home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Попутный ветер хоть и поднимал волну, но ходко гнал ладью вдоль лесистых берегов. Кое-где виднелись сбегающие к воде избы, крытые камышом и соломой — пяти-шестидворовые деревеньки, живущие в основном с рыбной ловли и с перевоза. Кормщик Савва по памяти вел судно, редко советуясь с кем-нибудь из команды насчет знакомых банок да песчаных отмелей, притаившихся под водой. На впадении мелких речушек брал к противоположному берегу, обходя возможные наносы. В одном месте река сужалась до четверти полета стрелы. Савва велел спустить парус. Мужики взялись за весла, дружинники подняли по бортам щиты, пятеро натянули луки, зорко вглядываясь в прибрежные заросли.

— Тут перекаты были, — хмуро пояснил кормщик стоящему рядом Олегу. — Невольники еще при князе Игоре камни из реки вынесли, чтобы кораблю пройти. Вон, видишь, лежат.

На берегу, уже заросшие травой и покрытые мхом, лежали валуны, врывшиеся в землю под своей тяжестью, но все еще возвышавшиеся почти в рост человека. Казалось, стадо гигантских туров, придя на водопой, прилегло у берега отдохнуть, да так и осталось лежать, сжимая реку окаменевшими боками.

Течение здесь было сильное, гребцы налегли так, что весла гнулись, черпая прозрачную воду. «Самое место для засады», — подумал Середин, вглядываясь в сумрак подступавшего к воде леса. Если с двух сторон стрелков поставить, да потом в сабли кинуться — одинокому купцу никакая охрана не поможет.

— Сейчас спокойно, сюда печенег редко добегает, а тати на дружину не полезут, — словно прочитал его мысли Савва, — однако поберечься не мешает.

Проскочив узкое «горло», вышли на спокойную воду. Вновь подняли парус, гребцы утерли покрытые потом лица. Здесь гулял долетевший из степей вольный ветер, сушил взмокшие рубахи. Днепр тут разливался во всю ширь, раздвигая берега, волна была выше, билась в борта, будто проверяя корпус на прочность.

— Хочешь попробовать? — Савва взглянул на Середина, кивнул на рулевое весло. — Я вижу, ты присматриваешься, ветер ловишь. Знакомое дело?

Олег хмыкнул. Кое-какой опыт у него был, если можно назвать опытом считанные прогулки на яхте типа «Ассоль» с косым парусным вооружением. Но одно дело рулить в свое удовольствие, строить из себя бывалого капитана под взглядом девчонок, когда в каюте томится в кастрюле шашлык, ждет своего часа водочка, коньячок. Отошли подальше от города, выбрали полянку, разложили костер — вот и весь поход под парусом. А здесь небольшое, но все-таки судно, прямой парус, опытный кормчий.

Ведун прищурившись, огляделся, определяя силу ветра по деревьям на берегу. Два-три балла, не больше. А, была не была!

Савва отступил чуть в сторону, придерживая одной рукой весло. Середин взялся за гладкое, почти отполированное натруженными ладонями темное дерево, расставил пошире ноги. Попробовал чуть отвернуть с курса — ладья тяжело покатила нос вправо. Олег выровнял, кивнул: готов, мол. Кормчий отошел к борту, продолжая наблюдать за ним.

Ветер дул ровно, парус не полоскал, плотно натягивая шкоты, и нес ладью вперед. Было что-то завораживающее в этом почти бесшумном скольжении по воде — что-то сродни полету, — и парус казался уже не выделанной холстиной, а белым крылом, что несет тебя над волной подобно чайке. Олег даже прикрыл глаза от удовольствия, хотя понимал, что в хорошую погоду, да при ровном попутном ветре управлять сможет и ребенок. Он с беспокойством оглянулся, высматривая на воде признаки надвигающегося шквала, хотя, конечно, Днепр — не море, чтобы ждать неожиданностей. Нет, все так же вздымалась невысокая волна, срывалась с гребней пена, берега медленно, лениво скользили назад.

Дружинники расположились на носу судна, расстелили скатерть. Копыто махнул рукой.

— Савва, иди перекуси, пока спокойно.

Кормчий взглянул на Олега:

— Как, сдюжишь?

— Дело нехитрое, — небрежно ответил Середин.

— Хитрое не хитрое, ты смотри мне, — погрозил Савва ему пальцем, — чуть что — зови.

Он вразвалочку прошел на нос, присел среди дружинников. Те подвинулись, освобождая место. По кругу пошла корчага с медом, но, как видел Середин, Савва пропустил ее мимо себя. Невзор, раньше всех закончивший трапезу, прихватил со скатерти мяса, сыра, наполнил чашу и принес на корму. Ведун, одной рукой удерживая весло, стал есть, поглядывая то на парус, то на бегущую за бортом воду. Ветер становился порывистым, постепенно меняя направление.

