home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 16

Шеф дал машину доехать до ОРБ, где находился задержанный. Лешку я попросила предупредить моего мужа — до утра я вряд ли появлюсь.

— Может, я с тобой? — занервничал Горчаков. Но я отказалась.

— Если совсем невмоготу будет, я тебя вызвоню.

Спивак и Захаров встретили меня так, будто мы расстались лучшими друзьями. Будто и не было вопроса «сколько?» и моего демонстративного ухода.

В который раз за день мне налили чаю, освободили стол для работы и положили передо мной рапорта о задержании Бородинского К. А, при выходе из пятизвездочной гостиницы, с огнестрельным оружием — спортивным пистолетом Марголина в кармане одежды. Административный протокол, подписи понятых, все честь по чести.

— А понятые здесь? — подняла я голову.

— Ждут в коридоре, — мгновенно отозвался Спивак. — Будете допрашивать?

— Буду, — мстительно сказала я.

— Без вопросов. Мы здесь, в соседнем кабинете. Скажете, когда задержанного вести.

Понятые вызывали полное доверие. Оба по очереди рассказали мне, как на их глазах сотрудники ОРБ остановили выходившего из гостиницы молодого человека и вытащили у него из кармана пистолет. Оба понятых были зарегистрированы по тем адресам, которые указали в протоколе, оба были трезвые и внятно объясняли, как они оказались на месте событий. Я допросила их, отпустила и стала ждать, когда приведут Барракуду.

Спивак и Захаров в очередной раз обнаружили несвойственную операм тонкость, втолкнув Бородинского в кабинет и ретировавшись. Они не стали наслаждаться Костиным унижением и лишний раз фиксировать наши с Барракудой неформальные отношения.

Костя вошел в кабинет, встряхнул руками, оттирая кисти от только что отстегнутых наручников и сел передо мной на стул.

— Ну что, Мария Сергеевна, — он жалко улыбнулся. Таким Барракуду я никогда не видела.

— Пистолет ваш? — спросила я.

— Нет.

— Подбросили?

— Подбросили.

— Честно?

— Честно.

— Где ваш адвокат?

— Едет.

— Отпустить вас я не смогу.

— Я понимаю.

— Правда, понимаете?

— Я что, идиот, что ли? Давайте уже, Мария Сергеевна, в камеру оформляйте.

Он отвел глаза. На душе у меня было ужасно.

— Показания давать будете? — спросила я, заполняя «шапку» протокола.

— Нет. Давайте распишусь, где надо.

— Подождем адвоката.

— Да ну его.

Костя нетерпеливо пошевелил пальцами, давая понять, что он готов поставить подпись и закончить этот фарс. Я подвинула к нему протокол. Он, не глядя, ткнул шариковой ручкой в места, отмеченные галочкой, и встал.

— Пусть забирают, может, еще успею в МИВСе[8] к горячему ужину.

— Я завтра приду к вам туда, — пообещала я, чтобы хоть что-то сказать.

— Не надо. Вы же знаете, что там все пишется. Лучше в тюрьму придите, — ответил Костя, уже отвернувшись от меня, но вдруг вернулся к столу и перегнулся через него, приблизив свое лицо к моему.

— Я вам давал честное слово, что не мочил Нагорного?

Я кивнула.

— Так вот: теперь я вам ничего не обещаю. Открылась дверь, на пороге показался Захаров.

— Забирать? — осведомился он.

— Забирать, — вместо меня ответил Барракуда и шагнул ему навстречу. Не оборачиваясь ко мне, он сказал:

— Спасибо за все, Мария Сергеевна. Не удивлюсь, если на стволе найдутся мои отпечатки.

— Хорошая мысль, — улыбнулся Захаров и подтолкнул Костю в спину. — Пошли.

Он вывел Барракуду в коридор и прикрыл за собой дверь. Уж больно хорошая у него улыбка, подумала я и набрала номер отдела баллистической экспертизы.

Евстигнеич снял трубку моментально, небось, по обыкновению, засиделся в тире или любовался на свою аркебузу.

