home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8. Чегай из Небесного Города

Вернуться в Долину охотников не представляло ни малейшей трудности. Достаточно было достать из-под стола бутылку. Водка резко обожгла корни исчезнувших зубов, и я снова оказался в тюрьме. Голова Тхеу по-прежнему лежала у меня на коленях, из окна доносилось дебильное ржание. Но слезы уже пересохли. Я взял ее тело на руки, отнес к скальной стене, прикрыл тканями из кучи, затем засыпал золотым хламом, выбирая вещи полегче. Хотя ей, конечно, уже все равно.

Шум за окном стих. Похоже, для охотников мое поведение стало неинтересным. Тем лучше. Зубов теперь у меня не было, зато стремления вырваться прибавилось…

Хотя нет. Зубы были.

Я бросился к скелету, схватил нижнюю челюсть, рванул к себе. С сухим шелестом опали ребра, откатился череп. А челюсть оказалась в руках. Осталось только упереть резцы в стену у двери и ударить сверху палицей. На пол посыпалось серое крошево. Как я сразу не догадался! Теперь ни нос, ни подбородок, ни щеки работе не мешали. Камень поддавался миллиметр за миллиметром. До темноты удалось пробиться почти на полпальца…


Пустую бутылку я сунул обратно в ящик стола, умылся, изведя почти все Капелевичевское мыло, вытерся его халатом и вышел, аккуратно прикрыв за собою дверь. По дороге домой купил три банки водки и бутылку лимонада.

Нетрудно было заметить: сколько времени я не проводил там, здесь проходят считанные мгновения. Моего времени пребывания в долине охотников здесь ничто не ограничивает. И я не вернусь, пока не отомщу бандитам за все!


За ночь камень стен и пола здорово остыл. Влажный и холодный воздух лип к коже и оседал на стенах мелкими капельками. Комары, каждый размером с полспички, трудолюбиво гудя, настойчиво пытались пробиться сквозь оконную сетку и оставили свои попытки только с первыми утренними лучами. Явный признак принадлежности комариного племени к сонму нечистой силы. В белом ярком квадрате света капли воды на стене мгновенно обратились в пар. Я подошел, закрыл квадрат руками. Такое ощущение, словно макнул их в горячую ванну. Тепло от рук медленно потянулось по озябшему телу, уняло дрожь, сгладило легкий зубной зуд.

Согревшись, я снова взялся за палицу и челюсть. Благодаря хорошему вчерашнему заделу, теперь можно было приступать к выдалбливанию отверстия в глубину, за дверь, к язычку щеколды.

Спокойно, без нервов и излишней торопливости. Терпение – важнейшая человеческая добродетель, хотя и главный грех русского народа. Стучать под углом оказалось чертовски неудобно, но дело постепенно двигалось.

Камера тем временем заполнялась теплом. Квадрат света, постепенно вытягиваясь в ромб, переполз со стены на пол. Из десен проклюнулись и бодро ринулись в рост новые зубки. Надо признаться, что чего-то подобного я и ожидал.

С улицы донеслось жизнерадостное ржание, крики, голоса. Постепенно они становились громче, явственно приближаясь. За окном замелькали тени.

Уровень пола моей темницы был заметно ниже уровня земли – заглянет кто-нибудь, сразу на попытке побега застукают – поэтому я быстро сунул челюсть в груду сокровищ и присел у стены, поближе к двери, с унылым видом. Палицу спрятал за спину. Авось кто-нибудь сунется ко мне… Сразу по черепу получит! Будь их хоть тысяча! Однако в душу медленно закрался непрошеный холодок страха – забьют ведь, как мамонта. Но я твердо решил угробить из этих мерзавцев хоть одного. А если повезет, если опешат от неожиданного нападения – то и двоих.

Тело, то ли от страха, то ли от предвкушения схватки, покрылось ледяными мурашками, зубы – даром, что только проклюнулись – забились огненно-горячим пульсом. Но сидеть нужно было вяло и уныло, голову повесив, виски в отчаянии обхватив руками. Смотрите, сдался пленник! Заходите смело!

Щелкнул засов. Правая рука скользнула за спину, обхватила рукоять палицы… В сокровищницу кубарем влетел и рухнул в угол голый мальчишка, а дверь за ним мгновенно захлопнулась. Я даже дернуться не успел.

Паренек мгновенно забился в угол, скрючившись до размеров дворняги, а в окне над ним замелькали краснорожие физиономии охотников:

– Давай, дракон! Завтрак подан! Королевская жратва! Ну, не спи! Возьми его! – некоторые даже попытались кидаться мелкими камушками, но сетка не позволила им такой роскоши. Голоса стали разочарованными. – Зубы еще не отросли. Ладно, зато с голоду не сдохнет. Потом еще кого подкинем.

