home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Два мастера

Оба офицера, присутствующие при допросе, в великом изумлении смотрели на Учителя. Ну и враль! – было написано на их лицах. Зернов чуть заметно улыбнулся. Проговорил не спеша:

– Вы нас дезинформируете. Таково мое мнение.

– Тогда… – Учитель оборвал фразу. Часы в вестибюле гулким колокольным звоном отбили полночь. – Тогда я требую, чтобы меня доставили к Георгию Лукичу. Беседа записывается. Вы не посмеете отказать мне!

И еще раз удивились офицеры. Их шеф, казалось, испугался. Убрал с лица улыбку и проговорил по внутреннему селектору:

– Илья Михайлович, с пленками ознакомились?

– По диагонали, – хрипло ответил в динамике голос кибернетиста. – Отдаленно похоже на высокочастотный локатор.

– Сумеете изготовить прибор?

– Сомнительно.

– Почему?

– Прибор содержит несколько тысяч элементов. Пока нам понятно назначение трех. Я нахожусь в положении сапожника, которому показали фотографический снимок внутренности телевизора и предложили собрать такой же, действующий.

– Ясно, – сказал Зернов и повернулся к Десантнику. – Что скажете на это?

Руки его шевелились на гладкой доске стола. Десантник ответил с недоумением, пожалуй, даже с замешательством:

– Погодите… А Благоволин?..

– А вы? – немедленно спросил Зернов.

Что-то изменилось. Зернов и Линия девять продолжали разговор о чем-то, понятном только им двоим. Десантник сказал озабоченно:

– Я должен вернуться к себе… Так… Через два часа, не позже.

Не спрашивая, куда это «к себе» и зачем Десантник должен вернуться, начальник Центра осведомился:

– А на машине?

– Так я и считал, Михаил Тихонович. Последняя электричка уходит через полчаса.

– Понимаю. Иван Павлович, распорядитесь – Дмитрия Алексеевича в лабораторию. Да, ваше здешнее имя?

– Иван Кузьмич.

– Как же вы послали разведчиков на базовую планету, Иван Кузьмич?

– Я построил инвертор пространства, – сказал Десантник. – Слабенький, не чересчур ладный, м-да… Но действующий. – Он доверчиво смотрел на Зернова. Ганин высунулся за дверь и, косясь одним глазом в кабинет, передал распоряжение дежурному. А непонятный разговор между Десантником и начальником Центра продолжался:

– Кто ваши разведчики?

– Дети.

– Та-ак… Сколько их?

– Двое.

– Дублируете?

– Простите, Михаил Тихонович?

– Послали их с параллельными заданиями?

– К сожалению, нет. Я подчинился ситуации. Замкнутые держали в поле зрения одного, г-м… одного функционера, который не расстается со своей, как бы сказать, подругой. Нечто подобное земной семье, но другое – неважно. Я не мог подсадить разведчика в одного из них, ибо второй немедленно заподозрил бы подмену и сообщил полиции.

– Следовательно, вы послали туда только Мыслящих? Так… Впрочем, надеюсь еще побеседовать с вами. Иван Павлович, проводите гражданина в лабораторию. Желаю успеха!

Ганин, все еще не оправившийся от изумления, увел Десантника. Зернов снял трубку и предупредил помощника Георгия Лукича, что высылает с курьером пакет. Написал несколько фраз на листке именного блокнота, аккуратно вывел координаты посадочного коридора, заклеил в конверт. Через минуту отъехала машина с фельдкурьером. Теперь Зернов мог вернуться мыслями к Учителю и своим поступкам.

Он знал, что действовал правильно, с разумной мерой риска. Но сомнение – едва ли не главная составляющая мысли. Однажды Зернова спросили: почему он до сих пор не имел неудач в работе? Он ответил: «Везло». Но подумал: «И сомневался».

Итак, прав ли он, что поверил Десантнику? Неделю назад, объясняя себе поведение Благоволина, он рассмотрел три версии. Первая: Благоволин протащил в Центр Десантника, который предъявил несущественные секреты пришельцев, сам получил важные сведения о работе Центра и при удобном случае ушел, перейдя в Учителя. «Посредник» он, по-видимому, держал в металлической мыльнице, не прозрачной для рентгена.