— Маша, ты, что ли? — удивился он.

— Юлий Евстигнеевич, вы там еще долго будете? Я вам сейчас привезу тот самый пистолет.

— Марголина-то? Оперативно. Как это — «утром в газете, вечером в куплете»?

— Вот-вот. Сплошная оперетта.

— Жду.

— Еду.

Положив трубку, я отправилась в соседний кабинет и потребовала изъятый пистолет.

— Если дадите машину, я сразу назначу экспертизу.

В кабинете был один Спивак, Захаров повел Барракуду сдаваться в МИВС.

— А мы хотели завтра отвезти нашим экспертам, — сказал Спивак, открывая сейф, где лежал, пистолет.

— Я своим отвезу.

— Напрасно вы так, Мария Сергеевна, — Спивак мягко улыбнулся мне. И у него, черт подери, была прекрасная улыбка, прямо как у голливудского героя, который в конце фильма, расстреляв всех злодеев на земле, обнимает золотоволосую красавицу. Человеку с такой улыбкой можно доверить и кошелек, и уголовное дело. — Завтра вам во сколько машину подать? Когда будет готово ходатайство об аресте?

— Я сама доберусь до суда, — сварливо ответила я.

Уложив пистолет в сумку, я спросила Спивака:

— Послушайте, зачем вы добились передачи дела из городской прокуратуры в район? Было бы дело у Ермилова, он бы не задавал вам дурацких вопросов.

Спивак вышел из-за стола и проводил меня к двери. Хорошие манеры он демонстрировал без напряжения, очень органично: вставал при моем появлении в кабинете (!), предупредительно распахивал дверь, пододвигал стул.

— Ермилов дурак, — сказал он спокойно. — Услужливый, но дурак. А мы предпочитаем иметь дело с умными людьми. Дураки непредсказуемы.

— Это комплимент, или вы меня по стене размазали? — поинтересовалась я, имея в виду то, как элегантно они заставили меня сделать то, что они хотели.

Спивак помолчал, потом каким-то очень родственным жестом поправил на мне воротник куртки.

— Поскольку всякий труд должен быть оплачен, еще не поздно ответить на вопрос, который вам был уже задан.

— Поздно, — сказала я.

Спивак пожал плечами, открыл передо мной дверь, и я ушла, еле сдерживаясь.

В экспертном центре уже было темно, только у Юлия Евстигнеевича горел свет. Не успела я распаковать пистолет, как он вцепился в него и стал вертеть его, рассматривать и обнюхивать. Потом поднял на меня глаза.

— Только не говори, что это из него стреляли на восемьдесят метров. Я в это никогда не поверю.

— А если я пулю принесу?

— Принеси, тогда и поговорим.

— Тогда я пошла.

— Тебя проводить? — спросил заботливый Евстигнеич, но я видела, что больше всего ему хочется остаться, сидеть над пистолетом, разбирать его и раскладывать по винтикам.

— Нет, — сказала я. — Можно, я позвоню?

— Да ради Бога.

Он выгреб из-под кучи всевозможного хлама телефонный аппарат, и я набрала номер Шарафутдинова. Мне во что бы то ни стало надо было доехать до УБОПа и отправить Шарафутдинова в Москву за пулями. Но его телефон молчал. Зато зазвонил мой мобильный.

— Мария Сергеевна, — услышала я голос шефа, — как дела? Задержание оформили?

— Оформила, — вздохнула я. Шеф, как всегда, выразился очень точно. В этой ситуации от меня большего, чем услуги по оформлению, и не требовалось.

— В прокуратуру вернетесь?

— А надо?

— Я вас жду, — сказал шеф и отключился.

Я попрощалась с экспертом и ушла. Но события этого длинного дня еще не были исчерпаны.

В прокуратуре уже тоже было темно, и свет горел только у прокурора. Я вошла к нему не раздеваясь, и прямо в куртке присела у стола, собираясь с мыслями.

— Сегодня Кочетова рапорт написала, — поделился со мной шеф.

— Лариса? — удивилась я.

