home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Первое утреннее впечатление – жуткая ломота в ногах. Такое ощущение, будто их по колено в кипяток засунули. Выше тоже болит, но уже терпимо. Ну почему конечности нельзя при нужде отстегнуть и привинтить другие?! Нет справедливости в этом мире.

– Проснулся? – заглянула в комнату Алла. Наверное, стоны услышала. – Ты как, останешься, пока все уляжется, или поедешь искать приключения на собственную задницу?

– Если остаться, – вздохнул я, опуская ноги на пол, – это никогда само не рассосется.

– Тогда пошли кофе пить, – приказала она и включила телевизор.

Показывали меня. Вообще-то я фотографироваться не люблю – осталась такая дурная привычка со времен пребывания в ашраме, но время от времени, в компании, под объектив попадаю. На выбранном ментами снимке меня запечатлели в тот самый момент, когда я по пьяной лавочке демонстрировал любимое йогами «чудо» – возлежание на двух точках, под головой и пятками. Вообще-то, это может сделать любой дурак, нужно только упереть спинку стула (обычно укладываешься на спинки двух стульев) под основание черепа – иначе будет больно. Теперь представьте, какая была рожа: под шафе, на растяжке, да еще со стулом под затылком?

– Продолжается розыск Сергея Стайкина, подозреваемого в соучастии в убийстве, – произнес за кадром совершенно неподходящий к ситуации приятный женский голос. – Как сообщил наш источник в правоохранительных органах, в деле Геннадия Ткача появились новые факты, но какие именно, нам пока неизвестно.

Из услышанного я понял, что в метро мне сегодня тоже соваться не стоит – ищут. А сделать предстояло немало: сбросить информацию – или, говоря по-русски, написать статью и подсунуть в редакцию. Не так просто, как кажется. Для этого, во-первых, необходим компьютер – как ни уверена моя налоговая инспекторша, что литератору для работы хватит гусиного пера и рулона туалетной бумаги, но рукопись, даже нацарапанную каллиграфическим почерком, необходимо расшифровывать, перепечатывать, терять время, а распечатку можно сразу прочитать и пустить в дело.

Во-вторых, материал нужно отдать. Танечка Чесанова статью возьмет от кого угодно, но покрывать убийцу не станет. Сдаст в руки правосудия со всеми потрохами. Жертвовать собой, лишь бы передать несколько листиков бумажки, мне не улыбалось, тем паче, что вместе со мной могут изъять и заметку, а это вовсе труба.

Хотя нет, вырвать из рук Тани такой убойный материал невозможно. Я уже и название придумал: «Как правильно не брать взятки». Но ведь «повязать» «преступника в розыске» могут и перед входом в редакцию… И боюсь, пустить меня на рабочее место товарищу Мурадову совсем не улыбается. Так что засада там будет, это точно.

А еще надо Юрку выручать…

– Эй, очнись, кровавый маньяк, – похлопала по плечу Алла. – Ты едешь?

– Разумеется.


Ездить по городу я решил все-таки на машине. Признавать свои ошибки нужно, и лучше поздно, чем никогда: «Мерседес» зарегистрирован на имя Валерия Алексеевича, так что на нем мне передвигаться куда безопаснее, нежели даже пешком. Мой «мерс» никто не ищет, а потому и тормозить не будут. Главное – правила не нарушать. Когда закончу делишки – поставлю обратно к садику и «лягу на дно».

Правда, Алла через Васильевский не поехала – слишком большой крюк. Спасибо хоть, до Витебского вокзала добросила. Я, морщась от боли в ногах, побрел по Гороховой к Адмиралтейскому шпилю, на ходу прикидывая план действий.

Домой нельзя, ждут наверняка. В редакцию – тоже. Где еще можно урвать на время компьютер? В магазине работать не дадут, в прокате на Фонтанке – выдают только на дом. Пойти к кому-нибудь из тех, о ком писал в статьях? А где гарантия, что они криминальные новости не смотрели и милицию тут же не вызовут?