Понуро свесив голову, я продолжал сидеть у стены, исподтишка разглядывая гостя. Такой же кудрявый, как и все здешние обитатели, но, как ни странно, коротко стриженный. Смуглый, но от запястий и до середины локтей кожа на руках светлая – почти как моя. Довольно щуплый, но и дохлятиком не назовешь. Скорее, просто недоросток.

Патлатые головы охотников исчезли. Не дождались зрелища, ублюдки. Несколько минут я прислушивался, потом негромко спросил:

– Как тебя зовут?

Парень втянул голову в плечи и промолчал.

– Понятно.

Я встал, положил палицу на плечо, сделал пару шагов к нему. Мальчишка съежился еще сильнее. Если бы камень был пористый – наверняка просочился бы сквозь щели. Откуда он взялся? На вечернем сборище поселка его не было…

– Тебе нравится сидеть голышом? Нет? – ответа, естественно, не последовало. – Иди, выбери чего-нибудь в этой куче барахла.

Парень последовал совету, осторожно прокравшись мимо меня вдоль стены. Совсем зашугали пацана охотники. Я приподнялся на цыпочки, и стал делать вид, что рассматриваю вид за окном. Сквозь узкую бойницу виднелась только изумрудная горная вершина и маленькое-маленькое облачко рядом с ним. Странно, раньше я думал, что горные вершины белы от снега, а эта переливается зеленью, словно подсвеченная лампочкой бутылка. Мальчишка тихо шуршал за спиной, выбирая одежду. Тхеу он потревожить не должен, она надежно укрыта золотыми побрякушками.

Как бы хотелось снова увидеть ее глаза, услышать голос… И как же я мог так глупо ее подставить?..

– Послушай, гость незванный, – повернулся я к мальчишке, – а почему у тебя запястья белые?

– Я из древнейшего рода властителей Че! Я Чегай-младший, из Великого Небесного Города Повелителя Вселенной! – парень выпрямился, грудь колесом, глаза сверкают, ни дать не взять – Киса Воробьянинов, которого небезызвестный Остап Бендер посылает побираться. В таком виде он выглядел лет на восемнадцать – двадцать, и нравился мне намного больше.

– Понятно, Чегай из Небесного Города. А здесь-то ты чего делаешь?

– Хотел пройти дорогой мужчин… Но вот… – парень несколько поник, но в угол, слава богу, больше не забивался.

– Прости мою необразованность, Чегай из Небесного Города, но что это за дорога мужчин?

– Ну спуститься, как раньше. За мясом.

– Чегай. Ничего не понимаю… Объясни не торопясь. Чего-чего, а времени у нас предостаточно.

– Ну да… Ты же дракон… – он шмыгнул носом.

– Совсем сбрендил? Какой из меня дракон?

– Сторожевой… Меня ведь тебе… – стало ясно, что он сейчас заплачет. Только этого мне и не хватало.

– Из какого, говоришь, ты рода?

– Рода властителей Че, – отчеканил парень. Напоминание заставило его мгновенно осушить слезы.

– Отлично. А теперь расскажи мне все по порядку.

– А-а. Ну, значит… В общем… Ну, тогда еще. Ну, раньше традиция такая была. Мужчина из рода властителей. То-есть, юноша. Ну, вот. Становясь мужчиной. Вырастая. Ну, чтобы юноша стал мужчиной, он должен был принести своим родителем мясо дракона из долины. Мясо давало родителям силу и здоровье. Мальчик только тогда мог считаться мужчиной, когда приносил родителям эту силу и здоровье. А его родители только с этого момента получали звание отца и матери. Этот обычай идет издревле. Чувствуя в себе достаточно силы и мужества, мальчик в медной ногне спускался по реке вниз, в эту долину, выходил в Долину Драконов и добывал мясо. А потом поднимался обратно в Небесный Город. Даже много лет спустя, когда в этот поселок стали приходить купцы со всего света, а границы власти Повелителя Вселенной раздвинулись далеко за горизонты всех сторон света, когда до Небесного Города была построена лестница, а через Горную Струю перекинут мост, юноши, по обычаю, спускались вниз в ногне и вместе с охотниками выходили добывать дракона. Так было всегда, покуда стоял Небесный город. Но около ста лет назад был убит последний дракон. После этого купцы перестали приходить в Небесный Город. Дикие неблагодарные народы границ перестали платить дары Повелителю Вселенной. Настал голод…

– Да, – усмехнулся я, – лихо драконы отыгрались за свое истребление.

