home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Мысль о ноге Чегая появилась очень вовремя – к обеду. А то ведь или забыл бы снова, или отправили бы куда подальше. В смысле – работать. Но сегодня, после утренней поездки на аптекарские склады, ничего против меня придумать не успели, и я бодрою трусцою поскакал к галвврачу.

Галина Павловна забыла закрыть дверь кабинета. А зря – она плакала. Тихо плакала за своим столом. На рабочем месте. И бедный Чегай снова вылетел из моей головы.

– Галина Павловна, что случилось? Не надо, зачем вы?

– Уйдите, Игорь, – оторвалась она от стола.

– Да что случилось то?

– Уйдите, пожалуйста.

– Может, я помочь могу?

– Чем? Ну чем вы можете помочь? Может у вас пара миллионов завалялась? – она опять разгорячилась, и слезы, слава богу, течь перестали.

– Чем смогу…

– Я ведь сама нашла, сама. Коммерческого больного. Нам ведь разрешили последнее время… И из мэрии привозили, и наш директор… А тут у меня знакомые оркестранты. Они на гастроли уезжали… Бабушку привезли… Так она у нас, как родных руках была. Нянечки постоянно рядом, белье чистое, попить, судно дать… Я думала – хоть немного своим доплачу, обещала… Они старались. А прихожу к директору, он: «Спасибо вам, Галина Павловна, мы на эти деньги новые краны купили…» А где они, эти краны? А что я людям скажу? Уйдите Игорь. Пожалуйста…

Я тихонько притворил дверь, а в душе осталось очень нехорошее чувство. И оно искало выхода. Как припечь директора, я не придумал, а вот чем припечь главбуха – идейка появилась. Пусть она сама распишется в собственном бессилии. Возьму с нее бумажку. Да еще припугну, что в мэрию отправлю.

Для порчи руководящих нервов оказалось достаточно шариковой ручки и листа бумаги:

«Главному бухгалтеру

Интерната № 11

от вод. Сомова И.А.


ЗАЯВЛЕНИЕ


Прошу оплатить расходы по закупке запчастей к а/м «Латвия» на общую сумму 756.43 рублей. Чеки прилагаются».

Вот так. Дата, подпись. Пусть распишется, что оплатить не может. А я еще припугну, будто через суд деньги стану требовать. И именно с нее, как с главного экономиста нашей конторы. Довольный, как слон после бани, я отправился к Наталии Викторовне.

– Добрый день. Подпишите, пожалуйста, бумагу.

Толстуха мельком взглянула на заявление и тут же кинула его обратно.

– Денег пока нет.

– Ну вы так и напишите: «отказать», – вернул я бумажку на стол.

– Как это? – опешила главбух.

– Элементарно. Наложите резолюцию. Хотите – «выдать», хотите – «отказать». И все.

– Нет у нас денег! – снова заявила она.

– А я и не прошу. Резолюцию наложите.

– Вы меня отвлекаете, Сомов. Выйдите из кабинета! – она попыталась уткнуться носом в другие бумаги, но не тут то было: я нагло уселся на уголок стола, прикрыл ее бумаги ладонью и елейным голосом напомнил.

– Вы еще ничего не написали. Не отвлекайтесь.

– Что вы себе позволяете? – она схватилась за телефон, но я тут же прихлопнул и его.

– Сперва со мной разберитесь, а потом другими делами займетесь. Вот, я и ручечку приготовил…

– Да я вас за такие выходки!!! – злобно заорала она и попыталась стукнуть меня трубкой.

– Ай-яй-яй, какой хулиган, – поразился я своему поведению и перехватил руку с телефонной трубкой. – А давайте милицию вызовем? Злодей и бандит заставляет выполнять свою работу бухгалтера дома престарелых! Они сразу приедут. Точно говорю.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал: она вырвала заявление, открыла ящик стола, достала из него две пачки денег, швырнула их мне в лицо, быстро накарябала – «Выдано на ремонт а/м 1 (одна) тыс. рублей» – и сунула бумажку мне.