И тут я вспомнил про человека, у которого в доме нет телевизора.

Познакомились мы в музей-квартире Пушкина, на Мойке. Забрел я туда случайно, но в фойе наткнулся на шумную толпу людей, и тут же «сделал стойку»: что-то происходит. Прихватив баночку джин-тоника (раздавали «на халяву») я начал бродить туда-сюда и водить ушами, как спящий на кухне кот, в надежде подслушать хоть что-нибудь и узнать, в чем дело. И наткнулся на забавную парочку.

Тощий, длинный, лохматый очкарик в синем свитере стоял, угрюмо глядя в пол, с рюмкой в руках и покорно внимал, а импозантный господин в темно-серой тройке, с толстой золотой цепочкой, тянущейся от жилетной петли к кармашку для часов, с академической бородкой, седым чубом и в очках с металлической оправой – ну, вылитый профессор начала века – неторопливо его распекал:

– Кухонным ножом, Антон, убить человека практически невозможно, тем более случайно. Поверь уж моему опыту. Нужно твердо держать его в руках, знать, куда бить, под каким углом, не попасть на ребро. Это трудно даже хорошему профессионалу. Иное дело стилет. Этот, считай, сам дорогу к сердцу находит, достаточно только ткнуть в направлении жертвы. Мне больше нравятся трехгранные клинки, но это уже дело вкуса…

«Профессор» сделал глоток из своего бокала и на среднем пальце тускло блеснул квадратным камнем массивный перстень.

Что бы вы подумали на моем месте? Вот и я так решил.

Первым желанием было смыться с чужого праздника, пока не засекли. Вторым – попытаться познакомиться с «крестным отцом» и разговорить его на пару статей. Третьим – просто забиться в уголок в надежде незаметно услышать еще чего-нибудь. Тут я увидел, как очкарик топает к открытому окну, на ходу вытаскивая сигарету из мятой пачки и решился: подошел сбоку, с независимым видом прислонился к стене и поздоровался:

– Привет, Антон.

– Привет, – кивнул очкарик, прикурил и протянул мне руку. – Ты откуда?

– Да так, случайно, – повел я плечом и, затаив дыхание, спросил: – А с кем это ты разговаривал?

– Это Балабуха, Андрей Дмитриевич. Руководитель нашей литературной студии. Ты что, его не знаешь?

Вот так я и познакомился с Антоном Первушиным. Интересный парень: хвастливый до ужаса, обожает развертывать поистине маниловские планы во всех направлениях, причем, к моему изумлению, не меньше половины из них ухитряется осуществить. Немножко разбирается в механике, в истории, в литературе, в криминалистике, а если чего не знает – то с удовольствием врет, публикуя статьи и рассказы.

Учился он в Политехническом институте, после окончания занимался проектированием турбин, но был уволен – или сокращен, неважно. Факт тот, что в распоряжении Антона появилась масса свободного времени, и он начал писать книги. Если вам попадались на прилавках «Убить Герострата» или «Война по понедельникам» – так это его.

И вообще, забавная вещь литература: Первушин по профессии турбинист, я – математик, Балабуха – геодезист, Стругацкие – астроном и востоковед, Логинов – химик, Пикуль – моряк, Задорнов – авиационщик, Булгаков и Чехов – врачи. Интересно, а кого выпускает Литературный Институт? Химиков-технологов, что ли?..

На сегодняшний день Антон редактирует журнал фантастики, пишет исторические очерки о «ЧК», новый роман-боевик, готовит конференцию в «Фидонет», и при всем том ухитряется много и азартно резаться в компьютерные игрушки, о чем регулярно с неменьшим азартом хвастается по телефону. Еще он время от времени пьет. Правда, в пьяном виде Антон почему-то не спит, так что его драгоценное время при этом не теряется, а скорее экономится.

