home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

Ярмарка «Книжный мир России» проходила во Дворце Молодежи, на балконе над зимним садом. Мне тут явно не светило: во-первых, открытие я прошляпил и явился только на второй день; во-вторых, все проспекты уже кончились, а почетные гости разбежались; наконец, у хозяйки этого балагана разболелись зубы, и ничего связного сказать она не смогла, а лишь покачивалась на казенном диване, прихлебывая воду из стакана и поминутно поглядывая то на часы, то на дверь своего номера. Оставалось рассчитывать только на общие впечатления.

Надо сказать, ярмарка наглядно опровергала слухи о гибели российского книгоиздательства. Чего тут только не было! Яркие томики с фантастикой и боевиками, серые корешки детективов, золотистое тиснение женских романов (женская проза, кстати, тоже встречалась). Тут были и маленькие покетбуки[15] со всякой галиматьей, и толстые, солидные тома жизнеописаний великих мира сего. Издатели Саратова привезли книги Пушкина, Лермонтова, Цветаевой, Толстого, Достоевского, причем утверждали, что все это неплохо расходится. Настоящую зависть к нынешним детишкам вызывали детские брошюры: книжки просто красочные, книжки фигурные, объемные, раскладушки, книжки-малышки, раскраски – и почему при мне такого не было? Но самое большое впечатление произвели книжки с глазами – игрушечными, естественно. Сделаны они были так, что глазки с бегающими зрачками через все листы подглядывали за вами сквозь специальные дырочки – но под них создавался свой собственный рисунок на каждой странице.

Хотя нет, самое сильное впечатление на меня произвели волосы одной барышни. Черные, как совесть налогового инспектора, с явственным синеватым отливом. Ну просто невероятный черный цвет, не бывает такого. Я даже, грешным делом, подумал – парик, синтетика. Но, с другой стороны, не может же он так плотно к голове прилегать? Разве что девица совершенно лысая.

Она сидела не возле стеллажа, как представительницы солидных фирм, а за полированным столом, взятом, похоже, напрокат в соседнем ресторане. Столешницу украшала картонная табличка «Мирная семья» и десяток книг – «Шарлота Бронте», «Александр Дюрин», «Колин Уилсон» и еще несколько тому подобных. Особняком красовался толстенный сборник задач по геометрии.

– Небогато, – заметил я девушке, приглядываясь к ее волосам. Неужели все-таки свои?

– Мы в основном учебники выпускаем, – небрежно отмахнулась она. – А тут, на ярмарке, одна беллетристика. Если бы в последний момент цену за место не скинули, так и вообще бы не приехали.

Помимо черных, как бездна вселенной, волос, у нее имелись очень темные глаза, в которых только угадывался изначальный карий цвет. Высоко изогнутые брови придавали лицу выражение вроде: «Да что вы говорите?!», а небольшой аккуратный носик добавлял некоторую пикантность. Верхняя губа чуть уже нижней, рот приоткрыт в легкой улыбке… Очень симпатичное личико. Загорелую шею украшали две тонкие золотые цепочки, в ямочке над левой ключицей алело пятнышко. Наверное, комариный укус – следы засосов девушки имеют привычку скрывать. Светлую блузку поднимала вполне приличная грудь, поверх которой была приколота стандартная карточка: «Измайлова Елена Витальевна. Коммерческий директор». Карточку слегка перекосило, и у меня появилось нездоровое желание ее поправить.

– Значит, за счет выпуска художественной литературы вы добываете средства для печатания учебников? – я заставил себя оторвать взгляд от ее груди и перевел его на книги.

– Скажете тоже, – усмехнулась она. – Мы только за счет учебников и живем! А это все так, хобби замдиректора.

Елена Витальевна была чуть ниже меня ростом и очень качественно сложена. Небрежным, рассеянным жестом она скользнула ладонью по волосам и встряхнула головой. Нет, все-таки не парик.

Я кивнул, пошел дальше.

В углу разноцветной клумбой раскинулись стеллажи с открытками. Там же имелись визитки, календари, закладки. Хозяин рассортировал их по темам – рыбки, растения, животные, насекомые. Среди животных затесалось несколько голых грудастых теток, среди насекомых – шоссейная «Хонда». Классная игрушка – такой мотоцикл имеет мощность двигателя, как у моего «Мерседеса», а стоит минимум втрое дороже.

