home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7. Встреча

Не люблю выходные. Не умею ими пользоваться. Раньше, когда мы с одноклассниками еще держались вместе, всегда находилось развлечение. Устроить праздник в честь дня рождения, красного дня календаря, а то и православной даты, или пойти на дискотеку. Иногда ездили толпой за город, иногда устраивали танцы у Мишки Корнеева под окнами. Магнитофон у него мощный – колонки на подоконник поставим и внизу, на асфальтированной площадке, пляшем. Полквартала собиралось.

Но почти сразу после армии компания стала редеть, как под пулеметным огнем. Ребята женились и оседали по своим «пещерам». Их удавалось вытащить только в редких случаях, а тех, у кого рождались дети, оставалось смело вычеркивать из списка раз и навсегда. Кто-то переехал, кто-то уехал. В конце концов я остался один. Жениться за компанию, только потому, что все остальные уже «осели», я не испытываю ни малейшего желания, и потому являюсь желанным гостем на всех праздниках. Каждый раз меня пытаются познакомить с новой «хорошей девушкой». Но это – по праздникам. А по обычным выходным приходится куковать одному.

Маманя аж с пятницы на все выходные убегает на теннис. Интересно, что там делать двое с половиной суток? Впрочем, это ее личное дело. Поднимала она меня одна, и если теперь, выйдя на пенсию, мама желает развлекаться игрой в мячик, то не собираюсь этому мешать. И уж тем более – навязывать свое общество.

Выходные.

В субботу навел порядок в своей комнате. Подмел пол, вытер пыль. Разложил по своим местам разбросанные за неделю вещи. Нашел в шкафу залитые кровью пододеяльник и простыню. После недолгой борьбы со своей природной жадностью решил выбросить – отстирать все равно невозможно. Долго смотрел телевизор. Потом два часа отмокал в ванне и, наконец, лег в постель.

В воскресение, как назло, проснулся на час раньше обычного. Выпил кофе. Принял душ. Посмотрел телевизор.

А ведь действительно, в семейной жизни есть свои преимущества: скандал бы сейчас жене устроил, она бы посуду побила. Потом бы полдня мирились и следы боев уничтожали. Тихое семейное счастье. Рука невольно потянулась к записной книжке. С кем там меня пытались случить в последний раз?

Джю-юди… Тьфю, одно имечко чего стоит… Была бы в этом мире Тхеу…

Некоторое время я пытался справиться со внезапным соблазном, но в конце концов сдался, набросил на плечи куртку, добежал до ближайшего ларька, купил бутылку лимонада и банку водки, благо теперь это не проблема, вернулся домой, налил себе полный стакан, выпил в несколько глотков, и даже успел плеснуть в рот немного лимонада…

В камере было душно. Узкое окно, ни единого дуновения воздуха. Яркий ромб солнечного света сиял на полу рядом с грудой «сокровищ». Золотая палица с четкими следами зубов продолжала оттягивать руку. Но между ею и черепами ублюдков, захвативших Тхеу, не меньше полутора метров каменной стены.

Но не может быть, чтобы не нашлось выхода!

Итак, что мы имеем? Камера, построенная явно с расчетом на таких «зубастиков», как я. Вогнутая дверь, которая наверняка открывается вовнутрь. Изнутри ее не выбить. Слишком узкое для человека окно. И к тому же затянутое сеткой. Если ее порвать, ночью комары зажрут. «Сокровищница» и «сторожевой дракон». Теперь я понимаю, что это значит.

О минусах хватит. Теперь о плюсах. Плюс один – крепкие зубы.

Вывод – найти слабую точку узилища, к которой можно приложить эти самые зубы.

Стены отпадают – слишком толстые. Через окно не выбраться, все равно в камне ход выгрызать надо.

Дверь… За нее даже не зацепиться… Но у каждой двери есть свое слабое место – замок. Он конечно, с той стороны, но…

Я присел на пороге, внимательно осмотрел стену рядом с ней. Любую дверь время от времени пытаются закрыть с выдвинутым язычком замка… Вот они, царапины на стене от засова. Царапины не длинные, значит засов выдвигается от силы на десять сантиметров. А это уже отнюдь не полтора метра.

Я опустился на колени, зачем-то понюхал стену, а потом вгрызся в царапину зубами. Рот наполнился слюной и каменной крошкой, душа загорелась торжеством… Скоро я выйду отсюда… Выйду.

Через пару часов кропотливого труда стало ясно, что запор не так податлив, как хотелось бы. Выжрав лунку глубиной всего в два сантиметра, я уже не мог работать дальше – зубы у меня, увы, не выдвигаются. Пришлось обгрызать камень вокруг, но выигрывался при этом от силы сантиметр. Сам собой получался эффект вогнутости – такой же, как у двери. Часов за пять удалось углубился примерно на четыре сантиметра. Причем в глубину стены, а не в сторону затвора. Я просто выгрыз лунку рядом с дверью… Сдаваться я не собирался, просто сильно устал. Будь на моем месте крыса – уже сточила бы резцы до основания.

С улицы доносились голоса. На миг показалось, что я узнаю плач Тхеу. Щемяще заныла душа… может, мерещится? Что они с ней делают, подонки! Тоска пропала и вместо нее душе билась злоба бессилия – уж лучше бы меня тогда убили! Я доберусь до них, все равно доберусь!


Постель. Чистая мягкая постель. На таймере – 14.00. Отлежавшись пару часов, я вышел на кухню, сварил большую чашку кофе. А потом допил водку.