Как истинное дитя конца двадцатого века, Первушин считает, что компьютер может заменить все, и ничего кроме оного не имеет. На рабочем столе этого писателя, среди груды книг и лазерных дисков, гордо высится 486-ой агрегат, с 16-ю метрами памяти, принтером, цветным монитором, CD-ромом, аудиобластером и факс-модемом. Про мое преступление Антон знать ничего не может – разве только о нем сообщали в сети «Фидо». Если попроситься к нему на пару часиков поработать, то статью можно не только написать, отредактировать и красиво оформить, но и переслать в редакцию по факсу. Конкретно – Чесановой Татьяне. Пока примут, пока отнесут. Даже если захотят потом засечь и поймать – не успеют.

– Кукиш вам всем! – громко объявил я, испугав встречную девчонку, и ускорил шаг, чтобы успеть перейти к Дворцовому мосту по зеленому сигналу светофора.

Переслав материал в редакцию, я могу смело отправляться в консультацию к Панаетовой Ольге и просить ее взять на себя адвокатскую защиту Юры. Объясню, что и как. Пусть он на ближайшем же допросе подробно впишет в протокол – имеет право – все, что узнал из документации о холдинге, и укажет на факт использования служебного положения, как на мотив убийства. Думаю, после этого следствие предпочтет отправить подозреваемого куда подальше. Им ведь нужно эту тему замолчать, а не вытаскивать на судебное заседание.

Телефона у Ольги в кабинете нет, значит в милицию о появлении разыскиваемого преступника она сможет сообщить только после моего ухода. На машине – успею смыться.

Такой вот план действий.

«Мерс» стоял там, где я его оставил, в целости и сохранности. Рядом пристроился темно-темно синий «Лексус». Я снял свое единственное сокровище с сигнализации, сел внутрь, завел. Дал немного прогреться двигателю.

Дверь детского садика отворилась, оттуда выскользнул плечистый охранник, мягкой, кошачьей походкой подошел к машине и постучал указательным пальцем по ветровому стеклу:

– Эй, парень. Тебя шеф к себе зовет.

«Кажется, все-таки влип», – подумал я, но спорить не стал.

Кабинет Валерия Алексеевича со времен последней нашей встречи ничуть не изменился. Хозяин дружелюбно улыбнулся, широким жестом указал на стул напротив себя.

– Здравствуй, Сергей. Увидел я вчера своего «старичка» и порадовался. Приятно, что он попал в хорошие руки. Ремонт дорого обошелся?

– Порядка пяти баксов.

Валерий Алексеевич присвистнул, встал, подошел к окну.

– Ну надо же! Никаких следов.

– Друг помог. Золотые руки.

– Рад за него. – Хозяин оглянулся на меня. – А вот тебе, я слышал, не повезло.

– Ничего, за пару дней выберусь, – пообещал я. – Просто мы поймали одного чиновника на попытке украсть девяносто миллионов долларов, и он хочет заткнуть нам рот.

Валерий Алексеевич на минуту закрыл глаза, открыл, вернулся к столу, вежливо улыбнулся и приподнял брови:

– Сколько, ты сказал?

– Собирается украсть девяносто миллионов, а успел присвоить, по нашим расчетам, около двенадцати миллионов. Долларов.

– Это каким образом?

– Длинная история.

– Ничего, – Валерий Алексеевич посмотрел на часы. – Минут пятнадцать у меня есть.

У меня, в отличие от гостеприимного хозяина кабинета, времени не было, но гордыню пришлось смирить и рассказать все с самого начала. Валерий Алексеевич не перебил ни разу, только время от времени начинал постукивать пальцами по столу. Потом нажал кнопку селектора:

– Виктория Сергеевна, Пашина пригласите, пожалуйста.

Через минуту в кабинет заглянул низкий, кудрявый толстячок.

– Толя, послушай, – предложил хозяин и кивнул мне: – Повтори, как вы все это рассчитывали.