Завершив круг, я опять оказался перед скромным столом «Мира и семьи». Остановился.

– Ищете, на что поменяться? – поинтересовалась Елена Витальевна.

– В каком смысле?

– Вы из какого-нибудь издательства? Ищете, на что поменяться?

– Нет, я из газеты «Час Пик». Ищу, чтобы такое написать обо всей этой выставке.

– Ай, бесполезно, – отмахнулась она и даже брезгливо поворотила лицо в сторону. – Скучное мероприятие.

– Нужно найти изюминку, – вздохнул я, – или хотя бы таракана. И старательно описать. А то кушать будет нечего.

– Тараканов пожалуйста, – рассмеялась она, – а вот на счет изюма сложнее.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – бодро парировал я. – Чем вы тут, кстати, меняетесь?

– Ассортимент расширяем. Одним ведь наименованием много не наторгуешь, вот и меняемся. Мы часть тиража раздаем по другим издательствам, они нам по сотне-другой своих книжек. Потом хоть прилавок не так нище выглядит.

– Ну и как, получается?

– По разному. Уилсона, например, хорошо берут. Шарлоту хуже. «Джен Эйр» ее ведь у всех на слуху, а вот автора никто не помнит. Дюрин, сволочь, ухитрился свой роман сразу в нескольких фирмах издать, за него не то что обмен, в морду дать могут. В Москве обменом хорошо заниматься: они там зажрались, старую литературу и в грош не ставят. У них за поганых «Вампиров» можно несколько Лермонтовых или Цвейгов взять. Наши школы потом с руками отрывают! А здесь – один к одному в лучшем случае получается.

– Понятно, – кивнул я, прикидывая, нельзя ли выдавить из ее слов хоть маленькую статейку. Кому интересен весь этот мухлеж с книгами? Да никому.

Я направился дальше, но, описав очередной круг, опять оказался перед коммерческим директором Измайловой. Она меня не заметила, что-то живо обсуждая со старичком в пиджаке канареечного цвета. Обсуждение сопровождалось пометками на двух разграфленных листах бумаги. Пришлось пройти мимо, но темно-карие глаза у стола «Мира и семьи» манили меня, как пчелиный улей – медведя, и вскоре я опять оказался там.

– Как успехи?

– Кое-что урвала, – улыбнулась она.

– Поздравляю.

– Да мало, мало. Опять же на склад везти надо, а директор пропал, как и не было. Еще два часа назад обещался приехать. Вон, как много тащить надо.

– Так много или мало?

– И то, и другое.

– Мы чего-нибудь придумаем… – я чуток выждал, ожидая возможных возражений на счет своего осторожного «мы», потом бросил прощальный взгляд на остальную выставку, достал блокнот и окончательно сконцентрировался на Елене Петровне: – Меня Сергей зовут, я из «Часа Пик». Так вы говорите, ваше издательство выпускает учебники?

– Не столько учебники, сколько учебные пособия. Справочники, задачники. Энциклопедии всякие. Очень сложные, между прочим, с формулами, чертежами, фотографиями. Альбомы делаем.

– Странно, – пожал я плечами, – такой спектр, а про вас не слышно нигде.

– Так мы с Ботаническим институтом работаем, со школами, с академиями. Они про нас и так знают. А на слуху в основном те, что беллетристикой занимаются.

– Не обидно?

– Да вы чего? Если художественная книга зависнет, то это навсегда, а пособие хочешь не хочешь, а покупать будут. Разве побегать чуть побольше придется.

– Скажите, Лена, а вот насколько рентабельно заниматься учебной литературой?

– Так я же говорю: с нею проще…

Против обращения по имени моя собеседница не возражала, ее рассказ про учебники в самый раз укладывался в тематику отдела социальных проблем, так что настроение мое неуклонно повышалось, и для полного счастья не хватало только откровенно пригласить Елену на свидание. То есть, давно бы уж пригласил, но вот только не знал, куда. В кино коммерческого директора звать неудобно, не тот уровень, ресторан уже мне не по карману. Что еще можно придумать? На выставку в Русский музей? Так он закроется через пару часов, а нам тут еще сидеть непонятно сколько.

Впрочем, народ вокруг начал потихоньку собирать ящики-коробки, а Лена – все чаще запинаться на полуслове, внезапно вытягивая шею и оглядываясь вокруг.

– Что случилось, товарищ Измайлова?

