home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

Туман густел на глазах, пряча звезды над головой. Даже с помощью «кошачьего глаза» Олег видел не дальше соседнего плетня. Он остановился посреди улицы, вглядываясь в туман.

— Что мы можем сделать? — возник рядом Невзор.

— Если их много, то ничего. Есть возможность остановить их пришествие: сжечь лежащие в кургане кости, которые еще не обратились в воинов. Но если мы уйдем отсюда, здесь начнется резня. Это навьи, для них нет преград, их не задержат стены домов, они не уйдут, пока не утолят жажду мести за то, что их подняли из могилы.

— Ты сможешь их задержать?

— Очень недолго.

— Я проберусь к холму, захвачу с собой греческий огонь. Бочонка хватит?

— С избытком. Но поспеши, слышишь?

Мерный шум затих у южных ворот и возобновился уже дробным топотом копыт, который, нарастая, мчался на Середина сквозь туман. Невзор бросился к дому, где оставил бочонок с греческим огнем. Олег слышал, как тот удаляется, проламываясь сквозь кусты.

Самое время было вспомнить, чему учила Велена. Главное — не расплескать, не потратить силу в первой схватке. Середин поднял руки к небу: в правой сабля, в левой кистень, — вдохнул клубы тумана, представил, как разгоняется кровь в жилах, наливаются силой мускулы.

Серебряный крест, постепенно разгораясь огнем, добавил ярости в душу, голову закружил вихрь накатывающего безумия. Наверное, такое состояние испытывали берсерки, вступая в битву. «Нет, нельзя, — спохватился Олег, — я не должен терять контроль над телом».

Он быстро осмотрелся. Возле плетня лежала забытая слега длиной в три человеческих роста, в руку толщиной. Середин взял саблю в зубы, почувствовав бодрящий холод металла на языке, схватил слегу и встал возле плетня, ожидая появления разбуженных колдуном навьев.

Время будто замедлило свой бег, но долго ждать не пришлось.

Они проступили из тумана, как фотография в ванночке с проявителем. Коренастые, невысокие кони с массивными головами несли на себе всадников с буйволиными черепами на головах. В опущенных руках угадывались широкие мечи, левую сторону груди прикрывали четырехугольные щиты, за спинами виднелись гнутые луки, колчаны, полные стрел, или связки дротиков.

— Сарматы, — узнал всадников Середин.

Еще дома, еще в благословенном двадцатом веке, изучая историю холодного оружия, он встретил описание этих диких воинов, разгромивших свирепых скифов и, в свою очередь, павших под ударами гуннов. Рассеявшись по территории будущей Руси, Турции и Средней Азии, они оставили после себя кровавые легенды и туманные описания, подкрепленные лишь редкими находками археологических экспедиций. И вот они пришли из глубины веков, колдовством вызванные из могил — рассвирепевшие, мстительные, не знающие пощады.

Они неслись по улице в ряд, и Середин поначалу не понял, почему дыхание вдруг пресеклось, а сердце бухнуло молотом, остановилось и вновь застучало все быстрее и быстрее, словно досадуя на себя за сбой.

На него мчалась лава мертвецов… Не упыри с гниющей и отпадающей от костей плотью, движимые только запахом теплой человечьей крови, а истлевшие, посеревшие за века скелеты павших воинов неслись на него в атаку. Бросая вперед массивный костяк, мерно вздымались копыта мертвых коней, покачивались в бесстремянных седлах всадники, склонившиеся вперед в стремительной скачке. Скалились из-под буйволиных рогов выбеленные временем черепа; золотые и серебряные бляхи, украшавшие сбрую, бросали сквозь туман тусклые блики. Медленно и плавно, как в кошмарном сне, неотвратимо надвигалась лавина призрачных всадников. Ни звука, ни крика, только грохот копыт по утоптанной земле.

— Зря вы проснулись, ребята, — крякнув от напряжения, Середин метнул слегу, словно городошную биту, в ноги скачущим призракам.

Дробя неприкрытые шкурой лошадиные колени, слега разметала первый ряд всадников. Кувыркались кони, летели через головы седоки, разбрасывая буйволиные черепа, роняя оружие. Следующий ряд, не успев остановиться, попал в эту кашу костей, сбруй и седел.

Середин был уже среди них, вертелся вьюном, успевая наносить удары, намечать следующую жертву и уворачиваться от бьющихся на дороге скелетов коней. Гудел кистень, с треском лопались голые черепа, трещали, точно валежник, разрубаемые клинком высохшие останки. Ни крови, ни криков, только треск и осколки костей, только прах лезет в глаза, забивает горло, оседает во рту, раскрытом для глотка воздуха.

Все же они были слишком медлительны. Вот на Олега попытался налететь конем всадник в остром колпаке с украшенным золотыми полосами щитом. Середин видел, как всадник посылает коня вперед, сжимая голые ребра своего скакуна одетыми в обрывки пергаментной кожи мосластыми коленями, как поднимается рука, похожая на птичью лапу с зажатым в ней кривым широким мечом. «Нет, парень, это мое время!» Ведун присел, махнул левой рукой: кистень разнес коленный сустав скакуна, и, пока тот заваливался набок, сабля Середина перерубила кости руки наездника и, дробя ребра, переломила ему позвоночник.

— Это мое время!!!


* * * | Душа оборотня | * * *