Вдруг дружинник толкнул его в плечо:

— Гляди-ка, вон там, под берегом.

Олег вгляделся. Из впадающей в Днепр речки показался узкий нос длинной долбленки. Сидевших по бортам гребцов трудно было сосчитать на таком расстоянии, но было их не меньше шести-восьми человек с видимой стороны.

— Смотри, еще, — показал Невзор на другой берег.

Там показалась такая же лодка, явно идущая наперерез ладье. Середин проглотил кусок, поднял руку:

— Савва, погляди вперед.

Кормчий подскочил к борту, вгляделся и бегом вернулся к рулю.

— Ну-ка, дай… — Он слегка довернул ладью, чтобы парус полнее набрал ветер. — Вот стервецы, на пересечку идут! Копыто, глянь, может, по одежке определишь, кто такие?

Десятник долго смотрел из-под руки на приближающиеся лодки.

— По одежде степняки, но что-то не верю я, чтобы печенег в воду полез, — крикнул он.

— Вот то-то и оно, — пробормотал кормчий. — Ставь, ребята, щиты, натягивай луки. Мужики, весла на воду.

Ладья, подгоняемая сильными ударами весел, рванулась вперед. На лодках между тем тоже прибавили ходу — лопасти замелькали быстрее в руках гребцов.

— Дюжины две, а то и три десятка будет, — прикинул Савва. — Ишь, как прытко идут.

Дружинники закрепили щиты, быстро натянули поддоспешники, поверх них — кольчуги, выстроились по бортам. У каждого был на поясе короткий меч или боевой топор, островерхие шлемы с падающей на плечи кольчужной сеткой, бармицей, закрывали голову. Лучники натянули тетивы, поправили за спиной колчаны, чтобы не глядя выхватывать длинные стрелы с лебяжьим пером.

— Нет, не успеть. — Кормчий в сердцах сплюнул за борт. — Кто же это навел на нас?

— Какая разница: нас ждали или еще кого. — Середин проверил, легко ли выходит сабля, продел руку в петлю кистеня, — Судя по всему, разговаривать они не станут.

— Верно. Эх, маловато бойцов, я бы им…

— Прикажи сбавить ход, — негромко сказал Невзор.

— Чего? — Савва угрожающе обернулся к нему. — Да ты что, ума лишился…

— Делай, что говорят. — Невзор встал на борт, балансируя руками, оглянулся на кормщика: — Ну! Некогда спорить, стой!

Все еще сомневаясь, Савва подал команду. Весла поднялись из воды, легли вдоль борта. Невзор натянул поглубже круглую шапку, сильно толкнулся ногами и без всплеска ушел в воду. Пузырьки воздуха указали направление — он двигался к правой лодке.

— Что он, сдурел, али как? — крикнул Копыто. — Может, сбежать решил? А ну, ребята, стрелу ему, как вынырнет.

— Стой, — оборвал его Савва, — поглядим, что дальше будет. Парус увяжи, только чтоб ладья руля слушалась.

Гребцы кинулись к мачте, парус чуть спустили, подвязали углы, ход ладьи сразу замедлился. Видно было, как на лодках выправили курс, заходя прямо на почти остановившееся судно. До них оставалось чуть больше полета стрелы. Копыто подозвал к себе щербатого дружинника.

— Ну-ка, Острожек, приглядись, кто на этой лодке верховодит.

Тот подался вперед, прищурился, долго молчал, наконец потянул из колчана стрелу:

— Вроде, вон тот, в шапке. Да только шапка-то мала — видишь, из-под нее шелом блестит. Сам не гребет, только удары считает.

— Мне б твои глаза, — восхищенно проворчал десятник.

— Снять, что ли? — Острожек наложил стрелу, взглянул на него, ожидая команды.

— Погодь, пущай подойдут. — Копыто перешел на другой борт. — Где там дружок твой? — спросил он Олега. — Не утонул?

Середин промолчал, напряженно вглядываясь в воду между ладьей и плывущей наперерез лодкой.