– Убить их всех мало, – она посмотрела на часы, потом снова огляделась по сторонам. – Когда еще обещали за мной приехать! Три часа прошло! Как мне все это отсюда переть? На горбу?

– Много?

– Коробки три, да еще «Центрполиграф» две дать должен. Ну, у них я завтра взять могу, а с этим что делать? У меня денег на камеру хранения нет.

– Так давайте я подвезу.

– А вы на машине?

– Да.

– Ой, как неудобно, – тут же засуетилась она, смахивая книги в большую картонную коробку. – Но мне тут недалеко, на Васильевском. Вы меня подбросите, правда?

– С удовольствием.

Жаль, нет у меня видеокамеры. Стоило сохранить для потомков то зрелище, как округлились у Елены Петровны глаза и отвисла челюсть, когда я, подойдя к «Мерседесу», небрежно вынул из кармана брелок и снял своего красавца с сигнализации.

– Э-эт-то твой?

– Да, – я открыл багажник и начал укладывать туда коробки с книгами.

– Ну, ты, Сережа, даешь… – она широко улыбнулась. – Не быть тебе духовной личностью.

– Это почему?

– Да был у нас недавно один высокодуховный автор. Александр Шичко, если знаешь. Так у него в рукописи написано, что едой человеку должна служить чисто растительная пища, одеждой – набедренная повязка, а «лучшим жилищем является под небом».

– Как, как? – не понял я.

– «А лучшим жилищем является под небом», – повторила Лена. – Это цитата.

– Интересная книга.

– Книги нет. Послали мы его подальше. Своих балбесов хватает.

– Правильно, – одобрил я и открыл ей дверцу. – Садись, Леночка, только ремень пристегни.

– Спасибо, – она привычно нырнула в машину.

Я устроился за рулем, завел двигатель, дал ему немного прогреться.

Итак, чертовски симпатичная девчонка сидит рядом со мной в машине, называет меня по имени и сама перешла на «ты». Хорошее начало. Мысленно я скрестил пальцы и включил коробку передач.

Издательство расположилось на верхнем этаже одного монументального заводского клуба, рядом с пристанью рейсовых «Метеоров» на Кронштадт. Не то, чтобы очень высоко, но коробки с фолиантами таскать тяжеловато. Охранник за толстой стальной дверью при моем появлении встрепенулся, но, увидев, коммерческого директора, успокоился и погрузился обратно в чтение какой-то лохматой рукописи.

В широком и высоком коридоре, жутко напоминающем больничный, оживленно беседовали две худощавые девицы. Рядом высился плечистый, коротко стриженый мужчина под два метра ростом с контроллером[16] в руках. Увидев Леночку, он вскинул голову, опустил плату в карман пиджака, шагнул ей навстречу:

– Ну, наконец-то! Сколько можно ждать?!

– Что?! – задохнулась Елена. – А где «Газель»? Да я бы до конца ярмарки там торчала по вашей милости! Спасибо вот, корреспондент согласился подбросить. Хотел узнать, какие мы учебники печатаем.

– Какой корреспондент? – удивился мужчина.

– Стайкин Сергей Александрович, – представился я, – газета «Час Пик», отдел социальных проблем.

– Халфиес, Александр Андреевич, – протянул он руку. Я приготовился к медвежьей хватке, но рукопожатие получилось на удивление мягким, большая ладонь была приятно теплой и сухой. – Я тут заместитель директора.

– Очень приятно, – кивнул я, провожая взглядом свою Леночку, нырнувшую в дверь справа.

– А мы не только учебники делаем. Еще выпускаем справочные пособия, монографии, популярную литературу, атласы. Недавно вот великолепный альбом сделали. «Природа Таймыра». Красивейшая вещь. Духовную литературу тоже. Готовим книгу Алексея Будзы «Йога внутреннего художника»…

– Кстати, Александр Андреевич, – подала голос одна из девиц. – Будза просил цитаты в его книге не выделять.

– Почему это? – повернулся Халфиес.

– Я посмотрела. Если цитаты курсивом выделить, то обычного текста не больше трех слов на страницу остается.

– Да, еще обзор по истории стоматологии скоро выйдет, – вернулся Александр Андреевич ко мне. – Там больше двухсот фотографий, все старые, выцветшие, потрескавшиеся, поврежденные. Все их пришлось ретушировать через компьютер, фактически заново восстанавливать. Уверен, ни одно издательство кроме нас такого сделать не смогло бы. Работа высочайшей квалификации.