– Распишись. – И кинула такой взгляд, аж пятки зачесались.

– Спасибо вам большое, – немного растерявшись, вежливо поблагодарил я и вышел прочь. Денег, естественно, не забыл.

Примерно через полчаса, когда я уже снова ползал под машиной, в гараж зашел директор.

– Что ты натворил в кабинете Натальи Викторовны? – суровым тоном спросил он.

– Ничего, – откликнулся я. – Чеки на запчасти принес. Она оплатила. С гаком. Теперь карбюратор куплю новый, подвесной подшипник поменяю. Разбитую фару наконец-то сменю. А то ведь ездить стыдно.

– Разве ты не знаешь, что у интерната денег сейчас нет?

– Значит, она из своих дала? – ехидно поинтересовался я. – Ой, не верится в ее доброту.

– Ты очень плохо себя ведешь, Игорь. Как бы не вышло это тебе боком…

Тут я не выдержал и вылез из-под машины.

– Вы что, пугать сюда меня пришли? Интересно, чем? Премию снимете? Так я зарплаты третий месяц не вижу. Уволите? Так нынче суды не просто восстанавливают, они еще и моральный ущерб насчитывают. Вы увольнять будете, незаконно, как нетрудно доказать, а я бабки за моральный ущерб получать. И работать не надо.

– Ты пожалеешь об этом, Игорь, – холодным, как рука утопленника, голосом отчеканил Сергей Михайлович. – Очень пожалеешь.

Он резко развернулся на каблуках и вышел из каретной. А я удивился собственной наглости. Наверное, дело тут было не в моей смелости, и даже не в слезах Галины Павловны, а в голубых глазах с карими лучиками. На охотников напасть струсил, так хоть перед директором повыпендривался. Естественно, он копья к горлу не приставит…

Сердце опять защемило болью потери и жаждой мести… Тхеу… Зря ты поверила в меня. Лучше бы я сдох тогда под забором. Трус.


– Подъем! – я раздраженно согнал с большого кувшина муху, перелил воду из него в маленький и повесил на плечо. – Вставай, пошли.

– А… – Чегай явно хотел что-то сказать, но встретившись с моим взглядом, запнулся и поднялся на ноги. Он был нисколько не повинен в моем раздражении, однако под горячую руку попасть не желал.

Двигались мы медленно: парень, хотя и молчал, сильно хромал и морщился от боли. Камни за день так нагрелись на солнце – не прикоснуться. А тропинка пологостью не отличалась: небольшие завалы из мелких булыжников, трещины, огромные валуны, через которые, хочешь не хочешь, приходилось переползать на четвереньках. А потом тропа вышла на карниз шириной сантиметров двадцать – с мой подоконник – и пришлось жаться спиной к скале, двигаясь почти на ощупь. Да чего там почти – просто на ощупь. Вжавшись затылком в камень, нагретый, как сковорода, можно увидеть только солнце, оседающее к горным вершинам по ту сторону долины. В голове одна мысль: «Погано карасям на сковородке. Но их хоть крышкой закрывают». Нас не закрывал от солнца никто. Лучи пробивали рапсодию насквозь, едкий пот тек по телу, кусаясь, как тысяча злющих ос. Жутко хотелось чесаться – сорвать все до последней тряпки и разодрать тело до крови. Но приходилось вдавливаться в скалу и медленно, бочком, двигаться вперед. Убить первооткрывателя этой тропы мало.

А солнце очень медленно заваливалось за сверкающий изумрудным льдом хребет. Стало немного легче. А потом я понял, что мы покойники.

Мало того, что трус, так еще и полный идиот! Не мог завтрашнего утра подождать, вожжа под хвост попала – в поход рвануть. В погоню. Теперь вот солнышко уходит за горизонт, а мы остаемся на карнизе в темноте.

Я повернул голову вперед, но увидел только пару метров серого неровного монолита и обжег ухо. А смотреть под ноги мешало плечо. Сумерки сгущались с невероятной быстротой.

