо пы-подождать.

– И нечего ждать! – Катерина воспламенилась, как пионерский костер. – Сейчас же вызываю адвоката, пусть подает иск в суд. – Она обернулась ко мне. – Они компенсируют тебе ущерб. Не переживай, дорогая! На те миллионы, которые мы у них отсудим, нам удастся тебя вылечить. В мире есть множество клиник...

– Подождите, подождите, – забеспокоился Щедрин, услышав про гипотетические миллионы. – Какой адвокат, какой иск? Нет уж, давайте разберемся! К нам поступил сигнал от жильцов дома, что вы вдвоем только что пронесли в подъезд труп женщины, завернутый в плед. И проследовали с ним в квартиру гражданки Сердинской! Как мы должны были действовать?

– Как?! – закричала Катерина. – Я скажу вам, как! Вы должны были позвонить в дверь и вежливо спросить, нет ли у нас в наличии свежего трупа. Так, мол, и так, жильцы волнуются. Мы бы проводили вас в квартиру и показали Барбару.

– От... от... отпусти их, – великодушно сказала я, роняя две прозрачные слезинки на ковер. – Они вы... вы... вы...

– Выродки, – подсказала Катерина.

– Вы... вы... вы...

– Выпили? – переспросил кто-то из подручных капитана. – Это неправда.

Я помотала головой и начала снова:

– Они вы... вы... вы... выполняли свой ды-долг.

– Конечно! – обрадовался капитан Щедрин. – Выполняли свой долг. – Он махнул рукой подчиненным, и те начали медленно пятиться к двери.

По комнате пронесся очередной порыв ледяного ветра, ворвавшегося в разбитое окно. Мы с Катериной одновременно поежились.

– Сейчас же пришлю стекольщика! – мгновенно сказал Щедрин.

На лестничной площадке менты нос к носу столкнулись с лже-Тумановым. Узнав капитана, тот тяжело вздохнул. Однако капитан повел себя странно. Не так, как обычно. Обычно-то он держался гоголем. Но не сегодня.

– Мы там немножко набедокурили, – прохихикал капитан. – Просто увидели вашу жену с ножницами над неподвижным телом, ну и...

Туманов сделал долгий медленный выдох, прикрыл на секунду глаза, потом открыл рот, но капитан не дал ему возможности задать вопрос. Вместо этого он глубокомысленно изрек:

– Думаю, она не всегда будет заикаться.

– Что? – зловещим голосом переспросил мой лжесупруг. – Заикаться? Как прикажете это понимать?!

Он бросился в квартиру, благо мы еще не заперли дверь. Капитан с компанией ретировался со всей возможной скоростью. Увидев осколки стекол на полу и зияющее окно, лжемуж повернулся ко мне. В глазах его была неподдельная тревога.

– Лера, тебе ведь холодно! Почему ты стоишь в легкой кофточке?

Прежде чем ответить, я бросила взгляд на Катерину. Та подмигнула мне. Пока капитан на выходе беседовал с Тумановым, я объяснила ей, что решила немножко припугнуть своего любимца.

– Пы-потому что я ещ... ещ... еще не пы-пришла в се... се... себя, – проквакала я, на каждом заикании сильно моргая.

Туманов в буквальном смысле слова схватился за голову:

– Это я во всем виноват!

Катерина наклонилась ко мне и шепотом сказала:

– Эту фразу из уст мужчины мечтает услышать любая женщина. Поздравляю. Сегодня ты можешь вить из него веревки. Хочешь, я уйду?

– Зачем это?

– Ну, как говорится, куй железо, пока горячо.

– Нам сейчас не до этого, – прошипела я. – Нам ведь надо подготовиться к конкурсу. Время-то идет.

– Тогда кончай ломать комедию.

– Еще пять минут.

– Ей надо выпить горячего кофе, – сказала Катерина Туманову и, схватив меня за руку, поволокла на кухню. – И принеси ей свитер!

Туманов притащил свитер, потом пошел убирать стекла, закрыв разбитое окно оргалитом.

– Судя по его решительно сжатым губам и сочувственным взглядам, которые он на тебя бросает, капитану Щедрину придется несладко, – сказала Катерина. – По-моему, Юрочка вынашивает план мщения.

