home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

– Ты жив?

– У-а-а! – увидев прямо перед собой форменную милицейскую рубашку я испуганно взвыл, попытался вскочить, врезался головой в мягкий живот, свалился обратно на скамейку, попытался отползти в сторону, но тут наконец-то проснулся окончательно и взял себя в руки. – Фу ты, черт! Сомлел на солнце. Сколько сейчас времени?

Милиционер взял мою руку, повернул к себе циферблатом часов:

– Ровно два.

– Фу-ф! – громко выдохнул я. – Приснится же такое! Будто я в испанской инквизиции, они тыкают мне в морду факелом и спрашивают, кто изобрел петлю Гистерезиса!

– И кто? – расхохотался он.

– Гистерезис, естественно! Кто же еще! Это график изменения заряда в ферромагнитном сплаве при внешнем электромагнитном воздействии. Между прочим, основа основ всех вычислительных машин – от калькулятора до систем самонаведения ракет[28].

– А со стороны ты совсем как труп выглядел. Я два раза мимо прошел, потом решил проверить.

– Да я не выспался сегодня. Вот и отключился на солнышке…

Сердце замерло от предчувствия обычного в таких случаях вопроса: «Документы имеются?», но молоденький сержант только добродушно посоветовал:

– Шел бы ты в тенек, а то сгоришь не хуже чем от факела, – и пошел дальше. Я, соответственно, немедленно рванул в противоположную сторону.

Это маленькое происшествие навело меня на размышления о том, где сегодня заночевать. Дома ведь матерого убийцу наверняка засада ждет. Притормозив у телефонной будки, я достал из бумажника подаренную в редакции на день рождения миниатюрную записную книжку и вдумчиво пролистал. Знакомых хватает. Многие из них – особенно женского полу – с удовольствием оставят до утра, но… Но кто из них не стал смотреть утреннюю страшилку для горожан? Кто, пригласив в гости, не отправится тут же в отделение с известием? Все они, безусловно, честные люди, но не до такой же степени, чтобы покрывать убийцу! Вот, разве что Алла… У этой в голове только работа, она если новости и посмотрела, все равно пропустила мимо ушей. Ее только валютный курс и налоговые постановления интересуют. Авось выручит.

На месте ее не оказалось, но барышня на другом конце провода обещала, что Алла Карловна появится часа через два. После некоторых раздумий, я решил податься в парк Победы. Там и народу не так много, и скамеечки имеются в немалом количестве, и в тенечке, и на солнышке, и к Алле поближе – она около Электросилы работает.

Разминая затекшие мышцы, я немного пробежался, размахивая руками, потом перешел на быстрый шаг, минут за десять добрался до метро и… прошел мимо. У дверей Василеостровской, рядом с ограждением, стояли трое здоровенных ментов. Они вяло перебрасывались короткими фразами, а взгляды нет-нет, да и постреливали в сторону входящих на станцию людей. Возможно, милиционеры никого и не искали, а так, отошли пивка попить, но проверять это предположение на себе мне как-то не хотелось.

Потоптавшись несколько минут на другой стороне улицы, я решил дойти до Гостиного двора и бодро двинулся в путь. Сперва к Неве, потом по набережной, под дуновениями влажного, прохладного ветерка, до Дворцового моста, перешел на другой берег, направился к Дворцовой площади и тут же увидел там лениво прогуливающийся милицейский патруль. Никогда не думал, что в Питере так много милиции!

Если кому и давали ориентировку на убийцу в розыске, так это патрульно-постовой службе, так что искушать судьбу я не стал, а свернул к Адмиралтейству, пересек садик и потопал по Гороховой к Витебскому вокзалу. Однако при первом же взгляде на Загородный проспект, в районе вокзала обнаружилось сразу несколько патрулей. Пришлось двигать мимо ТЮЗа на Обводный канал, а там, пешочком, пешочком, по Воздухоплавательной улице до Лиговки, и тут, на перекрестке, я минут десять отлеживался на травке возле собачьей площадки, благо место глухое и люди почти не появляются.

На прогулку ушло почти три часа! Ноги гудели, во рту пересохло. Великий Боже! И как только люди без машин живут? Здесь езды-то двадцать минут…

Отдохнув, я направился в сторону Московских ворот и у проходной завода «Аист» увидел телефон-автомат.

На этот раз трубку сняла сама Алла:

– Сережа? Привет. Это ты звонил?

– Да. Ты не пригласишь меня сегодня в гости?

– Хорошо.

– Постой! – чуть не крикнул я, пока она, обменявшись информацией, не отключилась. – Возьми меня с собой, а то я тут рядом, да еще на своих двоих.

– Подходи на Свеаборгскую улицу, – четко и ясно распорядилась она. – Машину мою ты знаешь, подожди рядом с ней.

Перспектива ожидать эту деловую женщину часов до восьми на улице меня не радовала, но выбирать не приходилось, и я побрел в сторону Бассейной.

Зря я возводил на Аллу напраслину: стоило облокотиться на капот ее «единички», как тут же из-за дома напротив показался знакомый силуэт.