– Еще вот Сергея Рублева делаем… – опять вставила девица.

– Пойдемте-ка в кабинет, – подхватил Халфиес меня под руку и мягко, но настойчиво завел в дверь. Увы, в ту, что слева.

– Еще мы собираемся дать зеленый свет серии «Сфинкс», – продолжил он, усаживаясь за стол и небрежно отодвигая в сторону закрытый ноутбук – это будут лучшие художественные произведения. Дюрин вот вышел… Но он, к сожалению, оказался бесчестным человеком. Продал рукопись одновременно в несколько издательств. Сергей Рублев готовится к выпуску. Предвидя вопрос, сразу скажу, что не тот. Это наш прозаик, петербургский. Вы наверняка видели в метро его рекламу.

– Увы, – пожал я плечами, – предпочитаю обходиться без общественного транспорта.

– Но вам повезло, что вы пришли к нам, – после короткой запинки продолжил Александр Андреевич. – У нас ведь может получиться очень плодотворное сотрудничество. Я, например, не всегда был издателем. Я ведь довольно долго занимался ядерной энергетикой. Вот хотите, мы можем рассказать вашим читателям, отчего погибла подводная лодка «Комсомолец»?

Боже мой, опять «Комсомолец», на бренных останках которого уже успели потоптаться все кому не лень. Если этот материал и поставят в номер, то только к очередной годовщине. Да и закажут его не мне, а какому-нибудь матерому зубру – не по уровню журналистского мастерства, а в смысле нажитого авторитета. Соваться к этой кормушке мне, со своим суконным рылом, бесполезно. И уж тем более – ссылаясь не на мнение какого-нибудь академика или генерала, а на слова никому неизвестного руководителя мелкого издательства.

Наверное, мысли эти слишком явно отразились на моем лице, поскольку Александр Андреевич решил вернуться к делам литературным:

– Еще мы сотрудничаем с Ботаническим институтом, подготовили для них много очень сложных изданий. «Эмбриология цветковых растений» только что вышла. Эти работы финансирует Фонд Фундаментальных Исследований. Говорит само за себя, не так ли?

Корысть замдиректора различалась невооруженным взглядом: он хотел выцыганить из меня статью про свою фирму. Получить рекламу на халяву. Однако я хорошо помнил целевую установку нашей газеты – ни единой бесплатной строчки там, где можно содрать хоть немножко денег. А поскольку автору «заказного» материала полагается треть от стоимости договора, трудиться задаром не имело ни малейшего смысла.

– Рад за вас, – со скучной миной кивнул я, – но вряд ли нашего не очень богатого читателя заинтересуют столь специальные и наверняка дорогие издания. Их больше беспокоит, когда пенсии повысят и где лекарства льготные получить…

– Кстати, мы методические пособия для Первого Медицинского делали, юбилейные брошюры для университета. Но самое удачное… Сейчас… – Он повернулся, к стоящему за спиной книжному шкафу, пробежал пальцами по корешкам книг. – Вот. «Сборник задач по геометрии» Зива. Отрывают с руками. Мало того, из Соединенных Штатов специально приезжали специалисты, интересовались этим изданием. Сейчас мы ведем переговоры с Чикагским университетом и, возможно, скоро его переведут на английский язык, и американцы будут учиться по этому задачнику.

Вот тут я сломался и полез за блокнотом. Взыграла великорусская гордость – хоть в геометрии мы их учим, а не они нас[17].

В дверь постучали. Я вздрогнул, напрягся, ожидая увидеть Лену, но заглянул какой-то паренек:

– Александр Андреевич, вы видеокарту Катиного компьютера не видели?

– Да откуда я знаю, куда вы ее засунули, – зарычал Халфиеса. – Что вы вечно ко мне пристаете?

Я покосился на карман его пиджака, но предпочел промолчать. В голову пришло, что если написать материал про «Мир и семью», то это даст возможность встречаться с Измайловой Леной, не придумывая никаких поводов. Вот только нужно сделать заметку так, чтобы ни одна собака не учуяла рекламы[18], это раз, и попытаться придать коммерческий уклон – для легального общения с Еленой – два. Только и всего.