Эту версию Михаил Тихонович отверг. Сведения Благоволина определили всю деятельность Центра. Напротив, пришелец не смог получить никакой значащей информации. Программа защиты настолько проста и естественна, что, по сути, не является секретом. Сверх того, после встречи с Иваном Кузьмичом Благоволин ни на йоту не изменил манеры поведения.

Последний факт могла объяснить вторая версия: что Дмитрий Алексеевич и не имел в себе Десантника. Однако в этом случае никак не объяснялась феноменальная осведомленность Благоволина.

Оставалась третья версия, которую Зернов принял как рабочую. Десантник в Благоволине был, и они работали заодно – против пришельцев, в пользу землян. Сейчас это подтвердил Учитель и не только словом – делом, но Зернов еще десять дней назад такую гипотезу записал на бумаге и спрятал в сейф (сразу после первого появления Ивана Кузьмича, когда Благоволин выбежал в переулок с мыльницей). Мысль о сотрудничестве землянина и Десантника появилась так. Сначала Зернов усомнился в том, что Благоволин все помнит из-за своей особой памяти и способностей. Что же, Десантники слабаки? Скверные разведчики с дырявой конспирацией? Вряд ли… Раз уж все люди забывают, то все они – и гении и дурачки – в этом одинаковы. «Посредники», очевидно, имеют особое устройство, стирающее память. Значит, Благоволин не «помнит», а знает. Его Десантник мог, например, специально выключить стирающее устройство. Другой вопрос: почему этот Десантник стал сотрудничать с врагом? Потому что Путь не может быть монолитным. Его полицейский аппарат подминает и ломает слабых, опирается на подлых, подкупает сильных, обманывает дураков. Но должны быть и другие, которые противопоставляют разум лжи и ненависти. Зернов опирался на таких тридцать лет назад в гитлеровском Берлине. И теперь Десантник сказал ему то, что тридцать лет назад мог сказать германский коммунист, или социалист, или просто честный и храбрый человек: «Помогая вам, я помогаю своему народу». Даже форма помощи была предвидимой – какое-то техническое устройство, обнаруживающее Десантников. Техника, электроника. Неспроста же Благоволин, физик-теоретик, еще до ареста занялся полупроводниками и волновой техникой. И под арестом он других книг не читал… Зернов прекратил допрос Учителя, едва тот спросил, почему Благоволин не участвует в анализе схемы. Однако версия слишком хорошо совпала с реальностью. А Михаил Тихонович знал, как опасны такие на вид блистательные совпадения. Метаясь, как маятник, по кабинету, он искал расхождений между своим прогнозом и показаниями Ивана Кузьмича. Их не было. Зато вне версии обнаружилась невероятная деталь – Учитель заявил, что построил «инвертор пространства» и отправил детей-разведчиков на свою планету.

«Через три часа мы это проясним, – думал Зернов. – Если аппарат действительно построен, его можно потрогать руками. Уж теперь я вас не выпущу из рук, Линия девять!.. Друг или враг – не выпущу. Еще интересно: утверждает, что единого руководства у операции „Вирус“ нет. Подозрительно. Возможно, здесь он и вбил гвоздь, на котором мы должны сами повеситься. Предположим, есть единый центр руководства „Вирусом“. Он поддерживает связь со всеми Десантниками и знает, что мы хотим помешать эскадре сесть на Земле, – догадаться, право же, нетрудно… И нам выдаются ложные координаты посадочного коридора. А эскадра уже садится. По другому коридору. Схема же распознавателя Десантников фальшивая, и вот зачем она нужна – для оттяжки времени. Пока мы будем возиться с расшифровкой, отложив обращение к миру и все прочие акции, эскадра и сядет…»

Несколько минут Зернов стоял, уставясь невидящими глазами на лампу. Решился. Набрал номер, попросил отложить на три часа передачу обращения. Снял с руки часы, положил их на стол, под бумаги, и принялся ждать.


Поворот | Дом скитальцев | Сила привычки