Я повторил.

– Цифры взяты с потолка, это ясно, – прокомментировал Пашин, – но порядок сумм, думаю, примерно такой и есть.

– А что за судебное решение?

– Трудовой коллектив подал коллективный иск на предприятие, – более развернуто объяснил я. – По решению суда имущество издательства должно быть арестовано. Но судебного исполнителя на проходной не пустили.

– Не понял, – замотал головой Пашин. – Либо имущество описывается до принятия судом решения, либо суд признает фирму банкротом и описывает имущество.

– Они еще работают, – вставил я.

– Не принципиально, – хмыкнул Пашин. – Плюнули на решение о банкротстве и работают, как ни в чем не бывало.

– Какой район? – спросил Валерий Алексеевич.

– Московский.

– Вот что, Толя. Бери машину и съезди в Московский районный суд. Уточни, что там, как и кто судебный исполнитель. Как-то странно они обращаются и с законом, и с собственными решениями

– «Девятки» в разъездах.

– Возьми мою.

Отпустив помощника, хозяин кабинета опять вдавил кнопку селектора:

– Виктория Сергеевна, сделайте нам, пожалуйста, по чашечке кофе, – Валерий Алексеевич покосился на меня. – Тебе с сахаром?

– Мне Юрку выручать надо! – заерзал я на стуле. – Некогда.

– Значит, без сахара. И Юленьку пригласите. – Валерий Алексеевич отпустил кнопку и специально для меня пояснил: – Это адвокат.

– Нужно, чтобы он подробно описал, в чем суть махинации, – торопливо начал объяснять я. – Им такие откровения ни к чему, они его…

– Сережа, – холодно перебил Валерий Алексеевич. – Для решения таких вопросов существуют специалисты. Как зовут твоего друга?

– Сименко, Юрий Романович.

– Достаточно.


К издательству мы подкатили на трех машинах. В «Лексусе» сидели мы с Пашиным и тридцатилетняя женщина с усталым лицом – судебный исполнитель. Сзади, на двух «девятках» – восемь парней из охраны детского садика номер тридцать два во главе с моим давним знакомым Стасом.

Первой в дверь вошла женщина, следом Стас, а потом буквально протиснулись еще трое широкоплечих парней. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть все происходящее.

– Здравствуйте, – безнадежным тоном начала женщина, разворачивая сложенную вчетверо бумажку. – Я – судебный исполнитель, согласно вот этому постановлению суда должна произвести опись здания и находящегося в нем имущества. Разрешите пройти.

– Нет, – покачал головой вохровец, – без пропуска нельзя. Попробуйте заказать пропуск по местному телефону. Если директор разрешит, мне позвонят, или вам его вынесут…

Пластиковое стекло содрогнулось от удара ноги, вохровец от неожиданности шарахнулся назад, в этот миг двое парней в три прыжка взлетели на турникет, перемахнули будку и всей массой обрушились на не успевшего ничего понять вахтера. Мужчина, раскинув руки, рухнул на пол, но его тут же подхватили, заломили руки за спину и вмазали лицом в стену.

– Вы препятствуете осуществлению судебного решения, – громким шепотом сообщил ему на ухо Стас. – Это административное нарушение. Нехорошо. Законы нашей страны нужно уважать. Майя Сергеевна, вы проходите, проходите.

Меня отпихнули в сторону, мимо побежали ребята в своих пятнистых комбинезонах, громко затопали сапогами по лестнице. Мы с Толей Пахомовым двинулись следом.

Верхние этажи издательства разительно отличались от нижних: здесь были и белые шумопоглощающие щиты на потолках, и паркет, и свежеокрашенные стены, и множество пальм в больших кадках, и напольные пепельницы на лестничных площадках, и кондиционеры.

Женщин парни выставили в коридор, а ухоженного мужика в бежевой рубашке с галстуком прижали к стене в обитом дерматином кабинете, широко разведя ему руки.