– Мы единственное издательство, – продолжал Халфиес, – которое выпускает малые тиражи – начиная с трехсот экземпляров. Для узкоспециальных, научных книг – это оптимальный тираж. Между тем, спросите в любом месте, меньше пяти тысяч и говорить не станут. Сейчас мы закупили ризограф, скоро его установим и сможем выпускать даже особо малые тиражи. Вплоть до единичных экземпляров.

– А почему никто не делает малых тиражей? – поинтересовался я.

– Это считается нерентабельным. Чем больше тираж, тем ниже себестоимость.

– А как же удается выкручиваться вам?

– За счет тесной работы со школами, другими учебными заведениями. Причем обратите внимание, все выпускают книги совершенно скучные, без иллюстраций, фотографий, красивых форзацев, и тем не менее не укладываются в рамки рентабельности, а вот мы создаем исключительно высококачественные, трудоемкие, красивые…

Для того, что в русском языке называется «хвастовство», ныне используется термин «реклама». Говорил Александр Андреевич много, но вот «изюминки», которую можно было бы обыграть, в его словах вычленить не удавалось. В чем конкретно выражается отличие «Мира и семьи» от всех прочих издательств? Лично у меня постепенно сложилось впечатление, что держится «Мирная семья» в основном за счет того самого «Фонда Фундаментальных Исследований», о котором Халфиес мимоходом упомянул вначале. Да, конечно, высокая квалификация работников и современная техника имели значение, но все же благополучие фирмы основывалось отнюдь не на особых финансовых талантах руководства, а на готовности заказчиков переплачивать втридорога за «штучные» вещи. Такой вот обнаруживался «изюм».

– Может быть, вы покажете свое издательство? – перебил я его.

– Да конечно, – с готовностью вскочил Александр Андреевич. – Пойдемте.

Одно название, что издательство – две большие комнаты, плотно заставленные компьютерами, и еще одна, смачно пахнущая копченой колбасой и кофе, с тремя письменными столами и одним шкафом.

Халфиеса перехватили в первом же служебном помещении – уже знакомый паренек, подскочив почти вплотную и активно жестикулируя, принялся объяснять:

– Шлейф у винчестера короткий оказался. Я решил карту «винта» вместо «видео» воткнуть. Вынул ее, положил на стол, вставил эту, – он ткнул пальцем в сторону ближней машины[19], – подключил. Хвать, а контроллера нет!

– От меня ты чего хочешь?

– Вы же рядом стояли, Александр Андреевич.

– Да не трогал я твоей железяки! – разозлился Халфиес. – Нужна она мне… Сами вечно засунете куда-нибудь, а потом ко мне пристаете. То Наташа с папками, то Виолетта с факсами, то Катя с распечатками. Не трогал я ничего!

Александр Андреевич возвышался над пареньком, как горный утес. Будь Халфиес повыше еще на полголовы, и тот как раз уткнулся бы носом в торчащую из кармана пиджака плату, а так – лишь озабоченно подпрыгивал на месте, глядя на начальника снизу вверх.

Пользуясь случаем, я отступил к Лене: она сидела на стуле в углу, между вешалок, – в одной руке телефонная трубка, в другой ручка, на коленях – толстый ежедневник. Волосы справа закинуты за ухо, губы плотно сжаты, лоб сморщен. Недовольна чем-то… Увидев меня рядом, она чуть улыбнулась и вопросительно приподняла брови.

– Поужинаем сегодня вместе? – сделал я банальное до пошлости предложение.

Она обиженно скривила губы и разочарованно пожала плечами.

– Может, я хотя бы подвезу?

На этот раз Леночка улыбнулась и согласно прикрыла глаза.

– Ты во сколько освободишься?

– Шесть… – тихонько шепнула она, и тут же возмутилась в трубку: – Мы же договаривались на сорок процентов предоплаты!

Значит, у меня есть часа два. Желательно использовать их с пользой. Например, заработать пару долларов Елене на цветы. Вот только ничего интересного в «Мирной семье» не проглядывало. Не о чем писать. Кому интересны методики сканирования и компьютерного ретуширования фотографий? Особенно, если сказать, сколько стоит необходимая для этого техника. Оставалось только одно: попытаться до упора выжать тему учебников, благо она как раз для отдела социальных проблем. Например, вспомнить, что книг на всех ребятишек не хватает, поплакать над каким-нибудь «загнувшимся» издательством, а потом, в качестве альтернативного примера и образца светлого будущего, показать эту процветающую контору.