– Да. Драконы своим исчезновением лишили мир справедливости и равновесия. Плебейский сброд из поселка вообразил себя равным властителям, и попытался захватить Небесный Город. Но мудрость Повелителя Вселенной одолела силу сумасшедшей толпы. Мы сбросили в Горную Струю все запасы мозга дракона, которые только были в Городе, а следом спустились воины. Души охотников блуждали по путям Смерти, а карающие ольхоны властителей обрушивались на их недостойные головы. А когда сражение кончилось, воины сожгли лестницу и обрушили мост. Это была великая битва. Из двухсот воинов вернулось в Небесный Город только три десятка человек. Много древних родов оборвали свою нить после этой битвы. И с тех пор мальчики больше не спускались в Поселок.

– А ты тогда откуда взялся?

– Иногда рождаются достаточно смелые воины, которые хотят повторить подвиги своих предков. Они садятся в ногну и спускаются вниз по реке. Но за последние сто лет только четверо из двадцати семи смогли вернуться в Небесный Город… – он опять хлюпнул носом, но взял себя в руки.

Теперь все стало на свои места: паренек решил доказать, что он настоящий мужчина. Решил утереть нос всем тем, кто дразнил, обзывал и считал слабаком. Доказал. Сидит теперь со мной в одной камере.

– Кстати, ты говорил тут на счет дракона. Что это значит?

– Сторожевой дракон. Это древний обычай. Человеку дают порошок из зубов дракона, и сажают в хранилище драгоценностей. На второй день у человека начинают расти зубы дракона. Он теряет разум, и начинает жить как дракон. Он истребляет все живое, до чего только может дотянуться. В такое хранилище не сунется ни один вор. А еще сторожевых драконов кормят… – голос его дрогнул. – Кидают в хранилища преступников. И драконы их…

Чегай сбился и замолк, а я невольно провел языком по крепеньким клыкам, торчащим из десен.

– А если хозяин захочет взять что-нибудь из своей кладовки?

– Зубы дракона растворяются в человеческой крови. Если сторожевой дракон сожрал свою жертву, то в этот день можно его больше не бояться…

– А если не человека сожрет, а собаку какую?..

– Остальные способы бесполезны. Зубы растворяются только в человеческой крови… – ответил мальчишка, глядя на меня, как кролик на удава.

– Не бойся. Второй день уже кончается, а я еще не свихнулся. И не собираюсь. Так что не дракон я. Не дракон.

Вот этого, пожалуй, говорить не следовало. Словно в ответ на успокаивающие слова легкий зуд перешел в острую резь челюстей. В такт ударам сердца в зубах застучал горячий пульс. Я невольно поморщился, наклонился к куче сокровищ и достал спрятанное «зубило». А огненный пульс жарко расползался по телу, просачивался в мозги, путал мысли.

Кровушки зубкам захотелось? А вот хрена вам лысого! Когда главврачиху вез, боль куда сильнее была, но ведь не бросался же я ни на кого!? И сейчас не буду! Пламя разгоралось, стучало в груди, плясало в голове трепещущими языками, било в клыки паровым молотом. Вырвался на волю обжигающий стон, закружил, обнял тело, потянул за собой… К Чегаю… Шаг, еще шаг.

Я резко сел, закрыл глаза. Откинулся на спину, развел в сторону руки, пытаясь вцепиться в каменный пол. Не пойду никуда. Не пойду!

Неукротимый жар бился в теле, рвался наружу. Казалось, вот-вот вспыхнет одежда, расплавится пол, забушует непобедимый огненный смерч… Бесконечная мощь всепожирающего огня… Люди всегда любили его. Жар огня, пар русской баньки, тепло летнего солнца…

И сознание незаметно уплыло на ночные пути…

Из теплой глубины сна меня вырвала резкая зубная боль. Она буквально вскинула расслабленное тело, швырнула в сторону, и в тот же миг на то место, где только что лежала моя голова, с сытым чавканьем опустилась тяжелая золотая палица.

– Я не хочу, не хочу умирать! – сквозь слезы орал мальчишка. – Почему, за что!? Не хочу-у…

– И поэтому нужно убить меня?

– Дракон! Ты дракон! Ты сожрешь всех! Не хочу-у!

За окном только-только начинали рассеиваться сумерки. Воздух еще оставался полным сырой промозглости, а горная вершина – ночной серости. Сна, естественно, не осталось ни в одном глазу.

– Дай сюда, – протянул я Чегаю руку. Он безропотно вложил в нее палицу. – Молодец. Благодарю.