– Кто вы такие?! Что себе позволяете?! – возмущался мужик.

– Я – судебный исполнитель, – повторила женщина уже более бодрым тоном. – Согласно постановлению Московского районного суда должна произвести опись здания и находящегося в нем имущества.

– А мы понятые, – Стас взял мужика за подбородок и повернул лицом к дальней стене кабинета. – Ты сам откроешь сейф, или его придется расколачивать твоей головой?

– Сам, – тут же согласился мужик.

– Господи, всегда бы так, – чуть слышно прошептала женщина, села за стол и стала доставать из портфеля какие-то бланки.

– А где рабочие? – осторожно тронул меня за локоть Пахомов.

– Это надо с другой стороны заходить, – объяснил я. – За проходной по коридору налево, через цех… В общем, пойдемте, покажу.


Директор, Евгений Парнов, с кем-то ругался по телефону. Увидев меня, запнулся, потом сказал:

– Я еще перезвоню, – и повесил трубку.

– Здравствуйте, – кивнул я, но руки подавать не стал, чтобы не нарваться на грубость. – Мне очень жаль Геннадия Петровича, но поверьте, я тут совершенно не при чем…

– Вы не знаете, где он может быть? – перебил Парнов.

– Как, – не понял я, – передавали, он….

– Ерунда, – опять перебил директор. – Вчера звонила Татьяна, жена его. Ходила на опознание, а там не он. Бомжа какого-то с его документами нашли, мертвого. Теперь беснуется хуже прежнего.

– Так, может, он жив?

– И я ей говорю, а она ревет.

– Вы меня извините, – напомнил о себе Пахомов, – но мне нужно немедленно решить несколько вопросов. Вы, насколько я помню, по доверенности трудового коллектива защищали в суде его интересы?

– Да, вместе с Ткачом.

– Тогда осмелюсь предложить вам подписать от их имени вот этот договор, – доверенный человек Валерия Алексеевича открыл папочку. – Мы предоставляем широкий спектр юридических услуг, особенно в деле разрешения материальных конфликтов. Например, можем обеспечить выплату зарплаты вашему коллективу в ближайшие дни. За вычетом наших процентов, разумеется.

– И какие комиссионные?

– Пятьдесят процентов, – мило улыбнулся Пахомов.

– Половину?! – округлил глаза директор.

– Не хотелось бы на вас давить, – очень ласково поторопил Пахомов, – но наши сотрудники уже ведут активную работу. Поэтому буду краток: или вы получаете половину с нашей помощью, или не получаете ни хрена вообще. Решайте.

– Как вы считаете, Сергей Александрович? – запросил поддержки директор.

– К сожалению, – пожал я плечами, – вы все рискуете оказаться на улице в течение месяца. Уж лучше иметь половину долга и работу. Подписывайте.

Директор вздохнул, вытащил из кармана шариковую ручку, размашисто подмахнул подсунутый документ, другой, второй экземпляр сунул себе в стол и поинтересовался:

– А вагон с килькой вы получить можете?

– Какой вагон? – не понял Пахомов.

– С консервами. Дело в том, что мы для Красноярского Политеха отпечатали методические пособия. А институт провел профилактические работы на местной ГРЭС, а те снабжают энергией металлургический завод, а те поставляют прокат консервному заводу, а уже он в качестве оплаты отослал нам вагон кильки в томатном соусе. Вагон пришел на Сортировку, и с тех пор я не могу его получить! По документам, он там, а меня все футболят, как мальчика. «Нету, – говорят, – не знаем такого».

– Пятьдесят процентов?

– Хоть половину получить! – взмолился Парнов.

– Покажите накладные, – захлопнул папку доверенный Валерия Алексеевича.

– Сейчас, – директор обрадовано повернулся к забитому бумагами шкафу и громко зашуршал.


Глава 4 | Репортаж о черном «мерседесе» | Глава 6