— Может, хочет ей днище рубить? — предположил Савва. — Так не выйдет. Лодки из дубов долблены, а дубы не меньше, чем в два обхвата были. Такую и греческий огонь не сразу съест. О-о, это что…

Возле лодки, к которой поплыл Невзор, внезапно взметнулся фонтан воды. Темное тело, все в брызгах и пене, взлетело в воздух и обрушилось на гребцов. На миг Середин различил фигуру волкодлака, в руке его блеснул нож, и все слилось в сплошной бьющийся ком человеческих тел. Словно тень металась по лодке, разя гребцов бросающим блики лезвием. Кувыркались в воздухе выбитые весла, кто-то пытался отбиться саблей, кто-то кидался за борт. Дружинники сбежались на нос ладьи и замерев глядели на дикую схватку в пляшущей на воде долбленке. Люди в лодке, спасаясь от неистового врага, бросились на один борт, суденышко черпнуло воды и перевернулось. Но и в воде Невзор продолжал настигать и топить недругов. Снова и снова вздымался среди брызг его клинок, и головы одна за другой навсегда скрывались под водой.

Вторая лодка повернула на помощь; весла замелькали, как ноги бешено скачущего коня. Копыто треснул по спине засмотревшегося Острожка:

— Ну, давай, брат, время!

Дружинник утвердился на палубе, медленно, держа тетиву возле уха, подал лук вперед, скользя ложем по длинной стреле. От усилия лицо его скривилось, открылся рот в злой щербатой улыбке.

— Что ж, попробовать можно.

— Давай, милый, — почти просил Копыто.

— Ветер не пойми какой…

— Полгривны серебра даю, — рявкнул от руля Савва.

— Далековато, — продолжал бубнить Острожек, — глаз не вижу.

— А в морду не хошь?! — заорал озверевший десятник.

— Так бы и сказал, а то — милый, полгривны…

Сухо щелкнула тетива по кожаной рукавице. На палубе все замерли, не отрывая глаз от оставшейся лодки и сидящего на носу высокого человека в островерхой печенежьей шапке. Острожек шагнул назад, поднял корчагу с медом:

— Что-то в горле пересохло.

Человек в шапке внезапно вскинул руки к лицу, поднялся во весь рост, зашатался. Будто белый цветок вдруг расцвел у него на лице — стрела Острожка с лебяжьим оперением ударила точно в глаз. Медленно, словно нехотя, он склонился вперед и выпал из лодки, будто куль с зерном. Гребцы побросали весла, пытаясь выловить из воды тело.

— Вдарь-ка, ребята, — скомандовал Копыто.

Защелкали тетивы на луках дружинников. Вокруг остановившейся лодки замелькали стрелы, еще один ворог вскрикнул: стрела пронзила ему шею насквозь. Остальные, похватав весла, стали суетливо разворачивать лодку к берегу.

— Пусть бегут, — проворчал Савва, — до берега не догнать, а там их, верно, лошади поджидают.

Он переложил руль, направляя ладью к перевернутой лодке. На опустевшей воде ее позеленевшее днище казалось брюхом сдохшего от старости огромного осетра или сома. Невзора нигде не было.

— Жалко, коли утоп. — Копыто напряженно всматривался в воду. — Ох, лихой парень!

Внезапно над бортом ладьи возникли руки, уцепились за край, показалась голова бывшего дружинника все в той же круглой шапке. Он подтянулся, перевалился через борт и без сил приник к доскам. Середин бросился к нему:

— Живой?

Вода ручьями стекала с одежды Невзора, шапка облепила голову, мокрые усы повисли, как у сома. Его окружили дружинники, хлопали по плечам, качали головами, восхищаясь невиданной сноровкой. Вперед протолкался Копыто с чашей меда:

— Ну-ка, выпей для сугреву.

Невзор залпом опорожнил чашу и, отдуваясь, отдал ее обратно. Скупая улыбка тронула его губы.

— Так я не замерз, но все равно — спасибо.

— Олег, подмени, — попросил от руля кормщик.

Середин прошел на корму. Савва подскочил к Невзору, схватил за плечи.

— У-у, вражина! Как это ты исхитрился? Я думал: все, конец тебе, — а ты, ну, чисто чудо-юдо кит морской! Видали? — обернулся он к дружинникам. — Один всех злыдней вырезал!

— Одного и я достал, — ревниво буркнул Острожек.

— Молодец, — кивнул Савва, — полгривны обещал — будет.

— Вот и погуляем.

Невзор сунул руку за пазуху, вытащил что-то и протянул кормщику.

— Ты гадал, кто тебя подстерег. Вот, гляди, — на ладони лежали, спутавшись цепочками, золотые и серебряные нательные крестики. Невзор криво усмехнулся: — На печенега совсем не похоже, да? И орали они по-ромейски.

Савва поковырялся пальцем в кучке крестов, покачал головой.

— Дознались, все-таки, — почти прошептал он. — Ну, ничего. Теперь-то мы дома, считай. Ты бы одежу снял да обсушиться повесил. И шапку. Что она у тебя, гвоздем прибита? Продует на ветру.

Невзор помрачнел.

— Так высохнет.


* * * | Душа оборотня | * * *