Мальчишка шарахнулся назад, но я просто отвернулся к двери и продолжил свою работу. Выемка, проделанная с помощью челюсти мертвого «дракона» уже заметно углублялась за дверь. Интересно, сколько еще мне добираться до языка задвижки?

– Чегай, ты не заметил, дверь толстая?

– Не видел…

Жаль. Хотя, с другой стороны, и хорошо. Свои жертвы бандиты закидывали и сразу захлопывали дверь. Если бы они так не торопились, то наверняка бы заметили следы моих усилий. Но сколько еще мне ковыряться? Мелкая серая пыль сыпалась вниз, теплым пульсом билась ставшая почти привычной зубная боль, нудно гудел вдалеке водопад…

– Чегай, а какой он, Небесный Город?

– Небесный Город? Он прекрасен. Раньше в нем жило почти полтысячи властителей из семнадцати родов и больше тысячи плебеев. После войны с поселком охотников нас осталось шесть родов. Всех плебеев тогда прогнали, и сейчас в городе живет примерно семьдесят властителей из древних родов. Небесный Город – самый прекрасный в мире. Он строился, чтобы править Вселенной, и он достоин этой чести! Улицы его покрыты камнем, а не засыпаны песком, как в диких поселках. Дома построены из красного полированного гранита. Крыша каждого из родов увенчана шпилем со знаком предка. Стены города высоки, и с одной стороны отражаются в чистых водах Вечного озера, а с другой – обрываются в глубину ущелья Горной Струи. А между Городом и снегами горной вершины раскинулся огромный Сад Отдыхающих Героев. Когда наши предки поднимались из долины, они набирались сил в этом саду, прежде чем войти в Небесный Город.

Чегай, прислонившись спиной к стене, закрыл глаза и откинул назад голову, предаваясь воспоминаниям.

– Дом рода Че стоит на самом берегу озера. Вечером, когда солнце уходит за склоны Дальней горы, над ровной его гладью начинает клубиться туман. Он накрывает Вечное озеро, словно мягкая ночная трава, и растет, набухает, пока не поднимается до самых моих окон. И остается там на всю ночь. Выглянешь в окно – а до самых утесов колеблется пух. А утром, от прикосновения первого луча, все съеживается и исчезает. Мгновенно, как не было. Озеро голубое, чистое, спокойное. Каждое облачко отражает, каждую птицу. Вода прозрачная. Когда на ладье мертвых плывешь, на дне кольца видно, ольхоны, пряжки. Все, что когда-то упало, так и лежит. На ладье плывешь как в воздухе… Я не хочу умирать! Я домой хочу! Не-ет!.. – внезапно забился он в истерике без малейшего перехода и принялся валяться по полу и орать, колотя кулаками в пол.

Словно услышав крики, огонь, тихонько тлеющий в зубах, полыхнул ярким пламенем, пожирая сознание. Палица со страшной силой опустилась на челюсть, сидевшую глубоко в выемке и раздробила ее на несколько кусочков. Кровавый огонь забился в мыслях и развернул меня к Чегаю. С внезапной четкостью я понял, что сейчас зажру его, дрожа от наслаждения, а потом буду метаться в этой камере, как взбесившейся сторожевой пес, до тех пор, пока выросшие зубы не разорвут мою драконью пасть.

– А-а-а! – вырвался крик без смысла и значения, и в бессильной ярости, еле удерживаясь на последней грани сознания, я начал со всей силы бить палицей в дверь, стену, выемку, сделанную с таким трудом. Бил и бил, явственно ощущая, как ускользают из-под власти последние нити управления телом.

Сухо, как пересохшее печенье, хрустнул камень, и на пол упал крупный кусок. Вспыхнула искра радости, на пару минут прояснившая сознание, и я четко увидел длинную, толстую бронзовую полосу в продолбленной выемке. Подцепив пальцами край двери, я потянул ее к себе. Дверь поддалась, открылась сантиметров на десять и снова остановилась – конец бронзовой пластины уперся в край выдолбленного мною углубления. Но это уже не имело особого значения: я присел, взял щеколду в передние резцы и сжал челюсти. Кусок пластины остался у меня во рту, а другой упал на пол. Я задумчиво пожевал, сплюнул опилки на пол и распахнул дверь.

Прямо перед дверью тихо шевелил листьями зеленый куст. За ним открывался двор, усыпанный ярким оранжевым песком, поросшая мхом стена, горный склон, небо над ним… Свобода.


7. Встреча | Зубы дракона | 1. Прощание с Чегаем