Кочетова работала помощником прокурора, поддерживала обвинение в суде уже сто пятьдесят лет, своей работой была очень довольна, в городской находилась на хорошем счету, судьи ее любили, в общем, она была последним человеком, от которого можно ожидать такого фортеля. Тем более, что государственные обвинители были единственным надзором в прокуратуре, кто мог спать спокойно: уж их-то сокращение коснуться не должно было. Намечаемые в прокуратуре сокращения имели лью привести этот орган к европейской модели, осуществляющей только уголовное преследование, и поддержание в суде государственного обвинения полностью соответствовало этой модели, в отличие от остальных видов надзора.

— Лариса, — грустно подтвердил шеф.

— Она же еще пенсию не выработала. — Я ей то же самое сказал.

— А в чем дело?

— Поговорите с ней завтра, ладно? — попросил шеф. — Может, одумается. Ну, а что у вас?

Я набрала воздуху и рассказала шефу все честно, без утайки. И про обед с Барракудой в гостинице, и про инсинуации, связанные с голубым бриллиантом, и про разговор с Ермиловым, и про обаяшек-оперов. И про чеки с подписью Нагорного, и про пистолет, и про пули.

— Полагаете, фальсификация? Все-таки подбросили ему пистолет? — шеф, не глядя на меня, постукивал по столу сломанным карандашом.

— На девяносто процентов.

— По заказу Нагорного?

— А это — на сто процентов.

— Так что, он жив и где-то прячется?

— Да, — твердо сказала я. — Теперь у меня уже сомнений в этом не осталось.

— Инсценировал свою гибель?

— Ничего он не инсценировал. В панике сбежал, после убийства жены. Он прячется не от прокуратуры, а от киллеров.

— Где искать его думаете?

— Эти два оперативника, Спивак и Захаров, точно знают, где он. По крайней мере, поддерживают с ним связь.

— Уверены?

— Абсолютно. Мне Спивак сказал прямым текстом, что вопрос о моем гонораре можно обсуждать. Но вряд ли он является распорядителем кредитов.

— А что опера эти из себя представляют?

— Умные. И опасные.

— Значит, жив… — задумчиво сказал шеф.

В коридоре что-то стукнуло. Шеф поднял голову и прислушался.

— Кто там бродит, вы не знаете? А то я 3oю отпустил, в приемной никого. Еще сопрут что-нибудь…

Я встала и подошла к двери; из приемной слышался какой-то шорох. Резко распахнув дверь, я оказалась лицом к лицу с румяным Шарафутдиновым, который держал в руках книгу учета ухода сотрудников прокуратуры, и не просто держал, а листал ее.

— Ты что тут делаешь? — резко спросила я.

— Вас ищу, — громко отрапортовал он, не отрываясь от книги. — Вот смотрел, думал, может, вы записались куда…

— Ну так вот я. Книгу можешь положить.

— Сейчас, страничку дочитаю.

И он не просто дочитал страничку, а заложил недочитанное пальцем, как будто собирался продолжать искать запись о моем уходе.

— Зачем ты меня искал?

— Доложить вам.

— Что?

— Что я труп нашел.

— Чей труп, Александр Равилевич?

— Нагорного, чей же еще? — удивился этой дебил. И протянул мне прозрачную папку я документами.

Я взяла их, не глядя.

— Посиди здесь, ты мне тоже нужен, — сухо сказала я и вернулась к шефу. За моей спиной Шарафутдинов послушно присел на стульчик.

— Ну, кто там? — поинтересовался шеф.

— Опер, — сказала я безразлично. — Документы по трупу Нагорного принес.

— Ну-ка, ну-ка, — шеф с любопытством потянул папочку к себе. Оттуда выпала опознавательная карта, какие обычно заполняют на неустановленные трупы, и фотография несвежего тела, наполовину занесенного снегом. Конечно, трупные явления успели исказить внешность покойного, но он все равно был потрясающе похож на того человека, чье хищное лицо было знакомо мне по фотографиям в деле об исчезновении Нагорного.


Глава 15 | Мания расследования | Глава 17