– Жаль, у меня нет времени, – с сожалением признала я. – Придется перестать морочить ему голову. Или позаикаться еще немного?

– Позаикайся! – потерла руки моя азартная сестрица. – Обожаю вешать мужикам лапшу на уши.

– Ага, гипотетически. Ты ведь, кроме своего Дениса, с мужиками вообще дела никогда не имела. А Денис твой настолько скользкий тип, что у него лапша с ушей соскальзывает. Кроме того, ты вообще не умеешь врать. Стоит посмотреть на твою физиономию в тот момент, когда ты врешь, как все сразу становится ясно.

Пока мы пили кофе, явился стекольщик. Туманов пришел на кухню и спросил:

– Где вы взяли эту бабу?

– Бы-Барбару? – переспросила я. – О-одолжили у зы-знакомой. Хы-хотели научиться шить.

Туманов тут же уселся на корточки и взял мои руки в свои:

– Лера, послушай, я тебя очень прошу: не расстраивайся из-за того, что произошло. – Глаза у него были серьезными и тревожными. – Я уже созвонился с доктором, завтра поедем в хорошую клинику, там нас проконсультируют, и – уверен – ты перестанешь заикаться. Сейчас есть множество приборов. Тебе назначат физиотерапевтические процедуры...

Не зная, что сказать, я кивнула.

– А капитана Щедрина я убью, – сощурив глаза, пообещал мой так называемый третий муж.

Когда он ушел в комнату проверять, как стекольщик справляется со своей задачей, Катерина, закатив глаза, прошептала:

– Зуб даю, он в тебя влюбился!

– Все гораздо хуже, чем ты думаешь.

– Еще хуже?

– Кажется, это я в него влюбилась. А он просто проворачивает какую-то аферу.

– Лерка, но ты ведь до сих пор замужем! – возмущенно воскликнула Катерина, всплеснув руками. Потом она прикусила нижнюю губу, немного потерзала ее зубами и сделала вывод: – Ты просто безнравственна.

– Знаю, самозванец тоже мне об этом говорил.

– Ты что, приставала к нему?! – Пока еще нет.

– Прости, – зловеще спросила Катерина. – Что означает это твое «пока»?

– Означает, что я не знаю, сколько еще времени продержусь, каждый вечер лицезрея его в этих трусах... знаешь, таких трикотажных, в складочку у пояса...

– У... как все запущено, – пробормотала моя сестрица, прикусив указательный палец. – И давно ты положила на него глаз?

– Давно.

– А что ты будешь делать, когда вернется настоящий Туманов?

– Не когда, а если.

– Не если, а когда, – отрезала Катерина. – Он жив, и ты это знаешь. Ты наняла частных детективов, собираешься обратиться в милицию... Дело в конце концов раскроют. И, думаю, скоро. Если тебя прежде, конечно, не пристукнут на этом злосчастном конкурсе, куда ты так упорно стремишься.

– Именно настоящий Туманов несет ответственность за то, что произошло! – воскликнула я. – Так что винить ему будет некого...

– Тебе вообще не нужно выходить замуж, – постановила Катерина, хлопнув двумя ладонями по столу. – Твои увлечения не контролируются мозгом. И, кроме того, зачем эти бесконечные процедуры – замужество, развод, замужество, развод? Гуляй себе так! Никому не доставишь неприятностей.

– Я и собираюсь. Не думаешь же ты, что перед тем, как соблазнить этого проходимца, я выйду за него замуж?

Проходимец, словно подслушав, что речь идет о нем, снова появился в проеме двери.

– Я знаю, что тебе нужно! – воскликнул он. – Тебе нужно сделать массаж. Ты расслабишься, нервы успокоятся, и кто знает...

Катерина толкнула меня ногой под столом.

– Ны-нет, – помотала я головой. – Лы-лучше мы с сестрой подольше погуляем.

– В такую погоду? Ты посмотри на улицу: там дождь со снегом, противно, холодно...

– Зато у Леры будет возможность поговорить со мной по душам, – противным голосом сообщила Катерина.

– Вы можете говорить по душам и здесь, – повел бровью Туманов, – потому что мне на некоторое время нужно уйти.

– Убить капитана Щедрина? – насмешливо спросила Катерина.

– И это тоже.