Голоса явственно приближались. Подняв палицу – теперь ни один, самый искушенный искусствовед, не различил бы на этом искусанном, мятом куске золота следы изящного рисунка – я пристроился рядом с дверью и затаил дыхание. Сейчас кто-то схлопочет по черепушке… Увы, в камеру так никто и не вошел. После почти часового ожидания пришлось смириться с мыслью, что про меня забыли. Но ничего. Теперь у меня было чем заняться.

На этот раз я работал более целенаправленно и толково, стараясь расширять выемку по вертикали и по направлению к двери. Скоро нос и левая щека оказались в кровь разодраны о камень, но самая глубокая часть выемки сдвинулась в нужную сторону сантиметров на десять. Никогда не думал, что работа челюстями может так утомлять: решив пару минут отдохнуть, я провалился в глубокий сон без сновидений… который грубо разорвал визг таймера и грохот кулака.

– Эй, – стучала мамочка в стену, – ты собираешься выключать этот чертов будильник или нет?

Значит, настал понедельник.

Дошлепав до ванной, я открыл холодную воду, ополоснул лицо и взглянул на себя в зеркало: никаких ссадин на лице не имелось. Отражение скривило губы в презрительной усмешке: «Игорек, ты слишком серьезно относишься к ночным кошмарам. Не стоит путать явь и видения!» Рука привычным, доведенным до автоматизма движением выдавила из тюбика немного зубной пасты и стала елозить щеткой во рту. Хорошие зубы. Здоровые. Крепкие.

Я резко сжал челюсти – пластмасса хрустнула – и выплюнул обломки зубной щетки в раковину. И это уже было не видением… А Долина охотников? Тхеу? Ее голубые глаза с карими лучиками? Сон? Явь? А ее слезы? Невольно сжались кулаки… Чтобы это ни было, галлюцинация, иное измерение, пьяный бред, дурное кино – но я выберусь в нем из тюрьмы! И отправлю на тот свет хоть одного ублюдка!

У реальности нашего мира есть один характерный признак: как бы ты не желал совершать подвиги или зажигать звезды, но звучит звонок – и хочешь-нехочешь, а надо идти на работу.


Если кто-то думает, что может безнаказанно почти целый день грызть каменную стену – даже во сне – то он глубоко ошибается. Лично у меня примерно к полудню в зубах безжалостно запульсировала огненная боль. Да с такой силой, что на Галину Павловну по дороге из Комитета я откровенно зарычал.

В пять вечера обжигающий пульс уже стучал по всему телу, жидким пламенем разливаясь по жилам, скручивая мышцы и выжигая рассудок. Совершенно обезумев, я бросился в Гришкин кабинет, выкинул из кресла какую-то бабку, плюхнулся на ее место, открыл рот.

Гриша только изумленно приподнял брови. Потом взял в руки зеркальце и щуп, и углубился изучение моей пасти. Минут через пять пожал плечами:

– Ни одной дырки. Ни одной подозрительной пломбы. И вообще ни одной пломбы. Все в порядке.

– Болит… – выдавил я.

– Не может такого быть! – категорически заявил Капелевич, и запнулся, увидев как от боли из моих глаз покатились слезы. – Хочешь еще посмотрю?

– Дай… болеутоляющего… – каждое слово давалось с трудом. С каждой секундой рвались последние ниточки, которые позволяли рассудку управлять телом.

– Поверь специалисту… – Гриша Капелевич отошел к своему столу, достал из ящика литровую бутылку водки. – Снимает боль, нервное напряжение, обладает снотворным действием. И никаких побочных эффектов!

Не дожидаясь конца очередной Гришиной лекции, я вырвал у него из рук бутылку, открыл, и стал пить прямо из горла, не ощущая вкуса.


В камере, вдобавок ко всему, было еще и жарко. Это оказалось последней каплей. Тяжелый поток боли порвал последние нити, отшвырнул сознание прочь и овладел телом. Я катался по полу, орал, хрипел, рычал, кидался на стены, глотая крошку, бился головой о дверь. Перед глазами качалась кровавая завеса, нетерпимый голод выворачивал душу наизнанку, рвался на волю.

А потом открылась дверь.

Кто-то с криком упал на пол, дверь мгновенно захлопнулась. Словно кнут, ударил по оголенным нервам запах плоти, мяса, крови. Еды.

Это не я! Тело…

Зубы взорвались злобной силой, метнулись вперед, рванув за собой тело. Она вскрикнула, шарахнулась назад, закрывая лицо ладонью.

Зубы впились в горло.

Сладостный, освежающий, благотворный поток крови хлынул в рот, омывая от бешенства утомленное тело. Я даже застонал от неимоверного наслаждения, завыл, вскинув к потолку окровавленное лицо… И только потом понял, кто эта женщина.

Она уже не могла слышать моих слов, видеть моих слез. Да, плакать позорно для мужчины, но я не мог сдержаться. Я вообще ничего больше не мог. Только сидеть, держа на коленях ее голову, гладить густые черные кудри и пускать слезу. И слушать, как заливаются за окном бурным смехом те, кто это все подстроил. Даже ненависти не было. Только пустота. Ни времени, ни боли. Пустота…

– Что, так болит?

– А? – в первый момент Гришу я даже не узнал. – Нет, не болит.

– Ну-ка, открой рот! Gesus Damn… – он отобрал бутылку, сделал несколько огромных глотков, положил ее мне на колени, прикрыл халатом и, покачиваясь, вышел вон из кабинета.

Не знаю, сколько еще я просидел в кресле, тупо таращась в стену. Но в конце концов встал – бутылка упала на пол и закатилась под стол – сполоснул лицо под краном в углу. Посмотрел на себя в зеркало. Открыл рот.

Вместо зубов торчали короткие гнилые пеньки.


6. Прогулка при луне | Зубы дракона | 8. Чегай из Небесного Города