– Александр Андреевич, – окликнул я Халфиеса, – а вы знаете в нашем городе другие издательства, которые выпускают учебные пособия или хотя бы занимались этим раньше?

– Конечно! – он перестал пререкаться с пареньком и направился ко мне. Контроллер так и остался торчать из его кармана. – «Эпоха». Я сам там раньше работал. Если они, конечно не разорились. Нужно посмотреть по справочнику.

Вопреки ожиданию, он не сунулся в компьютерную базу, а увел меня обратно в кабинет и полез там в ярко-желтый «Весь Петербург».

– Вот, имеется. Значит, дышат еще. Давайте им позвоним.

Он быстро набрал номер, прислушался и протянул ее мне, гад. Я еще и сообразить ничего толком не успел.

– Издательство слушает, – откликнулся женский голос.

– Здравствуйте, – я немного откашлялся и продолжил: – Стайкин Сергей Александрович, газета "Час Пик", отдел социальных проблем. Мы готовим материал о состоянии в нашем городе дел с учебными пособиями. Вы ведь их выпускаете?

– Одну минуточку… – и приятный девичий голосок исчез навсегда. Вместо него минуты через три прорезался сипловатый баритон:

– Слушаю вас.

– Стайкин Сергей Александрович, газета "Час Пик", отдел социальных проблем, – повторил я. – Мы готовим материал о состоянии в нашем городе дел с учебными пособиями.

– Я скажу вам просто: к осени мы завалим город учебниками, и еще на ближние области останется.

– А до нас доходили слухи, будто с учебниками трудно, производство их невыгодно…

– Да кто вам сказал такую чушь? – на том конце провода насмешливо захрюкали. – Да это просто золотое дно. Когда родители ребенка в школу собирают, они скорее жрать не станут, но учебники купят. Это вам не Гоголь-моголь, тут никуда не денешься.

– Значит, никакие убытки вам не грозят?

– Помилуй бог! В этом году на основе нашего издательства был образован холдинг, мы стали совладельцами инструментального завода, двух строительных фирм, лесопромышленной конторы. Какие уж тут убытки?! Производство мы развиваем, расширяемся, чего и вам желаем. Звоните, приходите, все своими глазами увидите.

Интересно, как это издательство может расширяться на инструментальный завод и лесотехническую контору? Понимаю – типографию прикупить, или магазин. Но две строительные фирмы?! Однако в трубку я вежливо поблагодарил:

– Спасибо большое.

– Всегда пожалуйста. Приятно было пообщаться. Звоните.

– Ну как? – вытянул шею Халфиес.

– У меня такое ощущение, – саркастическая улыбка появилась сама собой, помимо воли, – что «Эпоха» зарабатывает на пособиях минимум в двести раз больше вашего.

– Не может быть!

– Еще как может. Они уже окрестные заводики скупать начали.

– Да не может быть, – гнул свое Александр Андреевич. – Я недавно с Геной столкнулся… Сейчас, сейчас.

На этот раз он полез не в справочник, а в свою записную книжку. Схватился за телефон.

– Алло! Геннадия Петровича можно? Гена? Халфиес Александр Андреевич беспокоит. Ну как там у вас дела? Ага… Ага… Три? А кто автор? И к вам приходил? Ну, Дюрин! Нет. Заплатили. Сам знаю, что зря. Не-ет. Исправно. А за сколько? Точно? А вот тут у меня корреспондент из «Часа Пик» сидит, не верит. С кем-то из начальства говорил… Нет, ты ему скажи, – и расцветший от удовольствия Александр Андреевич протянул мне телефон.

– Да, я слушаю… – и тут же обрушился шквал:

– Кому вы верите?! Люди полтора года зарплату не получают, запчастей нет, мыла нет, краски нет. Работаем только на совести, крутимся. Концы с концами еле сводим. Бастовать несколько раз собирались.

– И как?

– Пока еще не вставали, но все к тому идет. Я, кстати, председатель профкома, и добиваться своего буду до конца!

– Значит, вы профсоюз сохранили?

– Еще как! Мы – сила. Сами можете приехать, посмотреть, с людьми поговорить.

– Хорошо. Давайте адрес.

– Что, правда приедете?

– Конечно, приеду. В районе Полудня нормально будет?

– Я вас встречу у проходной. У меня кепка, как у Лужкова, сразу узнаете.