– Лунный Дракон, ничего не вижу! – донесся шепот Чегая.

– А что ты собрался увидеть? – огрызнулся я.

– Мы упадем…

– Тут тысячи людей ходили, и ничего, не падали.

– Откуда ты знаешь? – с надеждой поинтересовался Чегай.

– Зато прохладно, – с деланной бодростью отозвался я, и сделал пару осторожных шагов. И ничего, не помер. На душе немного отлегло. Дойдем. Не мог же я попасть в этот мир только для того, чтобы сверзиться с обрыва? Наверняка есть какая-то цель. Дойду до нее, и все закончится. Буду спокойно крутить баранку и пить водку с Гришей Капелевичем. И со смехом вспоминать этот дурной сон.

Снизу, из долины, потянуло теплой влагой. Чего нам точно сейчас не хватает, так это того, чтобы каменный карниз намок.

– Скользко, – тут же отозвался Чегай.

– Еще нет. Шевели ногами.

– Смотри, нас зовут костры охотников!

От этих слов я чуть не потерял равновесие и лихорадочно закрутил головой. Но оказалось, что это всего лишь звезды. На черном бархате неба зажигались холодные серебряные искры, их становилось все больше и больше, пока чудесный ковер ночи не развернулся в полной красоте. Дневное тепло еще не успело покинуть горы, и тьма казалась нежной, ласковой. Она не жгла яростным жаром, она обнимала негой, успокаивала измученное тело, освежала мысли.

«Боже, как красиво!» – вроде бы не к месту подумал я, и понял, что не погибну. Среди такой красоты нет места смерти. Я дойду до конца, и пойду дальше, пока не выполню все, для чего предназначен. Вот только для чего? Дойти до Небесного Города?

Нога уперлась в препятствие. Я осторожно ощупал его ступней. Похоже на ступеньку. Поднялся на нее. Потом еще на одну. Сдвинулся на пару шагов. Внезапно стена исчезла, и я с криком рухнул назад… почти на полметра. Больно ударился спиной и понял – дошли. Площадка.

А с тропинки по-прежнему доносился дикий вопль. Чегай драл глотку, как котик на лежбище.

– Эй, младший сын властителей Че, хватит орать.

– Ты жив, Лунный Дракон?

– А ты как думаешь?

– Я не знаю… Ты закричал, и я закричал…

– Понимаю. У меня тоже такое бывает.

– Так ты не упал?

– Не каркай… Расскажи лучше о Небесном Городе.

– Он прекрасен, Лунный Дракон, – сдавленно сообщил Чегай. – Дороги гладкие, как Вечное озеро в безветрие. Дома красные, как вечер небесной грусти. А крыши покрыты бронзой. Древней, как мир. – Голос его окреп и звучал с обычной тоской. – Она стала зеленой от возраста и кажется кроной огромного дерева. Только не расцветает. А сады цветут… Они покрываются бутонами так, что не видно листьев. Стоят деревья. Белые, розовые, алые, желтые. А у нас в саду есть голубое дерево. Плоды его странные и невкусные, но как оно цветет!

– Чегай, – перебил я его, – хватит торчать над обрывом. Иди сюда, тут расскажешь…

Паренек радостно пискнул, зашуршал, и через пару минут со вполне простительным воплем рухнул на меня.

– Пришли! – выдохнул он.

– Как нога?

– Нога? А я и забыл про нее…

– Вот видишь. Давно надо было идти. Движение лечит все… – я вспомнил одну из его фраз и спросил. – Чегай, а что такое «вечер небесной грусти»?

– А? – он сделал из кувшина несколько глотков, а потом ответил. – Иногда, по вечерам, закат бывает красным, как гранит. На следующий день небо обычно затянуто облаками, а иногда даже плачет… – он снова присосался к кувшину.

– И часто такое бывает?

– Часто. Почти каждый год.

– Здорово… – вяло откликнулся я. Надо же, дождь – почти каждый год… и провалился в сон.


4. Встреча с охотниками | Зубы дракона | 5. Заречане