– Здравствуй еще раз, – она окинула меня критическим взглядом. – Выглядишь так, словно всю ночь не спал.

– Угадала.

– Тогда забирайся, – она открыла заднюю дверцу. – Вот, кофтой моей накройся. Скоро освобожусь, отдыхай.

Машина на солнце изрядно нагрелась – в теплом воздухе, напитанном сладким ароматом духов, глаза сомкнулись почти сразу, и меня сцапал в плен глубокий, хотя и бессвязный сон.


– Эй, хорош сопеть, – Алла потрясла меня за плечо. – Прохожих пугаешь.

– Ой, мамочки… – Я с трудом сел.

– Что такое?

– Весь бок отлежал.

– Еще бы! Медведь и тот один раз за зиму переворачивается, а ты как упал, так даже дышать перестал. Хотя сопел все равно на всю улицу. Пришлось рабочих на полчаса раньше отпустить, чтобы не оглохли. Да вылезай, вылезай. Дай сигнализацию включу.

Я с трудом вылез на дорогу и обнаружил, что мы уже приехали к ее дому.

– Сколько времени?

– Девять. Ты куда-то торопишься?

– Нет. Просто интересно, сколько проспал.

– На троих хватит, – она подергала по очереди ручку каждой дверцы. – Пошли.

На ужин были кофе с французским клубничным рулетом и молочно-белый кокосовый ликер из ее запасов. Алле очень часто давали взятки – брала она с удовольствием, но делала все всегда по-своему.

– Скажи, – спросил я, сделав из рюмки несколько сладких глотков. – Ты знаешь такого Дмитрия Мурадова?

– Еще бы! – фыркнула она. – Заместитель начальника КУГИ! Два года на своем месте, а взяток, говорят, не берет.

– Как это? – удивился я.

– А вот так, – Алла ополовинила рюмку и откинулась на спинку стула. – Договариваться с ним, конечно, договариваются, но чтобы вот так, конвертик в стол кидать – никогда. Точно говорю.

– А «крыша» у него кто?

– Смешной ты, право слово, – улыбнулась она. – Ну зачем ему это? Он же чиновник, а не банкир. К тому же, если серьезно, он сам – «крыша». КУГИ! Дать помещение в аренду или не дать – проходит через него. Какую плату брать – через него. Контроль за выполнением – тоже через него. Крупные решения, конечно, принимает начальник, но ведь сколько в городе мелочевки! А взяток он не берет. Значит, приходится просить. За одного начальник налоговой попросит, за другого – судья, за третьего – начальник отделения. У Мурадова в ответ тоже просьбы возникать могут… Это не называется «крыша», это называется «связи». – Алла допила рюмку. – А ликерчик, вроде, ничего, еще будешь?

Я быстро осушил свою и она налила по второй. Я сделал маленький глоток и снисходительно спросил:

– А ты знаешь, что Дмитрий Мурадов занимается коммерцией?

– Не может быть?!

– Может, может, – кивнул я. – Вот только дела он ведет, как последний идиот.

– Почему ты так решил? – живо заинтересовалась она.

– А потому… – и я с немалой гордостью пересказал Юрин комментарий увиденных документов. Знай наших!

– Ай да Мурадов, ай да тихоня, – восхитилась Алла. – За него стоит выпить, далеко пойдет.

– Да он же разорится через месяц!

– Мурадов? Да никогда. Ты, Сережа, видел звон, да не слышал где он.

– Не понял.

– Ох-хо-хо-хо-хох, – покачала головой Аллочка, наполняя рюмки, – какие вы все, умники, бестолковые. Начнем с начала. Издательство чье?

– Частное.

– Приватизированное, – поправила она.

– Ну и что?

– При приватизации у нас в стране пятьдесят один процент акций всех предприятий оставался государству. Контрольный пакет. В крупных корпорациях эти пакеты шумно передали в доверительное управление тем или иным банкам. В средних – тоже решили этот вопрос. А в мелких и не прибыльных – оставили на самотек. Разве за ними за всеми уследишь? Вот болеющий за дело заместитель начальника КУГИ и попытался использовать с пользой контрольный пакет издательства. Фактически он получил все права владельца.

– И тут же разорил… – вставил я.

– Ну и что? Он всегда может сказать: «Хотел как лучше, а получилось как всегда. Извините, я дурак», а дурость уголовно не наказуема. К тому же, это – не его издательство. Оно государственное. Мурадова в любой момент могут снять, перевести, повысить в конце концов! И он сразу лишится контроля. А вот что касается холдинга – то тут акции уже как бы не совсем государственные. Правда, и не совсем его. Вот напишешь ты статью, обвинишь его в воровстве, а он – тут же в суд на тебя, за клевету. Смотрите, покажет, здесь они все, акции, ничего я себе не прибрал, ни одной в карман не положил. Все – почти государственные.

– А в чем тогда смысл?