– Договорились. Диктуйте адрес.

Все-таки день пропал не зря. Когда людям не платят зарплату – это социальная проблема; это статья, гонорар, бензин, цветы, пирожные, шампанское… Все-таки хорошо, когда людям не платят зарплату – «… только не мне!» – как говаривал в таких случаях Винни Пух.


– Боже, как все задолбало, – Лена захлопнула дверцу и облегченно откинулась на спинку сиденья. – Каждый день одно и то же.

– Что?

– Книжки, деньги, деньги, книжки. Все хотят получить и норовят не отдать.

– Таков бизнес.

– Это не бизнес, это стадо шакалов.

– Стая, – поправил я.

– Стая, это когда все вместе, – не согласилась Леночка, – а тут все против всех.

– Так, может, запить все это стаканчиком прохладного сока? – ненавязчиво предложил я.

– Хорошо бы.

– И закусить пирожным.

– От них толстеют.

– Тогда просто бифсторогоновым с картошкой.

– Сережа, – улыбнулась она. – Я сегодня не могу. Нужно успеть еще в одно место.

– Тут рядом есть уютный погребок…

– Ты упрям, как Рублев.

– Кто такой Рублев?

– Есть у нас такой автор. Хотели мы роман его издать, листов на тридцать[20]. Рекламу уже сделали в метро, обложку подготовили. Просили только сократить на пару листов. Много там лишнего, честно говоря. У него на свой текст рука не поднялась, он попросил нас самих все это сделать. А когда было готово, вдруг уперся. «Ни слова, – говорит, – не отдам. Мои произведения вырублены из гранита, отлиты в бронзе, каждая буква вырвана из души». Уперся рогом в землю, и все. Так и остался без книги, монументалист наш неповторимый.

– Это означает «да» или «нет»?

– Точно Рублев, – рассмеялась она и милостиво кивнула: – Это значит «да».

На углу Среднего проспекта и Первой линии есть очень хорошая столовая. И работает с раннего утра, и готовят там довольно вкусно. Получше, чем в закусочной в подвале того же дома, но не мог же я пригласить девушку в столовую?

Мы спустились в обшитый мореной сосной уютный зал, подошли к стойке.

– Предлагаю взять по горшочку мяса с грибами. Пусть будет нечто экзотическое, раз мы все-таки забрались в этот погребок.

– Нет, – покачала головой Леночка, изучая меню. – Оно с мясом.

– Не беспокойся, грибов там намного больше.

– Неважно, – тряхнула она головой, – я мяса не ем.

Я быстро пробежал глазами меню, но тщетно. Нормальной еды, в составе которой полностью отсутствовал бы мясной компонент, не существовало в принципе.

– Хочешь салат?

– Оливье тоже с мясом.

– С колбасой.

– Неважно. Вот разве только салат из помидор. И абрикосовый сок.

– Давай я тебе хоть бутерброд возьму?

– Спасибо Сережа, но я не ем мяса. Совсем.

Елена Витальевна оказалась вегетарианкой. Она не ела ни мяса, ни рыбы. Только травку. Причем никакой духовной базы под свой принцип не подводила. Дескать, не нравится, и все.

– Что ты на меня так смотришь?

– Ты самая красивая девушка, которую я только видел в свой жизни…

Аленушка моя зарделась, буркнула нечто вроде «врешь ты все» и уткнулась носом в стакан. А мне, грешным делом, привиделось, что женюсь я вдруг на этой красивой девчонке, и придется до конца жизни жевать сено-солому… Бр-р-р. Лучше бы граф Дракула померещился.

Стакан сока и салатик ей, кофе и бутерброд мне – особой дыры в бюджете не пробили, но и уютного ужина, на который я надеялся, не получилось. Просто заморили червячка, а потом я отвез ее на бульвар Профсоюзов. Косметологическую клинику знаете? Вот там она и вышла. Сразу возродились подозрения насчет ее черных, как смоль, волос. Неужели все-таки искусственные?

Стыдно признаться, но я объехал сквер, остановился на другой стороне и стал ждать. Лена вышла минут через двадцать, под руку с какой-то девушкой. Похоже, подружку встречала. На душе стало значительно легче, и я впервые подумал о том, что побудить меня на такой неэтичный поступок могло на любопытство, а обыкновенная ревность.


Пролог | Репортаж о черном «мерседесе» | Глава 2