Ушел он, едва стекольщик закончил свою работу. Когда за ними захлопнулась дверь, сестрица с живодерским любопытством поинтересовалась:

– Как ты думаешь, он действительно столкнется с капитаном?

– Он может, – сказала я. – Надеюсь, они не подерутся.

– За кого ты болеешь? Хотя глупо спрашивать.

– У капитана пистолет, – напомнила я.

– Зато Юра вооружен праведным негодованием.

Я решила, что пора отвлечь Катерину от мыслей о лже-Туманове и о моих сердечных увлечениях.

– Пойдем снимем наконец это многострадальное платье с бедняжки Барбары.

– Да-да! – спохватилась она. – Нам надо удалить с него пятно, а потом вшить туда тебя. Надеюсь, что на этом конкурсе ты никого не подцепишь. – Почему это? – игриво спросила я.

– Потому что твой кавалер будет страшно разочарован, когда вы останетесь с ним наедине.

– Ты думаешь, я уже не могу понравиться ни одному мужчине?

– Я думаю, что ни одному мужчине не понравится твое платье. Потому что его нельзя будет расстегнуть.

– А, ты в этом смысле!

– У тебя совсем нет чувства юмора.

– Да нет, есть, просто оно испарилось от волнения и страха.

Совместными усилиями мы вывели пятно, хотя это было и непросто, потому что ему исполнилась уже не одна неделя. Потом потерли пострадавшее место влажной тряпочкой, чтобы не осталось разводов, и повесили платье над газовой плитой подсушиться. Я задумалась о своей прическе, а Катерина отправилась принимать душ. Едва она включила воду, зазвонил телефон.

– Алло! – сказала я, готовая услышать буквально что угодно.

– Лерочка! – сказал незнакомый мужской голос с доминирующей в нем жалобной интонацией. – Это я, твой папа!

– Начинается дурдом, – пробормотала я и жестко спросила: – Чего вы хотите? Чтобы я взяла вас на содержание?

– Нет-нет, – испугался тот. – Я просто хочу поговорить. Все объясню. Может быть, поужинаем вместе?

Я решила согласиться. До показа моделей оставалось достаточно времени. Его все равно нужно было чем-нибудь заполнить. И заодно я узнаю доподлинно, чего хочет этот странный бульдогообразный дядька.

– Идет, – сказала я. – Только давайте встретимся поскорее. У меня мало времени и весь вечер занят.

– Может быть, мне заехать за тобой прямо сейчас? – робко спросил он.

– Заезжайте. – Я была как никогда покладиста. – Посигнальте возле подъезда. И по дороге решим, где будем ужинать.

Мой собеседник возликовал, выразив свое ликование бульканьем и набором разнообразных междометий. Я положила трубку и начала натягивать на себя подпоротое платье Барбары.

– Ты решила нарядиться заранее? – удивилась Катерина, выплывая из ванной с тюрбаном на голове.

– Нет, просто позвонил наш так называемый «папа», и я согласилась с ним встретиться.

– Какие у тебя с ним отношения? – строгим голосом спросила Катерина.

– Ровным счетом никаких. Ведь это ты меня с ним, так сказать, познакомила, забыла?

– Но я не думала, что ты собираешься с ним встречаться!

– Я тоже не думала. Но сейчас это будет кстати. Заодно выясню, с чего он вдруг решил набиваться нам в родственники.

– Еще один псих, – уверенно сказала Катерина. – Я рада, что меня с тобой не будет.

– Кстати, а почему бы тебе не присоединиться к нам? Дяденька претендует на то, что мы обе его дочери.

– Присоединиться? То есть мы втроем отправимся в этот дурацкий трактир, будем есть деликатесы и слушать, как он вешает нам лапшу на уши?

– Ну, что-то вроде того.

– Нет, я этого не вынесу, – сказала Катерина. – И потом, у меня ребенок...

– Лучше бы ты вспомнила о нем вчера ночью, когда хлестала вермут.

Катерина бросила на меня уничтожающий взгляд.

– Обещаю, я перестану срываться, как только твоя личная жизнь войдет в нормальную колею.

Я как раз собиралась заняться этим вопросом вплотную.


предыдущая глава | Похождения соломенной вдовы | cледующая глава