– Смысл в том, что для пополнения бюджета он предлагает продать пакеты акций некоторых госпредприятий, – у Аллы опять опустела рюмка и она поставила ее на стол. – Сам же объявляет конкурсы, сам же на них побеждает, сам же ничего не платит, поскольку сам же и контролирует. Расходы только на оформление, да на авансовые платежи. И холдинг, который ты нашел, получает… Сколько ты говорил? Семь новых предприятий. И начинает их точно так же сосать, как паук муху. Их не жалко, они тоже почти казенные. А акции по все той же схеме переоформляются на третью фирму. Скажем, «Великий Дима». А потом вдруг – бац! – она хлопнула в ладоши. – Холдинг исчезает. Разоряется, самораспускается, пропадает, документация его сгорает к чертовой матери, воруется или просто теряется и на поверхности остаются две конторки, не имеющие между собой никакой связи – Халфиесохлое издательство и процветающее, полностью частное, владеющее семью-семь контрольными пакетами всякой всячины предприятие «Великий Дима». А поскольку никакой доказуемой связи между этими фирмами нет, то процветающую контору Мурадик может смело называть своей. Эти акции уже чисто его, их никто и никогда не отнимет. Вот теперь можно смело идти на повышение – тылы чисты.

– Почему именно на повышение? – не выдержал я.

– А куда же еще? – удивилась она. – Взяток он не берет, не ворует, за дело радеет, о бюджете заботится. Конечно, на повышение. Что-то мне этот ликер в голову ударил… – Тем не менее она налила еще и предложила: – Возьми-ка бумажку и карандаш. Считай: каждый работник получает порядка ста долларов.

– Ну, это ты загнула, – возмутился я. – Тут народ и тридцати в месяц не получает.

– Так не бывает, – отмахнулась она, – на тридцать в месяц не проживешь, с голоду опухнешь.

– Но ведь живут!

– Ладно, – отступила она, – пусть будет семьдесят пять. За год это сколько? Девятьсот баксов. Сколько там работает народу? Сто человек. Значит, всех их он «опустил» на девяносто тысяч долларов. В нашей стране доля оплаты труда в стоимости продукта составляет в среднем пять процентов. Раз в издательство не вернулось ничего, значит хозяину досталось…

– Миллион восемьсот, – прошептал я.

– На это все он прикупил семь фирмочек. Пусть в среднем они окажутся примерно такими же по доходности. Перемножь.

– Двенадцать миллионов шестьсот тысяч.

– И за год он каждую превратит еще в семь…

– Восемьдесят восемь двести…

– Дима Мурадик, не имея ни копейки, за два года собирается получить девяносто миллионов долларов. Ну как, ты по-прежнему считаешь его идиотом?

– Девяносто миллионов долларов… – шепотом повторил я. – Естественно, за такие деньги убьют, не моргнув глазом.

– Ах, оставь, – отмахнулась она, – наши чиновники – это тихие мелкие жулики. Сколько бы они ни украли, а на убийц все равно не тянут.

– За девяносто миллионов долларов…

– Убийство привлечет внимание, – перебила Алла, – начнется расследование, проверки, ревизии. Под такой лупой ему и цента не заработать. Нет, он просто пожалуется знакомому начальнику отделения, тот настропалит парочку подчиненных, из тех, что «на крючке», и тебя в лучшем случае задержат за воровство, а в худшем – остановят за мелкое хулиганство.

– Ничего себе, – хмыкнул я, – воровство лучше хулиганства!

– Экий ты лунатик, – удивилась Алла. – По подозрению в воровстве тебя дня три подержат, а потом выпустят. А то и извинятся. В худшем случае в камере немного побьют…

«И немного “опустят”, – мысленно добавил я. – Как там Юра?»

– … а за хулиганство влепят с ходу пятнадцать суток, и ни один судья не станет разбираться, матерился ты на самом деле, или постовому послышалось.

– Если бы ты знала… – покачал я головой.

– А чего тут знать? Ему вас припугнуть нужно, чтобы нос не совали. А следствие – совсем ни к чему. Не для того он столько времени старался, акции копил, издательство высасывал. Бросить ведь все придется, если чистому выйти захочется.

– Ты о чем?

– Перестань ваньку валять, – вздохнула она. – Что же я, новости не смотрю?

– Так ты… Знаешь?

– Еще бы! По всем каналам твою пьяную рожу показывали. Фотографии, наверно, другой не нашли.

– И ты… Так спокойно…

– Сережа, Сережа, – она взяла бутылку, взболтала, посмотрела на свет, и разлила остатки ликера по рюмкам. – Я тебя не первый год знаю. Никого ты убить не мог. Так что, если хочешь, можешь отсиживаться у меня, пока все не рассосется.

Я молчал. Смотрел на ее ехидную улыбку и вспоминал настороженный взгляд Лены. Ведь я с Измайловой все время рядом сидел! Все равно испугалась. А вот Алле никаких доказательств не требуется. Она просто верит и готова помочь. Что тут сказать? Как ответить? Ту гамму чувств, что взорвалась в моей душе, можно выразить только одним способом: я допил ликер, подхватил ее легкое, маленькое тело на руки и понес в спальню. Она засмеялась и закинула руки мне за шею.

Надеюсь, эта ночь будет лучшей в ее жизни.

Хорошо, Леночка не знает, чем тут я без нее занимаюсь.


Глава 3 | Репортаж о черном «мерседесе» | Глава 5